После слов командора от группы хозяйственников отделился крепкий коренастый мужчина. Поджарый и жилистый, среднего роста и примерно сорокалетнего с хвостиком возраста. Внешне он выглядел не очень физически сильным.

Первое впечатление часто бывает обманчивым. Человек вышел на середину. Он был одет в гражданскую униформу, поэтому «чести» не отдавал. Проникновенным выжидающим взглядом смотрел на начальника.

– Здравствуй, Руслан.

Незнакомец уверенно шагнул вперед и крепко сжал протянутую руку Родимова.

– Здравствуй, брат. Все-таки, помнишь? Я думал, забыл. От меня же все отвернулись тогда. И от тебя не было весточки. Я и подумал…

– Неправильно ты подумал, Руслан! – прервал командор. Наплевал на то, что стоит перед строем и стиснул Удугова в клещах своих мускулистых рук. – Услали меня. Подальше услали. А потом перевели в «Гвардию Либерти». Ну, ладно! У нас будет время друг с другом поговорить. Дело свое не забыл, надеюсь?

Смуглое лицо чеченца осветила улыбка. Стас заметил ее и развернулся к собранию.

– Господа. Прошу прощения за непредвиденное обстоятельство. Это и есть тот самый боевой офицер, мой проверенный друг и товарищ, о котором я вам рассказывал… Видите, как бывает… Мастер-сержант Кендзо Яцумото, на середину.

Нынешний исполняющий обязанности командира роты, японец застыл перед начальниками.

– Руслан, это твоя правая рука. После гибели «шестнадцатой» Кендзо Яцумото возглавлял остатки разведчиков. Сейчас, моим личным распоряжением, мастер-сержант удостаивается присвоения офицерского звания младшего лейтенанта. Тем же приказом назначается официальным командиром роты разведки. Командиров разведгрупп, заменяющих командиров взводов, вы назначите самостоятельно. Так же, как и штурмовики, вы лучше знаете своих людей.

Чеченец пожал руку нового подчиненного и обратился к Родимову.

– Стас… Командор, сэр! Прошу прощения. Отвык на «гражданке». Но я лишен воинского звания. И у меня скоро заканчивается контракт…

Станислав договорить не дал.

– Звание тебе восстановят уже с этой минуты. И не потому только, что мы друзья. Я по сей день убежден: суд над тобой был несправедливым. И приговор вынесен предвзято. В угоду заинтересованным лицам. Поскольку я теперь несу ответственность за боеготовность базы, то, принимая такое решение, отдаю полный отчет собственным действиям. Нам нужны профессионалы. Твоя помощь остаткам разведки позволит возродить и усилить структуру. Ребята там тертые. Вы сработаетесь. А пополнение с сегодняшнего дня будете набирать самостоятельно и сразу с учетом необходимых вам качеств. И отправитесь в ближайшее время.

– Сэр, есть, сэр! – выпрямился Удугов. – Разрешите встать в строй.

– Майор Удугов, после построения обратитесь к командору Гроссу. Он отдаст необходимые распоряжения. Вы сегодня же получите амуницию и табельное оружие. Встать в строй.

– Сэр! Да, сэр!

Как только Руслан занял место в общей шеренге разведчиков, Станислав вновь обратился к собравшимся.

– Господа. У нас остался последний на данный момент, но чрезвычайно важный вопрос.

Успевшие уже расслабиться люди снова засуетились. Командор поднял руку и все стихло.

– Все вы помните, очевидно, фрагменты на записи, где рядовой Гуидо Луци протягивает Сигрун Борн красивую морскую раковину. Кто-то из вас задумывался: а где он ее взял?

Негромкий ропот прокатился стихийной волной по шеренгам бойцов.

– Слышу предположения. Проанализируем вместе. Первое! Попросил кого-то из тех, кто в ближайшее время выходил на поверхность. Верно. Так поступил бы любой из вас. И поступил бы совершенно правильно. Но! Гуидо Луци никого не просил. Вернее, он попросил, да не о том. Ладно! Не будем гадать, без того потеряли достаточно времени. Сообщаю вам: Луци лично выходил за пределы базы. Тайно. Без разрешения. И, естественно, сканирования по возвращении не проходил. И что это значит? Правильно! Мог запросто притащить нам «безликого». Это и есть другие факты, в силу чего я не стал разговаривать с бывшим оператором. Иначе гарантии на его отправку под Трибунал живым уже никто бы не дал.

Настоящий гром прокатился гулким раскатом по просторному отсеку. В очередной раз командор поднял руку, чтобы успокоить эмоции боевых коллег.

– Ваше негодование вполне объяснимо. Согласен. Но как Гуидо Луци смог покинуть базу? Один? Незамеченным? Никогда. Кто-то ему помог. Кто?

Родимов выждал минуту, давая время слушателям поразмыслить.

– Тот, кто не мог не понимать, что в случае обнаружения «самоволки», пособника Луци легко вычислят по журналу оперативного дежурного. Или по камерам внутреннего наблюдения, стоит лишь сверить время отлучки Луци с временем выхода кораблей из ангаров. Так я и поступил. Обидно. Человек, согласившийся внять «слезной просьбе несчастного влюбленного», не побоялся нарушить все, что только вообще можно было нарушить. Почему? Неужели потому что так крепка была его дружба с Луци? Нет. Они только тогда и познакомились. Просто пилот уверился в безнаказанности. Даже если понадеялся на то, что «самоволка» останется незамеченной, не больной же он на голову! Он пошел на преступление. Почему? Около двух недель назад я награждал этого пилота в числе тех, кто отличился в известной вам операции. А сегодня я передам его под Суд Военного Трибунала. Он уже арестован. Сюда его, как вы поняли, не приведут. Звездная болезнь овладела капитаном Вулеску. После награждения он решил, что стал неприкасаемым. Что у него появился личный ангел-хранитель в виде заработанной славы героя. И его поведение напомнило мне о судьбе первого человека, полетевшего в Космос, увидевшего нашу планету с орбиты. Был такой офицер Военно-Воздушных Сил Советского Союза Юрий Алексеевич Гагарин. После возвращения на Землю он стал идолом. Его боготворили. Его встречали овациями повсюду. И он уверился в непогрешимости и вседозволенности. Почувствовал себя Богом. Зря. Очень скоро его не стало. История до сих пор умалчивает: сам ли он разбился, в очередной раз по пьяни угнав военный самолет, или катастрофу ему подстроили. Надоело руководителям спускать на тормозах его идиотские выходки. Никто не знает и вряд ли узнает. Официально трагедия произошла во время испытания нового истребителя… Но, мы отклонились от темы.

Командор в расстроенных чувствах закончил очередной экскурс в историю и умолк ненадолго. Ох, с каким самозабвенным блаженством он бы влез в теплую ванну. Расслабился в приятной неге спокойствия и комфорта. Ага! Размечтался.

– Знаете, командор… – красный, озлобленный от обиды, высказался напоследок Тодор Димитров. – …исходя из вашей теории, люди должны действительно стать бездумными машинами. Тупо выполнять предписания параграфов должностных инструкций и статьи дисциплинарных уставов. И подыхать, тоже согласно пунктам контракта. Интересно, а долго вы так провоюете? Когда-нибудь получите нож в спину.

Станислав переглянулся с администратором. На худощавом лице Эрвина Гросса легко читалось неподдельное изумление. И это понятно. Если Родимов был знаком с болгарином всего ничего, то администратор отлично изучил характер подполковника за те годы, пока служил рядом. Даже сам Станислав уже сегодня подметил одну из основных черт Димитрова. Отсидеться. Выждать. «Кабы чего не вышло».

– Видимо, господин подполковник, вас здорово зацепило, – усмехнулся Родимов. – Разочарую вас. Ножа в спину я не боюсь. Это и невозможно в силу ряда особенностей. Я почувствую убийцу гораздо раньше, чем он приблизится ко мне на расстояние броска. И все же. Как-то очень уж непохоже на вас. Откуда взялась такая агрессия и темперамент? А оттуда, где должен быть интеллект. Но, к великому сожалению, его там уже не осталось. Осталось лишь чувство самосохранения и амбиции. О чем я вам сегодня и говорил.

Вторично униженный Тодор Димитров не нашелся с ответом.

– Я, господин подполковник, как раз и не желаю, чтобы люди умирали бездумно. Я хочу, чтобы они понимали, что делают и зачем. А для этого они должны научиться мыслить шире, чем в рамках куцего эгоизма. Должны научиться отделять зерна от плевел. Четко видеть глобальную цель или основу задания. Понимать, что и к чему может привести. И понимать не из-под палки, а потому что у них есть мозги и пора ими пользоваться должным образом… Вон вам простейший наглядный пример.