– Немедленно доставьте ее в медицинский отсек «Черных Ведьм». Вас будут ждать. Выполнять!

Вот тут случилось то, с чем постоянно сталкивался Джонатан Картер в подвластном ему ведомстве. Не военные медики, а какой-то совещательный форум, мать его!

– Простите, сэр, это бессмысленно. Ей уже не помочь. Сейчас нужно сосредоточиться на помощи тем, кому еще возможно ее оказать. Иначе мы потеряем и их.

Станислав много раз сталкивался с подобной доктриной военно-полевой медицины некоторых стран. В чем-то, безусловно, она себя и оправдывала. На поле боя, к примеру. Но не тогда, когда рядом стационар с множеством необходимой аппаратуры, наличием полного списка лекарств и массой толковых специалистов.

– Слушай меня, говнюк, – внезапно сменил тон командор. – Двое других уже получили посильную помощь. Их ранения не такие серьезные. Они дотянули до базы, а тут уж за ними присмотрят. Парни выживут. А если женщина, которую я приказал доставить в блок «ведьм», умрет по дороге туда, тебя расстреляют сразу, как только она перестанет дышать. Что теперь, опять будешь спорить со мной, скотина тупая? Сколько еще драгоценных секунд ты намерен у нее отобрать? У тебя, кстати, осталось столько же.

Побледнев до состояния привидения, старший команды реаниматоров сам схватился за ручки переносной капсулы, но его с отвращением оттолкнули двое механиков. Подцепили заветную капсулу и торопливо, но с осторожностью, понесли к лифтовым шахтам. А Родимов уже говорил с Картером:

– … да, док. Женщина, возраст примерно от тридцати пяти до сорока лет. Австралийка. … Нет, не мулатка. Белая… У нее частичная потеря некоторых органов, док. Ультразвук… Сантиметров шесть глубиной… Я понимаю. Сделайте все возможное, Джонатан. Мы все очень обязаны этой женщине… Да. После того как вернусь от командующего. Но, док, это может затянуться надолго. Пусть начинают без меня… Мне тоже жаль. Ничего, в другой раз обязательно.

Закончив разговор с профессором Картером, Родимов развернулся к сержанту-медику и увидел командора Гросса, молчаливо стоявшего в стороне в ожидании коллеги. С администратором прибыла группа комендантских рейнджеров. Интересно, зачем?

– Давно ты пришел? – спросил Станислав, поздоровавшись с Гроссом за руку. – Я не заметил.

– Не мудрено, – поддержал Гросс. – Меня вызвал к себе адмирал. Он же подсказал, где искать тебя. Нас ждут обоих. Сейчас, когда я видел, чем ты тут занимался, думаю, причина вызова очевидна. Но есть и еще одно дело.

Родимов кивнул.

– Знаешь, если бы даже командующий тебя не предупредил, это бы сделал я. Ты просто обязан своими глазами увидеть то, что сейчас у меня тут. Словами такое не передается.

Станислав дважды дотронулся пальцем до своего виска. Потом повернулся-таки к медику.

– Эрвин, медперсонал же в твоем подчинении?

– Разумеется, – подтвердил Гросс. – Согласен с тобой. Сержант О’Брайн заслуживает повышения и благодарности. Ты, ведь, об этом хотел мне сказать?

– Да. Об этом тоже, – улыбнулся Стас. – Только сержант, хоть он и медик, но из боевого подразделения. Я хотел поговорить о другом. О том чучеле из стационара. Он как раз точно твой. Но, вижу, командор-администратор сам решил основательно взяться за личный состав. Начал с имен? Похвально.

-– Не очень, – ответно улыбнулся администратор. – Я сегодня уволил без содержания четырнадцать человек. Думаю, ты понимаешь, о ком идет речь. Они вот, к сожалению, так и не поняли, пока я не ткнул носом в прямые обязанности и подписи журнала инструктажа. А с сержантом О’Брайном мы знакомы, потому что он сын штаб-майора О’Брайна. Того самого, кто стоит справа от тебя, коллега. Они оба подписывали контракт, когда я оставался за командующего офицера базы.

Станислав повернул голову и взглянул на оперативного дежурного. Теперь стала ясна нервозность и избыточное эмоциональное восприятие штаб-майора. Еще бы! Ведь в составе группы разведчиков находился его родной сын.

Всем своим видом довольный, как Вини Пух с бочкой варенья, офицер старался спрятать нахлынувшие эмоции. Удавалось с трудом. Да ни черта ему не удавалось! Конечно же, гордость за сына так и светилась на лице штаб-майора.

– Поздравляю, отец! – протянул руку Родимов. – Вы воспитали достойную смену. Думаю, командор Гросс со мной согласится. Вашему парню пора занять место на более ответственном посту. Скажем, поменяться должностями с говнюком, готовым бросить на смерть человека, имея реальные шансы на его спасение. А самого говнюка неплохо бы определить в группу штурмовой пехоты. Там ему очень быстро вправят мозги, как и кому помогать при ранениях. Или пристрелят. Черт с ним. Спишем на боевые потери. Говна не жалко. Жаль только, что я никогда так не поступлю, иначе сам стану таким же тупицей. Посылать с разведкой или штурмовиками «никчемного» медика, означает сознательно и заранее подставить хороших ребят. Я же не идиот.

Ничего себе! Все, кто в настоящий момент находились поблизости и могли слышать слова командора Родимова, в очередной раз просто остолбенели. Насколько же непредсказуемым был этот человек! Но сейчас все по-честному. Справедливо.

Виновник негодования командора стоял пришибленный внезапным шоком, стоял с лицом, сравнимым разве что с белой хлопковой пряжей.

– Впрочем, – снова заговорил командор-майор. – В отношении этого горе-медика я передумал. Я сейчас своей собственной рукой проверну нож у него в брюхе. Так, чтобы не убить, но внешне бы рана казалась смертельной. Тресну ему по башке, чтобы не голосил и выглядел бессознательным. А потом выстрелю себе с мягкие ткани поближе к заднице. Крови много, а вреда почти нет. И вызову сюда медицинский наряд. Один. Пусть этот засранец на себе испытает все прелести своего поведения. А сдохнет от кровопотери, так ерунда. Медики в отчете напишут, что был безнадежен.

– А давай, – неожиданно подыграл Стасу Гросс. – Вижу, там пилоты стоят и разведчики. Они жизнями рисковали. Самих потрепали нешуточно. А тут какой-то кретин просто взял, да и отказался спасать ту, из-за кого они рисковали. Представляете, если он так поступил с человеком ВИП, как же он поступит с другим?

Вот теперь старший реаниматор испугался нешуточно. Глаза его сузились и казались заплывшими. Руки и ноги пробила мерзкая дрожь.

– Но, командор, сэр! Я же действовал по инструкции. Вы же сами всегда говорите…

– Да, говорю, – оборвал его Стас. – А где была твоя голова? Забыл в тумбочке? Твоя инструкция писана для полевых условий, когда медикам приходится выносить раненого бойца под огнем неприятеля и сотни метров тащить на себе. А тут у тебя что? А тут стационарный медицинский блок до отказа начиненный аппаратурой на любой вкус. Самой совершенной аппаратурой. И ты даже не попытался, собака плешивая, помочь той, у кого еще был шанс на выживание. И что мне с тобой делать?

– Да расстрелять его вместе с тем нерадивым связистом, из-за кого два дня назад мы потеряли корабль и тридцать семь человек. Молчу уж про бесценный груз.

Станислав удивленно уставился на администратора. А по просторному помещению ангара «В-4» пронеслась волна коллективного ропота.

– Это и есть второй вопрос, командор. Говорю открыто, потому что нет смысла скрывать. Приказ адмирала. Пришло подтверждение из Совета. Публичная казнь. Командующий распорядился нам с тобой ее провести.

– Понятно, – согласно кивнул Станислав. – Вот для чего комендантские рейнджеры… Хорошо. Приказы должны выполняться, хоть мне и не нравится роль палача… Как поступить с этим мерзавцем, думаю, сам решишь… И знаешь, Эрвин, давай сначала завершим более приятную процедуру.

– Какую? – искренне поинтересовался Гросс.

– Ты, Эрвин, сам сказал тремя минутами ранее, что пилоты и бойцы разведгруппы рисковали, пострадали, но выполнили порученное задание до конца. Вот я и подумал. Шесть летчиков, включая истребителей. Двенадцать разведчиков. Всего, стало быть, восемнадцать человек получается. Понимаю, финансовое положение на базе нестабильное. Однако, если ну о-о-очень хорошо попросить администратора, как думаешь, коллега, он бы смог найти сумму, скажем, в пятьдесят четыре оклада? По три каждому участнику операции в качестве премиальных за мужество?