В который раз за день Станислав вынужденно изменил планы. Раз так, то воспользовался случаем, связался с девушками и приказал им двигаться в приемную профессора Картера, а сам задержался по причине, требующей посещения собственного жилого блока.

Однако и позднее попасть на процесс пробуждения профессорской подопытной командору не удалось. Его личное присутствие срочно потребовалось в ангаре «В-4», куда спешно возвращалась с боевого задания «Барракуда – 12».

Пока транспортный корабль находился в шлюзовой камере, пока шел неотъемлемый процесс выравнивания давления, затем откачки забортной воды, командор успел заметить несколько повреждений на фюзеляже надежной, проверенной в эксплуатации не одну сотню раз универсальной машины. Серьезные опасения наряду с искренним удивлением вызывала внушительная пробоина в хвостовой части. Явно результат попадания плазмы.

Оперативный дежурный встретил Родимова обычно, стоило командору лишь показаться внутри помещения. Рапортовать не стал, так как начальник небрежным жестом остановил его еще на подходе. Сейчас, заметив, с каким пристальным вниманием командор изучал вражеские отметины на корпусе «Барракуды», поспешил пояснить:

– Просто военное счастье, командор, сэр. В этот раз мы сразу отправили с ними три перехватчика для сопровождения. Раньше на тайные операции «Барракуды» выходили всегда в одиночестве, а сегодня адмирал словно почувствовал, приказал выделить боевой эскорт. Правда, во избежание преждевременного обнаружения группе «Пираний» пришлось ждать на внушительном расстоянии, пока «Барракуда» забирала разведчиков и тайного агента с точки эвакуации. Потому и досталось ей. Агент засветилась еще в процессе выполнения задания. Обидно. В самом конце вляпалась, в тот момент, когда уходила. Ее всю дорогу преследовали, и она бы погибла, если бы разведчики не успели прийти на выручку. Прикрывали агента до самого корабля. На хвосте висели сервы и «комиссары». «Фантом» не смогли запустить. Прямой боевой контакт не позволил. «Барракуде» неслыханно повезло, если честно. Диву даешься, как смогла дотянуть до своих, сэр. А дальше «Пираньи» прикрыли. Наши ребята четыре «Фалькона» свалили и срезали с десяток дронов-охотников. Два дрона сбила сама «Барракуда».

Серьезный успех истребителей очень порадовал командора. Он с высоты немалого роста взглянул на невысокого офицера и ответил:

– Это никакое не «счастье», штаб-майор. Это опыт и деловой подход адмирала. Сэр Хигаши Накамура дорос до адмиральского звания именно тут, в Проекте Совета. За плечами этого человека такой солидный жизненный и боевой стаж, что хватит на целую библиотеку, если писать мемуары. Умение предвидеть итог, правильно оценить степень риска и минимизировать его, предусмотреть возможные действия со стороны противника – это признаки настоящего мастерства и глубокого стратегического мышления. Так что счастье в нашем случае, если и присутствует, то лишь чуточку. И не счастье даже, а простое везение.

Командор замолчал, мельком отметил сколь сильное впечатление он произвел на дежурного офицера коротенькой справочкой. Штаб-майор как-то особо болезненно воспринимал каждое слово.

Станислав подождал пару секунд и спросил:

– А зачем же вам понадобился лично я? Не думаю, чтобы устроить триумфальную встречу бойцам. Они молодцы, спорить не собираюсь, и обязательно будут отмечены. Но…?

– Сэр, – растерялся дежурный. – Вам не доложили?

– Меня просто вызвали на полетную палубу, штаб-майор. В чем дело?

Офицер облизнул вмиг пересохшие губы и заговорил, стараясь тщательно подбирать слова:

– Сэр, командор-майор, сэр. Наша агент под прикрытием получила тяжелое ранение. Медик команды считает, что ранение, скорее всего, смертельное. Но ее мозг содержит ценнейшую информацию, добытую непосредственно в центре генной терапии пришельцев. В одном из их чертовых мегаполисов. Она прошла подготовительную процедуру притворившись лоялисткой. Смогла обмануть сканеры и скаутов сервов. Чтобы не потерять информацию медик отряда заморозил агента, но стоит капсулу отключить, шанс смерти раненной пациентки станет практически абсолютным. Поэтому вас и пригласили. Это приказ адмирала, сэр. Командующий назвал вас тем, кто в состоянии извлекать данные напрямую из человеческого мозга получше любого зондирования.

– Ясно, – подтвердил Станислав. – Если так, то все верно. И поступок доктора разведгруппы правильный, заслуживает благодарности. Так же, как и все, кто участвовал в операции. Подготовьте мне список, штаб-майор.

К этому моменту на полетной палубе появилась реанимационная группа из медицинского стационара базы. Вместо давно устаревших носилок крепкие санитары катили передвижные капсулы, снабженные аппаратами искусственного дыхания и другим универсальным оборудованием, позволяющим какое-то время поддерживать уходящую жизнь.

Наконец открылась внутренняя водонепроницаемая переборка ангара. «Барракуда-12» уже опускала десантную аппарель, дабы впустую не терять драгоценные секунды времени.

Первым на резиновое покрытие пайол спрыгнул сержант разведгруппы с эмблемами медика. Сориентировавшись, махнул рукой коллегам:

– Сюда! Быстрее. Ей нужен прямой укол адреналина в сердце. У меня его нет в наличии. Быстрее же!

Пока реаниматоры поднялись в салон «Барракуды», разведчики группы, изрядно потрепанные, с грязными лицами, у многих отмеченными ссадинами, царапинами и кровоподтеками, спустили вниз двух товарищей, тоже получивших ранения в схватке с врагом. Обоих сразу же уложили в реанимационные капсулы. Санитары колдовали с аппаратурой, подключая ее к пациентам… И вот тут командор увидел того, кого ожидал.

С осторожностью, словно несли не человека, а переполненную бочку с нитроглицерином и боялись пролить хоть каплю, вызвавшую бы колоссальный опустошительный взрыв, вниз опустили облегченную анабиозную камеру. Командор быстрым шагом приблизился и глянул через стекло.

Внутри лежала взрослая женщина. Не в форме. В гражданской одежде, разрезанной от горла до самого низа живота. В буквальном понимании слова – дырка диаметром сантиметров пять-шесть зияла чуть ниже правой груди. Через ту самую дырку можно было свободно разглядеть часть внутренностей с краями, словно кем-то обкусанными, покрытыми инеем.

– Ультразвуковой бластер, сэр, – пояснил сержант. – Хорошо еще не насквозь. И она с такой раной бежала к нам. Очуметь… Однако простите меня, сэр!

– Нормально, сержант, – остановил бойца Стас. – Сколько у меня будет времени? И как долго сможет еще протянуть она?

Медик сочувственно глянул через стекло. Пожал плечами и откровенно ответил:

– Сэр, я не знаю. Ей ввели порцию адреналина. Сейчас я снова приведу ее в чувства, а там…? Не знаю, командор.

Стас в очередной раз взглянул на замороженное тело волевой женщины. Ни один мускул не дрогнул на его бесстрастном внешне лице, однако всем тем, кто находился в непосредственной близости, каким-то сверхъестественным образом передались истинные переживания командора.

– Тогда начинай, – монотонно приказал Станислав. – Но, как только я закончу, сержант, если она к тому времени будет еще жива, немедленно заморозь ее снова.

– Да, сэр...

Сознание медленно возвращалось к раненой женщине. Сквозь заиндевевшее стекло анабиозной капсулы она попыталась что-то сказать, но вместо слов мерзлые губы лишь чуть шевельнулись, не послушавшись воли хозяйки.

– Лежи! Не двигайся. Я все сделаю сам. Ты умница. Держись. Ты уже дома. Держись, говорю.

Родимов прикрыл глаза и протянул руки над головой женщины. Как только первые фрагменты того, что видела и через что прошла испытуемая, поступили в сознание Станислава, его лоб покрылся испариной.

Минуту (не больше) командор использовал свой исключительный дар. А большего и не требовалось. И того немногого, что принесла собратьям эта невероятно мужественная женщина, хватало с лихвой, чтобы…

– Морозь! – приказал Станислав.

Как только сержант включил установку, командор заговорил с главой группы реаниматоров.