Вокруг нас — с резким, осязаемым хлюпом — сомкнулась огромная сфера чистейшей, искрящейся воды. Её синеватое сияние пробилось сквозь клубы дыма, заливая закопчённую комнату призрачным холодным светом. Жар и удушье отступили, сменившись прохладной, влажной тишиной кокона. Я ощущала её вес — давящий, невероятный, тянущий вниз. Мышцы напряглись до предела, удерживая стихию. Сквозь толщу искривлённой воды, как сквозь кривое стекло, плясали тени пламени.

— Держись, малыш! — крикнула я.

Он вцепился в меня, маленькие руки мёртвой хваткой обвили шею, тело дрожало. Красные глаза, огромные и потерянные, смотрели с животным страхом. Мальчик больше не вырывался.

Я сделала шаг. Ещё один. Вода послушно двинулась со мной, неся сферу, как мыльный пузырь. Мы плыли сквозь стену яростного огня и едкого дыма, словно призрачные путники, затерянные между мирами. Пламя шипело и гасло, ядовито облизывая оболочку. Жаль... сил не хватит потушить весь этот ад. Мы миновали пылающий дверной проём — и коридор охватил новым витком жара. Даже сквозь защиту он прожигал кожу. Я стиснула зубы, чувствуя, как последние силы тают с каждым мгновением.

Ещё немного... Совсем чуть-чуть... Но ноги стали ватными. Вода тянула вниз. Я еле держалась...

И тут — дверь запретного крыла распахнулась. В проёме, окутанный клубящимся паром на месте исчезающего пламени, стоял Ванторн. В его руке дымился странный артефакт. Магический огнетушитель! Один взмах — лишь мгновение — и пожара словно и не бывало. Остался только чад, руины и обугленные балки.

Сфера рухнула. Холодные потоки обрушились, швырнув нас на мокрые камни. Мы лежали в ледяной луже. Малыш забился в истерике, вырываясь и царапаясь. Я едва удерживала его, сама дрожа от изнеможения и ужаса перед тем, что осмелилась совершить.

— Эдвард! — прогремел голос Ванторна.

Он ринулся вперёд. Два огромных шага — и он уже рядом. Сильные руки подхватили мальчика, прижали к груди с такой силой, будто хозяин хотел вобрать сына в самое сердце, спрятать от всего мира. Ванторн трясся. Его могучие плечи, руки, сжимающие хрупкое тельце — всё вибрировало от невысказанного ужаса. Лицо он уткнул в мокрые волосы ребёнка, и из груди вырывались сдавленные, хриплые звуки:

— Сынок... Сыночек мой... — бормотал он бессвязно, голос срывался. Это был уже не хозяин замка, не грозный охотник. Это был сломленный отец, только что стоявший на краю бездны — отец, чей мир чуть не превратился в пепел.

На шум сбежались перепуганные слуги с вёдрами и верёвками, их встревоженные крики смешались с шипением пара. И словно из самого дыма материализовался Вейдрич — всегда невозмутимый, вечно любопытный. Его острый, как скальпель, взгляд мгновенно оценил картину: мою промокшую, дрожащую фигуру, лужи и испарения на камнях; искорёженную дверь запретного крыла — выбитую, судя по всему, с нечеловеческой яростью, вместе с исковерканными обломками магических замков.

— Рейнар? Что случилось? Кто... — начал Вейдрич, делая шаг вперёд, его голос был осторожен, но пронизан жгучим интересом.

— Потом! — рявкнул Ванторн, даже не повернув головы. Он оторвался от сына, его взгляд, всё ещё дикий упал на меня. В глубине этих глаз мелькнула искра благодарности. Но уже в следующее мгновение голос, резкий и железный, вернул реальность:

— Следуй за мной!

Он уже обретал контроль, сжимая сына в объятиях. Ванторн развернулся и понёс его прочь от дымящихся руин. Я, едва волоча ноги, поплелась следом, ощущая на спине тяжесть множества взглядов. Шёпот слуг, как змеиный шелест, полз за нами:

— Откуда этот мальчик?.. Кто он?.. А Эсма... смотрите, вся мокрая... Да как же они выжили?

Ванторн пронёс сына через спальню к ещё одной, скрытой в глубине, двери, о которой я даже не подозревала. Он открыл её — сработало какое-то заклятие. Внутри — небольшая комната. Уютная, но без окон. Мягкий ковёр, игрушки в углу, аккуратная кровать. Настоящее убежище. Он бережно уложил сына, уже впавшего в забытье от потрясения и усталости, укрыл одеялом. Его движения были невероятно нежными. Он провёл рукой по лбу ребёнка, лицо было пепельно-серым от пережитого кошмара.

Затем Ванторн схватил меня за руку и поволок в кабинет, на ходу щёлкнув замком двери спальни за спиной.

— Жди здесь, — бросил он, и дверь кабинета захлопнулась.

Я дрожала. Вода с платья стекала струйками на безумно дорогой ковёр, образуя тёмные пятна. Я чувствовала себя выжатой досуха, опустошённой до дна. И смертельно напуганной. Только что открыто использовала магию. Сильнейшую магию, доступную лишь ведьмам моего рода. И он видел это. Остальные подоспели позже, но хозяин... Хозяин понял всё.

Попалась, Стрекоза. Теперь не улететь…

Ванторн вернулся. В его руке сверкал зеркальный жезл — длинный, холодный, закованный в железную раму. От него исходило слабое, пульсирующее свечение — синеватый отблеск, видимый лишь моему ведьмовскому зрению. Жезл тянул тепло из комнаты, как вампир, оставляя за собой мертвенный холод и гулкую пустоту.

Что ж. Так тому и быть, Стрекоза. Твой век оказался коротким.

Хозяин сбросил пропитанный гарью плащ на спинку кресла. Лицо — каменная маска. Лишь в глубине глаз, тёмных и бездонных, бушевали невидимые миру бури. Он медленно приблизился. Остановился совсем рядом, и я почувствовала исходящий от него жар и холод артефакта одновременно.

— Ты... использовала магию. Водную стихию. Сильнейшее из запрещённых заклинаний ведьм.

Он не спрашивал. Констатировал. Взгляд буравил меня насквозь, пытаясь добраться до самой сокровенной сути, до искры магии в моей душе.

Горло сжал спазм. Я не могла сглотнуть.

Рука с жезлом поднялась. Я почувствовала голод артефакта — холодную, ненасытную пустоту, жаждущую моей силы, моей жизни.

— Нет... — хриплый шёпот вырвался помимо воли. Я инстинктивно рванулась назад.

Но Ванторн оказался быстрее. Свободной рукой схватил моё запястье. Я замерла, не в силах отвести взгляд от артефакта в его другой руке. Хозяин поднёс мерцающий конец жезла к моему лбу. Мертвенный холод коснулся кожи.

И в тот же миг зеркальная поверхность жезла вспыхнула ослепительным, ледяным сиянием.

***

Ванторн застыл, словно высеченное изо льда изваяние во мраке ночи. Его взгляд, всегда холодный и пронзительный, теперь пылал незнакомым, диким огнём — таким, от которого кровь стынет в жилах.

— Ведьма!

Я никогда прежде не слышала, чтобы его голос звучал так глухо и сдавленно, с безысходной обречённостью. За каменной маской невозможно было разглядеть, что творится внутри, но хозяин прожигал меня взглядом.

Вокруг сгущалась звенящая тишина. Казалось, сам замок затаил дыхание в ожидании неизбежного.

Всё рухнуло. Маска сорвана. Эсма исчезла. Осталась лишь Эсмеральда — беглянка с каторжного острова, отъявленная преступница, которую на далёкой земле среди ревущего моря терпеливо дожидался костёр, разожжённый самой судьбой.

Ванторн шагнул ко мне. Я не могла шевельнуться, не могла уйти. Магия выжжена дотла, тело измотано до предела. Да и куда теперь бежать?

Тень сомкнулась надо мной крыльями ночного хищника. От тела хозяина исходил жар, но во взгляде плескался ледяной мрак. Я застыла. Руки безвольно повисли, будто чужие, мышцы на лице нервно дёргались. Кровь отхлынула от щёк, ноги налились свинцом, и лишь чудом я не рухнула на пол. Зажмурилась, как дитя, наивно цепляясь за мысль, что если я не вижу, то и меня не увидят.

— Смотри на меня! — приказал хозяин охрипшим басом.

Сильная рука вцепилась в моё плечо и безжалостно потащила в кабинет. За спиной прозвучал сухой щелчок — магический замок встал поверх механического, отрезая путь к свободе.

Полумрак окутал комнату. В тесном пространстве фигура Ванторна казалась ещё более массивной, заполняя собой воздух.

— Кто ты? — голос был низким, глухим, с опасной сталью в каждой ноте. — Настоящее имя. Происхождение. Всё.