Я закрыла документ.

– Сегодня я ничего исправлять не буду.

– Горжусь тобой.

– Не преувеличивай.

– Уже поздно.

Мы заказали еду и весь вечер смотрели какой-то глупый фильм.

В ежедневнике пункт «исправить ошибки» остался незачёркнутым.

На следующий день я впервые не перенесла его на новую страницу.

На четвертом курсе мы сняли квартиру вместе

Первую неделю я была уверена, что совместная жизнь окажется простой, потому что мы и так проводили почти все время рядом и вместе.

На второй неделе я разложила вещи Артема по шкафам без разрешения.

На третьей он случайно поставил грязную чашку на мой конспект.

Через месяц мы едва не расстались из-за полотенец.

– Почему оно опять лежит на кровати? – спросила я.

– Потому что я его туда положил.

– Я вижу. Зачем?

– Забыл повесить.

– Ты забываешь каждый день.

– А ты каждый день перекладываешь мои вещи так, что я ничего не могу найти.

– Потому что у вещей должны быть места.

– У них есть места. Там, где я их оставил.

– Это не места, это хаос!

– Это мой дом тоже.

Последняя фраза остановила меня.

Я посмотрела на квартиру.

На свои книги, занявшие две полки. На ежедневники на столе. На чашку с белкой. На его куртку на стуле и инструменты возле окна.

В день моего выпуска вдалеке глухо шумел ночной город.

Вручение дипломов закончилось еще несколько часов назад. Мои родители уехали отдыхать в гостиницу, Лера отправилась отмечать с одногруппниками, а Артем сказал, что хочет показать мне одно место.

Перед уходом нас задержала его мать.

Он не видел ее почти четыре года. Она не приходила в мастерскую и общалась с Артемом лишь короткими сообщениями по праздникам. А сегодня она стояла у выхода из актового зала с небольшим букетом и смотрела на сына так, словно не знала, имеет ли право подойти.

– Поздравляю, – сказала она, вручив букет мне, чему я подивилась.

– Спасибо.

– Я слышала о мастерской, – продолжила женщина. – Что вы открываете второе помещение.

– Открываем.

– Значит, у тебя получилось?

В ее голосе не было привычной уверенности. Только осторожность человека, который впервые не мог приказать, как должен закончиться разговор с родным ребенком.

– Да, – ответил Артем. – Получилось.

Она посмотрела на меня, заметила кольцо и снова перевела взгляд на сына.

– Я была слишком резкой тогда.

Это не было полноценным извинением, но, кажется, большего она пока не умела.

Артем долго молчал.

– Была, – наконец согласился он. – Но если хочешь когда-нибудь зайти, сначала позвони.

Женщина слабо кивнула.

Она не обняла его, а он не попросил ее остаться. Они попрощались почти официально, однако когда мы вышли на улицу, Артем держал в руках букет, который я отдала ему, и смотрел на него.

– Ты как? – спросила я.

– Нормально.

– Это настоящее «нормально»?

– Пока не знаю.

Я не стала требовать ответа, просто взяла его за свободную руку.

Он отвел меня на крышу университетского общежития.

– Очень романтично, – сказала я, оглядывая знакомый пейзаж, бетонное покрытие и коробку, на которую он предложил сесть.

– Не нравится – можем уехать.

– Я не сказала, что не нравится.

На мне все еще было выпускное платье. Артем стоял напротив в тёмной рубашке с закатанными рукавами. Ветер трепал его короткие волосы, а внизу изредка проезжали машины.

– Ты сегодня странный, – заметила я.

– Я всегда странный.

– Сегодня сильнее.

Он сделал шаг ближе.

– Ты получила диплом и сразу начала анализировать мое поведение?

– Конечно, у меня ведь теперь стало больше свободного времени.

Артем усмехнулся и наклонился ко мне.

Наш поцелуй быстро перестал быть спокойным.

Я обвила руками его шею, притянула ближе и на несколько минут забыла и о выпуске, и о городе, и о том, что железная поверхность подо мной неприятно холодила кожу.

Когда Артем всё же отстранился, я едва могла нормально дышать.

– Ты что-то говорил, – вспомнила я.

– Дважды.

– Я не услышала.

– Заметил.

– Повтори.

Он неожиданно отступил.

Я недовольно нахмурилась.

– Воронцов.

– Подожди.

Он полез в карман брюк.

В первое мгновение я решила, что Артем достанет ключи от мастерской или телефон. А потом увидела маленькую темную коробочку – и все мысли выветрились из головы.

– Нет, – выдохнула я.

Артем замер.

– Очень обнадёживающее начало.

– Я не это имела в виду.

– Тогда дай договорить, отличница.

Он открыл коробочку.

Внутри лежало простое кольцо с небольшим камнем.

– Я долго пытался придумать нормальную речь, – сказал Артем. – Серега написал одну. Лера прислала три. Все были ужасными.

Я нервно рассмеялась.

– Поэтому скажу сам. Ты пришла в мою жизнь, забрала у меня студенческий билет, забрала из моей квартиры половину шкафа и право спокойно оставлять кружки где попало.

– Билет вообще-то забрал ты.

– Не перебивай.

Я закрыла рот ладонью.

– До тебя я думал, что дом – это место, где от тебя ничего не хотят. Потом понял, что это место, куда хочется возвращаться. Даже если там ругаются из-за полотенец, заставляют нормально есть и составляют расписание уборки на месяц вперед.

Глаза защипало.

– Соня, я не обещаю, что перестану тебя бесить.

– Хорошо, потому что я бы не поверила.

– И не обещаю, что у нас все будет по плану.

– Это уже угроза.

Он улыбнулся.

– Я обещаю спрашивать, когда не понимаю. Оставаться, когда сложно. И не решать за тебя, какой должна быть твоя жизнь. Если ты согласишься делить ее со мной.

Артем опустился передо мной на одно колено.

– София Белова, ты выйдешь за меня?

В голове вспыхнули сотни вопросов.

Когда свадьба? Где мы будем жить? Как совместить мою магистратуру и его мастерскую? Что скажут родители? Как все изменится?

Раньше я попыталась бы ответить на каждый из них до того, как произнести главное слово.

А теперь я просто смотрела на человека, который стоял передо мной.

На того самого Ворона, которого когда-то считала самоуверенным хулиганом, и о котором в начале моего первого курса ходили разные слухи.

На Артема, который очень быстро научился оставлять мне выбор.

На мужчину, рядом с которым я впервые разрешила себе не знать всего заранее.

– Да, – сказала я.

Он не двинулся.

– Это точно согласие, а не начало длинного списка условий?

– Да, Артем.

– Не ошибка?

Я ударила его ладонью по плечу.

– Еще одно слово, и передумаю.

Он поднялся, надел кольцо мне на палец и прижал к себе.

– Поздно, Белка.

– Самоуверенный идиот.

– Моя невеста.

Эти слова прозвучали непривычно, но не страшно.

Я уткнулась лицом в его плечо и посмотрела на огни ночного города.

Ветер переворачивал края выпускного платья. Где-то внизу снова раздался мотор мотоцикла.

В первый день университета я была уверена, что взрослая жизнь должна подчиняться четкому расписанию.

Оказалось, она редко спрашивает разрешения, ломает планы, сталкивает с неправильными людьми и заставляет выбирать без гарантий.