– Составы команд уже были утверждены ректором нашего университета, после занятий вы можете посмотреть списки в холле на первом этаже. Также студенты, которые будут принимать в этом участие, будут уведомлены в течении данного дня об этом.

Я застыла. Куратор не сказал, кто именно из нашей группы будет принимать участие в этом межфакультетском проекте, но я точно была уверена, что я есть в этом списке. Не могла не быть в нем.

Настя, словно спустя пару прошедших дней позабывшая о моих словах не приближаться ко мне и вновь усевшаяся с самого утра со мной за одну парту, тихонько тыкнула в меня пальцем.

– Готова поспорить, что тебя добавили в этот список.

– Дополнительные оценки лишними не бывают, – я косо глянула на нее.

И тоже была готова поспорить с кем-либо, что я есть в этом списке. Но спорить со мной, конечно, никто на эту тему не стал бы – потому что по итогу вышла бы ничья.

– Я знала, что ты скажешь именно так. – Настя ехидно сощурила глаза.

Я ничего ей не ответила, просто молча проводила уходящего из кабинета куратора взглядом, после чего открыла тетрадь и принялась записывать конспект.

После всех пар я подошла к информационному стенду, на котором уже висели несколько больших листов, на которых были записаны группа, курс и список участников в предстоящем межфакультетском проекте.

К концу учебного дня большая часть студентов уже просмотрела списки.

Их было очень много, из-за чего на протяжении целого учебного дня, на переменах между парами, подступиться к информационному стенду было попросту невозможно.

Некоторые, как и я, просто ждали, пока эта толпа со временем разойдется, поредеет и станет куда меньше, чем сейчас, но ситуация… Честно говоря, не сильно менялась на протяжении ближайших двух перемен.

А некоторые, переговариваясь и ругаясь, пытались протиснуться к информационному стенду как можно ближе.

Даже при том, что это не давало никакой гарантии, что даже с этого “близкого” расстояния они вообще сумеют разглядеть хотя бы одну фамилию на одном из листов, и не факт, что эта фамилия будет их собственная.

В общем-то, именно из-за всех этих людей, которые толпились, толкались и ругались друг на друга, эта же самая ситуация нисколько и не менялась.

И только сейчас, когда после всех занятий я подошла посмотреть, остался ли там еще кто-то, возле информационного стенда стояли только несколько человек – их было не больше десяти.

Остальные, судя по всему, решили не заморачиваться и после всех занятий как можно быстрее сбежали из университетского учебного здания куда подальше, лишь бы не оставаться тут еще на лишние пять минут.

Никого не расталкивая, я подошла к информационному стенду и пробежалась глазами по всем листам в попытках найти свою фамилию.

Отыскать ее мне удалось не сразу, но она все-таки там была – меня зачислили в команду №7, в которую помимо меня также добавили и Елену Жукову, Илью Самойлова и… Артема Воронцова.

Я застыла и безотрывно вчитывалась в его имя и фамили, которые были написаны сразу после меня.

Остальных двух, увы, я не знала – в моей группе не было Елены Жуковой и Ильт Самойлова, так что я не имела никакого представления о том, кто это такие, на какие профессии они обучаются, на каком они курсе и какими людьми они являются.

А работать с теми, с кем прежде никогда не пересекался, было труднее всего – неизвестно, какой подход к ним нужен и что у них на уме.

– Что случилось? – Лера, судя по всему, обеспокоилась тем, что я чересчур долго стою и пялюсь в одну и ту же точку, так что она подошла ко мне сама. Не стала ждать, пока я сама вернусь к ней, как и обещала.

Я ничего ей не ответила на этот вопрос, а просто взяла и молча тыкнула в строчку “Артем Воронцов”.

– О-о… – Лера удивленно протянула букву. – Поздравляю.

– С чем именно? – я повернулась в ее сторону.

– Кажется, вселенной очень нравятся ваши споры и перепалки.

Я не рассказывала Лере о наших с ним недавних разговорах, один из которых случился вечером.

С одной стороны, надо было ей рассказать, потому что я пока что так и не дала Артему никакого ответа касаемо того места, в которое он меня пригласил. Лера могла, в идеале, высказать насчет всего этого своего мнение, быть может – даже дать какой-либо нужный, важный и ценный для меня совет, который помог бы принять мне верное решение.

Но с другой – она и сама ничего не стала мне рассказывать про то, что начала с кем-то встречаться.

Наверное, встречаться – я до сих пор не понимала, кем именно Лера и Сережа друг для друга являются. За один месяц, как по мне, было невозможно полностью узнать человека, начать с ним встречаться и назвать его своей истинной любовью, но эти мысли я держала при себе и никакую из них ни разу не высказывала вслух, чтобы не обидеть своими словами подругу.

В любом случае, если бы я не увидела их тогда, когда решила пойти в книжный магазин, то и сейчас бы ни о чем не догадывалась и ничего бы об этом не знала. Ну, наверное бы не догадывалась и ничего бы об этом не знала.

– Очень смешно, – это было единственное, что я ей ответила, не желая и дальше ничего рассказывать. Пусть она остается в неведении, пока сама, как и я, однажды не увидит все собственными глазами. – Надеюсь, это какая-то ошибка, или простое совпадение.

Все было как в тумане. Хотелось забыть весь вчерашний день: и встречу с Воронцовым возле библиотеки, и мое согласие, сорвавшееся с уст из-за чистого упрямства.

И работу над межфакультетским проектом, о котором нам рассказали вчера, забыть хотелось тоже. А он, тем временем, начался уже на следующий день, с самого раннего утра.

Я узнала об этом именно тогда, когда пришла в университет и узнала, что несколько раз в неделю нас будут отстранять от занятий для того, чтобы мы занимались данным проектом – и за последние два или три дня это был очередной сюрприз от самой жизни.

Ну, и от университета тоже, потому что уже второй раз за последний день-два ни куратор, ни администрация, ни другие преподаватели не удосужились даже предупредить меня об этом. И судя по всему, не предупреждена об этом была не только я – у некоторых других студентов были такие же ошарашенные лица, что и у меня.

Вдобавок, я не выспалась – провела большую часть, раздумывая обо всем случившимся, и из-за этого заснула очень поздно. Как итог: немного проспала и едва не опоздала.

Если верить организаторам межфакультетского проекта, собрание моей группы было назначено в одном из никому не нужных старых кабинетов. С трудом запомнив номер данного кабинета, я поплелась туда.

И, кажется, пришла самой первой, как и обычно – стоило мне открыть дверь кабинета, как я тут же увидела, что там никого нет. Внутри было пусто. Не было даже ни единого намека на то, что сюда кто-то заходил, а потом ненадолго отлучился и скоро вернется.

Я заняла парту у самого окна, на которой тут же разложила ноутбук, тетради и одну книгу с ежедневником.

Я была без понятия, когда придут остальные – и придут ли вообще, – и просто прикрыла глаза, не способная бороться со сном.

Не знаю, сколько я так по итогу просидела, сколько спала сидя, но рядом раздался какой-то звук, будто что-то поставили, и я нехотя, быстро разлепила глаза.

Потерев их, сперва я уставилась на стаканчик, в котором явно было кофе, а потом медленно подняла голову и взглянула на Воронцова заспанными глазами.

– Выпей кофе, станешь бодрее, – некоторое время он продолжал стоять, но вскоре сел рядом со мной, на соседний стул. – Ты не передумала насчет своей поездки?

– Нет, – резко и четко сказала я.

Я подцепила стаканчик с кофе и отпила его немного. На языке осел горячий, приятный привкус, от которого я и правда немного взбодрилась.

Артем больше мне ничего не сказал и ничего не спрашивал. Около четырех-пяти минут, судя по настенным часам в этом кабинете, мы сидели в тишине.