В зеркале напротив меня отразилась девушка со спутанными волосами и припухшими губами, по которым я провела пальцами. Никаких следов на шее, благо, не было, но в памяти тут же возникли губы Артёма и от этих воспоминаний мои щеки вспыхнули.

Чтобы отвлечься, я попыталась застегнуть молнию на платье, но она застряла на самой середине и никак не хотела сдвигаться дальше. После нескольких неудачных попыток мне пришлось переступить через себя и выйти обратно.

Артём к этому времени уже надел джинсы обратно и теперь стоял возле окна спиной ко мне.

– Помоги. – я тихо подала голос, и он тут же повернул голову в мою сторону, – Молния на платье застряла.

Несколько секунд он явно сомневался в том, стоит ли ко мне подходить, но все-таки после этого сдвинулся с прежнего места и подошёл.

Я повернулась к нему спиной и перекинула волосы через плечо, чтобы ему было удобнее. Его пальцы коснулись моей спины, и по коже сразу же прошла едва заметная дрожь.

– Я сделал больно? – он остановился.

– Нет. – после этих слов молния медленно начала подниматься выше.

– Ты жалеешь о случившемся?

Я замерла.

– Нет.

– Тогда почему убегаешь?

– Я не убегаю. – после этого вопроса я резко повернулась, едва не столкнувшись с Артемом. Пришлось сделать шаг назад, чтобы между нами было расстояние.

– Еще пять минут назад ты спокойно спала в кровати, а сейчас уже одета и даже стараешься не смотреть на меня.

– Я только что на тебя смотрела.

– Ты смотрела на мое плечо.

Я вскинула голову. Наши взгляды тут же встретились, и от этого сразу стало только хуже.

В моей памяти снова возникли моменты, как Артем произносил мое имя. Он звал меня не «Белова» и не «отличница». В них я была для него просто Соня.

Мне хотелось пойти к нему и сказать что-нибудь правильное, способное вернуть прежний взгляд, направленный на меня ночью. Но главная проблема была в том, что правильных слов я не знала.

Зато отлично знала безопасные для самой меня:

«Это ничего не значит».

«Мы оба получили то, чего хотели».

«Давай сделаем вид, что ничего не произошло».

Каждая фраза казалась хуже слова «ошибка».

Из кухни до меня долетали запахи яичницы и свежеприготовленных тостов, а до коридора донесся чужой безэмоциональный голос:

– Сядь и поешь, прежде чем уедешь. И прежде чем снова начнешь мне доказывать, что тебе не нужна моя помощь.

Я хотела уйти назло ему и его словам, но желудок тут болезненно сжался от запаха еды и в животе заурчало. Я недовольно поджала губы и направилась в сторону кухни.

Последующие несколько минут мы с ним ели в абсолютной тишине. Артем не смотрел на меня и вел себя так, будто рядом с ним сидела случайная знакомая.

Думаю, именно этого я добивалась, но тогда почему меня так раздражало собственное достижение?

– Я не хотела тебя обидеть, – тихо сказала я. – Прости за сказанные мной слова.

– А за их смысл? – Артем посмотрел на меня.

– Я ещё не разобралась в том, какой в них был смысл.

– Тогда извинения я принимаю лишь наполовину, – я нахмурилась, но ничего в ответ не сказала, боясь обидеть его еще сильнее.

После завтрака он подал мне перчатки, словно ставя точку в вопросе и в споре о транспорте, на котором я буду добираться обратно до общежития.

Всю дорогу до общежития я держалась не за Артёма, а за металлическую ручку, находящуюся позади сиденья. Артём это явно заметил, но ничего не сказал в ответ, только ехал намного медленнее, чем вчера.

Он не стал подъезжать к самому входу общежития, а остановился за плотным рядом деревьев, за которыми нас никто бы не увидел вместе. Я поспешно сняла шлем с головы и протянула ему.

– Спасибо, что подвез меня обратно.

– Не за что, – Артем забрал шлем.

– И за ночь тоже спасибо.

— За какую конкретную ее часть? – он вскинул голову и приподнял бровь.

Я почувствовала, как мое лицо снова краснеет.

— За то, что не оставил меня одну возле заброшенного завода.

Несколько секунд его взгляд блуждал по моему лицу и мне казалось, что он что-то вот-вот скажет по поводу этого, однако он лишь коротко кивнул и бросил такое же короткое:

– Иди, иначе замерзнешь.

– Мы еще увидимся? – этот вопрос вырвался из меня случайно, и я тут же мысленно начала корить и осуждать себя за подобный вопрос.

– Мы живём в одном общежитии и учимся в одном университете, и работаем вместе над одним проектом, конечно мы еще увидимся.

– Я не это имела в виду, – я опустила взгляд вниз, на землю, и скрестила руки на груди.

– А что ты имела ввиду?

Между нами воцарилась тишина. Я могла – и хотела – попросить Артема не избегать меня после всего произошедшего, но в итоге мне не хватило на это смелости. Я просто развернулась и ушла.

Артем продолжал стоять на том же самом месте, за деревьями, до тех пор, пока я не дошла до общежития и не вошла внутрь. Только тогда, когда дверь за моей спиной закрылась, снаружи раздался знакомый звук.

Лера встретила меня возле нашей комнаты – она стояла, скрестив руки на груди, в длинной футболке с изображением кота и разных носках. Ее волосы торчали в стороны.

– Значит, ты все-таки жива.

– Я тебе писала.

– Полчаса назад! – я хотела пройти в комнату, но Лера закрыла собой дверь и не дала мне этого сделать. – Где ты была?

– Отойди, пожалуйста, – я посмотрела на нее уставшим взглядом.

– У Воронцова, что ли? – этот вопрос заставил меня тут же занервничать и оглядеть обе стороны коридора на наличие лишних ушей. Хотя не факт, что лишние уши не были при этом за дверями каких-нибудь комнат.

– Говори тише! – я шикнула на нее, отчего ее глаза очень быстро округлились в удивлении и шоке.

– Ты что, правда ночевала у него?

– Мы можем обсудить это не посреди коридора общежития?

Лера кивнула и отошла чуть в сторону, пропуская меня внутрь, а стоило двери за нами закрыться, как Лера тут же встала перед ней, словно боялась, что я в любой момент сбегу отсюда.

– Теперь рассказывай мне все.

– Мне нечего тебе рассказать, ничего интересного за всю эту ночь не случилось.

– Твои волосы выглядят так, будто ты неделю провела в лесу, ты об этом в курсе? – Лера с подозрением прищурила глаза. – Соня, вы с ним переспали?

Я сняла пальто, аккуратно повесила его в шкаф и только потом ответила – очень и очень тихо, в надежде, что она меня не услышит:

– Почти.

Несколько секунд Лера молчала, а потом цыкнула и сказала:

– Ты несколько недель подряд называла его самоуверенным идиотом.

– Потому что он и есть самоуверенный идиот.

– Ладно, он самоуверенный идиот, с которым сегодня ночью ты переспала.

– Почти переспала! – я не хотела об этом говорить, но Лера явно не собиралась заканчивать наш с ней разговор.

Веселье исчезло с её лица.

– Сонь, скажи мне, пожалуйста, что он тебя не заставлял и ни к чему не принуждал…

– Нет, он меня не принуждал, – с каждой секундой наш с Лерой разговор меня все больше напрягал и заставлял голову болеть сильнее.

– Все было по твоему добровольному согласию?

– Да, я помню всё. То, как сама соглашалась и проявляла инициативу. То, как Артём спрашивал разрешение даже чаще, чем это было необходимо.

– Значит, у вас всё прошло нормально?

Этот вопрос для меня оказался куда сложнее предыдущих.

– Да.

– Тогда почему ты при этом выглядишь так, будто только что вернулась с чьих-то похорон?

Я поворачивалась к Лере и не смотрела на нее.

– Утром мы поссорились… Я сказала, что это была ошибка.

Лера молчала так долго, что я все-таки обернулась и увидела, что она смотрит на меня с тихим ужасом.

На сказанные ею слова у меня не нашлось ни одного нормального ответа.

Я отвернулась от Леры и сделала вид, что меня внезапно очень сильно заинтересовала собственная одежда, которую я тут же принялась перекладывать сперва с полки на полку, а потом обратно.