– Я только что сказала обратное.

– Это твой способ согласиться.

Я пнула его под столом.

Из-за работы он уставал сильнее, но выглядел спокойнее. Впервые у него появилось дело, которое не было выбрано матерью, университетом или тренером.

Проблема заключалась в том, что Артем по-прежнему считал себя человеком, который обязан справляться со всем один.

Я поняла это после игры в декабре.

На последних минутах матча он столкнулся с игроком другой команды и неудачно упал. С трибун я увидела, как Артем ударился плечом и несколько секунд не поднимался.

Потом встал.

Сыграл до конца.

И попытался убедить всех, что ничего не произошло.

– Подними руку, – потребовала я в раздевалке после игры.

– Зачем?

– Хочу проверить.

– Ты врач?

– Нет. Подними.

Он поднял руку только до уровня груди и сразу поморщился.

– Все нормально, – сказал Артём.

– Конечно. Поэтому ты сейчас побледнел.

– Устал.

– Мы едем в травмпункт.

– Не едем.

– Тогда я вызову скорую.

– Белова.

– Воронцов.

Сережа, стоящий у двери, тихо рассмеялся.

– Я бы согласился, – посоветовал он. – У нее уже тот взгляд.

– Какой еще взгляд?

– Как будто она составила план твоего лечения и похорон на случай отказа.

Артем посмотрел на меня.

– Ты правда вызовешь скорую?

Я достала телефон.

– Хорошо, – сдался он. – Едем.

Перелома не оказалось. Только сильный ушиб и растяжение, но врач запретил тренировки на несколько недель и велел фиксировать плечо.

На обратном пути Артем молчал.

– Ты злишься? – спросила я.

– Да.

– На меня?

– На то, что ты оказалась права.

– Это должно было случиться рано или поздно.

– Не привыкай.

В общежитии он попытался сам снять толстовку и застрял, когда ткань натянулась на больном плече.

Я смотрела несколько секунд.

– Только попробуй засмеяться, – предупредил он.

– Даже не думала.

– Врешь.

Я подошла и осторожно помогла ему освободить руку.

Артем напрягался при каждом движении, но не отстранялся.

– Я могу сам, – пробормотал он.

– Я вижу.

– Не издевайся над больным человеком.

– Ты официально признал себя больным?

– Нет.

Я поправила фиксирующую повязку и отступила.

– Готово.

Он посмотрел на меня странно.

– Что? – спросила я.

– Ничего.

– Опять начинаешь.

Артём поймал меня за запястье здоровой рукой и притянул ближе.

– Я не умею, – сказал он.

– Что именно?

– Когда обо мне заботятся.

– Ты постоянно заботишься обо всех вокруг.

– Это другое.

– Почему?

– Потому что тогда я решаю, сколько могу дать. А сейчас решаешь ты.

Я вспомнила собственное раздражение каждый раз, когда кто-то пытался мне помочь.

– Страшно потерять контроль? – спросила я.

Он прищурился.

– Не начинай радоваться сходству.

– Уже поздно.

– Я всё равно могу сам.

– Знаю. Но иногда не обязан.

Эти слова я говорила ему, но слышала и сама.

Артём медленно кивнул.

Потом уткнулся лбом в мой живот и обнял за талию одной рукой.

Я запустила пальцы в его волосы.

Мы просидели так несколько минут.

Без колкостей.

Без попытки доказать, кто сильнее.

Новый год мы встречали в маленьком помещении над гаражом.

Когда наступило лето и закончился первый курс, а за ним и сессия, мне предложили стажировку в другом городе.

Я открыла письмо утром и перечитала его четыре раза.

Стажировка должна была продлиться два месяца. Компания оплачивала дорогу и жилье. Работа была именно той, о которой я мечтала, когда поступала.

И все равно первым чувством стала не радость, а страх.

Я нашла Артема возле общежития – он лежал под мотоциклом и что-то делал с ним.

– Мне предложили стажировку, – сказала я вместо приветствия.

Из-под мотоцикла показалась его голова.

– Поздравляю.

– В другом городе.

– И?

– На два месяца.

– Когда уезжаешь?

– Я еще не согласилась.

Артем выкатился полностью и сел.

– Почему?

– Потому что два месяца – это долго.

– Согласен.

– У тебя здесь работа, ты не сможешь приезжать часто.

– Скорее всего.

– И тебя это устраивает?

– Нет.

Я ждала продолжения.

Он вытер руки ветошью.

– Ты хочешь поехать?

– Да.

– Тогда соглашайся.

Ответ оказался таким простым, что я разозлилась.

– Тебе все равно?

– Белова, я только что сказал обратное.

– Ты даже не пытаешься меня остановить.

– А должен?

– Не знаю.

– Знаешь. Ты бы меня возненавидела.

Я замолчала.

Он был прав.

– Я буду скучать, – сказал Артем. – Буду злиться на расстояние, на твою работу и на людей, которые увидят тебя чаще меня. Но это не причина заставлять тебя отказываться от того, чего ты хочешь.

Я опустилась рядом с ним на корточки.

– А если за два месяца все изменится?

– Изменится.

– Очень обнадеживает.

– Мы тоже изменимся. Потом разберемся, что с этим делать.

Раньше неизвестность показалась бы мне достаточной причиной отказаться.

В тот день я отправила согласие.

Первые недели стажировки были сложными.

Мы созванивались каждый вечер. Потом у меня начался большой проект, а у Артема стало больше заказов. Несколько наших с ним разговоров по телефону пришлось перенести на другие дни. Один раз он и вовсе уснул, так и не дождавшись звонка, и я обиделась на него из-за этого.

Мы поссорились в переписке.

Потом в этой же переписке впервые помирились без прикосновений, взглядов и возможности просто обнять другого.

А через месяц Артем приехал ко мне во время своих выходных. Ехал двенадцать часов на поезде, поскольку его мотоцикл был на ремонте.

– Ты знаешь, что ты ненормальный? – сказала я, когда встретила его на вокзале.

– Я соскучился по тебе.

– Ты мог бы меня и предупредить за день до своего приезда.

– Тогда ты составила бы расписание на оба дня.

– Я всё равно составила.

– Конечно.

Мы провели два дня, гуляя по незнакомому городу. Я показала свой рабочий офис, съемную комнату и кафе, где обедала. Он познакомился с моими коллегами и почти не язвил.

Когда Артем уезжал, это был самый тяжелый день в моей жизни.

Но я уже знала: расстояние не означает конец.

На третьем курсе я впервые провалила важный конкурс.

Мы с Артемом, который уже успел выпуститься из университета, вместе готовили исследование почти полгода. Я была уверена, что работа пройдет в финал, и заранее составила план поездки на конференцию.

Письмо с отказом пришло рано утром.

Я перечитала его пять раз, потом открыла документ и начала искать ошибку.

Через несколько часов Артем поставил рядом со мной кофе.

– Не прошла? – спросил он.

– Нет.

– Жаль.

– «Жаль»?

– А что сказать?

– Что они ошиблись.

– Они могли выбрать другую работу по нормальным причинам.

Я резко закрыла ноутбук.

– Отличная поддержка.

– Ты хочешь, чтобы я соврал?

– Хочу, чтобы ты сказал, что моя работа хорошая.

– Она хорошая.

– Недостаточно.

– Для конкурса. Не для тебя.

– Это одно и то же.

– Нет.

Я отвернулась.

Раньше Артем попытался бы закрыть ноутбук сам, аеперь сел рядом и ждал.

Минут через десять я спросила:

– Что мне делать?

– Сегодня?

– Вообще.

– Расстроиться. Потом решить, хочешь ли ты исправить работу или сделать другую.

– И все?

– А что еще?

Я посмотрела на письмо.

Проигрывать было отвратительно, но мир вокруг меня не разрушился. Артём не стал считать меня хуже. Преподаватели не перестали уважать. Даже я сама, как ни странно, оставалась собой.