– Ты красивая, – с этими словами он коснулся меня снова.

Моя собственная осторожность постепенно уступила место былой, на некоторое время утерянной, уверенности, и я опять прижалась к Артему ближе.

Я пыталась следить за каждым его движением – за поцелуями в ключицу, за изучающими открытую кожу руками, – пыталась анализировать и предугадать, что он будет делать дальше.

Но у меня не получалось этого сделать, потому что Артем словно бы постоянно нарушал выстроенные в моей голове последовательности его действий.

После настойчивых и долгих поцелуев он мог внезапно едва коснуться губами виска. В одно мгновение он с силой сжимал ладонями мои бедра, а в следующее – начинал медленно гладить спину, будто пытался таким образом меня успокоить.

И именно эта непредсказуемость с каждой секундой все больше и больше лишала меня и без того тающего контроля.

– О чем ты думаешь?

– О том, что утром точно буду разбирать каждую секунду этой ночи, чтобы понять, где именно я допустила непростительную для себя ошибку.

– Ты уже считаешь это ошибкой? – он резко от меня отстранился и заглянул в глаза.

– Нет, – я немного прикрыла глаза, чувствуя небольшой стыд за сказанные только что слова.

– Тогда перестань думать об этом сейчас, – уже второй раз за ночь его пальцы скользнули между ног.

Их движение оказалось настолько уверенным, но при этом медленным и неторопливым, растянутым неясно чего ради, что мой собственный ответ тут же застрял в горле. Я прикусила губу до крови, сдерживая рвущийся наружу звук.

– Не делай так, – пальцами другой руки Артем коснулся моих губ, заставляя расслабить их. – Не пытайся что-либо скрывать и не сдерживайся.

– За твоими стенами наверняка спят соседи.

– В этой квартире хорошая звукоизоляция, так что переживать не о чем.

– Откуда ты это знаешь? – я тут же нахмурилась. Особенно из-за того, что Артем тут же замер. – У тебя тут часто бывают девушки?

– Раньше бывали, сейчас нет.

И я, судя по всему, одна из этого многочисленного количества. Внутри меня появилось неприятное чувство из-за этих мыслей.

Конечно, никакого права злиться на него в этом плане у меня не было, потому что мы с ним не состояли в отношениях, а я еще несколько дней назад утверждала и себе, и некоторым окружающим, что терпеть его не могу, что он меня раздражает.

И все же, несмотря на это, я немного от него отстранилась.

– Ты что, ревнуешь? – он выгнул бровь, смотря на меня с усмешкой.

– Не смей пользоваться моими же словами.

– Я уже давно никого сюда не привозил, – он медленно провел ладонью по моей щеке. Его слова прозвучали для меня хуже любых откровенных слов. – Ты опять задумалась о чем-то.

– Это моя постоянная функция, я не умею ее откл… – Артем не дал мне закончить и поцеловал медленно, без прежних настойчивости и жадности.

Я ответила на этот поцелуй почти сразу, совершенно полностью позабыв, о чем мы с ним только что разговаривали.

Я притянула его к себе ближе и углубила наш с ним поцелуй. Мне не хотелось обсуждать с ним его прошлые отношения, мои будущие утренние сожаления и причины, из-за которых я вообще оказалась в этой квартире и в подобном положении.

И Артем, казалось, понял это мое желание – его руки крепче сжали мои бедра и притянули к самому краю столешницы.

– Ты точно понимаешь, что ты делаешь? Утром не скажешь, что ничего не помнишь? – он тяжело выдохнул мне в губы.

– Утром я наизусть буду помнить даже состав сидра, который прочитала один раз. – я посмотрела Артему прямо в глаза, – Я по большей части трезвая. У меня не кружится голова. И я понимаю, где и с кем я нахожусь.

Напряжение в его глазах ослабло, и только после этого он в очередной раз меня поцеловал.

Я не знаю, во сколько именно я проснулась.

Дневной серый свет проникал сквозь едва заметную щель между шторами и делал комнату еще более пустой, чем ночью.

В приглушенном помещении для меня наконец стали заметны предметы быта, которые я не заметила ночью, или заметила, но с трудом – гладкие стены, тёмный шкаф и единственная тумба возле кровати, на которой валялось мое платье.

После этого я почувствовала тяжелую чужую руку, лежащую на моей талии, непривычную слабость во всем теле и… ужас.

Он окутал меня собой не потому, что я не помнила всего произошедшего ночью – наоборот, я помнила все даже слишком хорошо.

Каждые свои слова и разрешения на дальнейшие действия. Вопросы Артёма, которые временами меня раздражали его настойчивостью. То, как каждый раз он останавливался, стоило мне наконец напрячься. И как после всего этого не отвернулся и не напомнил мне о своем состоянии, а просто взял и притянул меня к себе. И долго гладил по спине – до тех пор, пока я не уснула.

Последнее, пожалуй, пугало меня куда сильнее всего остального.

Секс, до которого мы, благо, так и не добрались, я смело могла назвать собственным необдуманным поступком.

А найти объяснения чужой нежности мне было куда сложнее.

Я осторожно и медленно повернула голову.

Артем продолжал мирно спать рядом со мной, уткнувшись лицом в подушку. Его волосы растрепались и падали на лоб. Сейчас он совершенно не напоминал мне того самого Ворона, которого побаивались студенты и вокруг личности которого ходили разные слухи.

Чужая рука слегка напряглась на моей талии, словно даже во сне Артем почувствовал мое движение.

На несколько секунд мне захотелось снова закрыть глаза и прижаться к его груди, но в таком случае это означало бы признать, что мне хорошо рядом с ним. Слишком хорошо. Так что я медленно, стараясь не разбудить его, выбралась из чужих объятий.

Холод сразу же подобрался и окутал меня собой.

Сев на край кровати, я увидела на полу свои черные трусы. Рядом валялись джинсы Артёма, а о местонахождении других вещей, которых здесь не было, я помнила также прекрасно.

Здешний беспорядок меня тут же начал раздражать.

Наверное, именно поэтому я сразу, поспешно, натянула на себя сперва трусы, а затем и платье. Так мне было проще не думать о том, почему даже спустя несколько прошедших часов мои ноги продолжают слегка дрожать и отчего кожа всё ещё помнит прикосновения.

Подавив в себе порыв оглянуться и посмотреть на Воронцова, я быстро покинула его комнату и прошмыгнула в коридор – туда, где висело мое пальто. Именно в нем я нашла свой телефон, на котором, к счастью, еще была зарядка, и разблокировала экран.

На экран светилось 7:23 утра, воскресенье.

В уведомлениях были девять пропущенных вызовов от Леры и последнее сообщение, отправленное ею же в три часа ночи:

«Если ты осталась у Воронцова, поставь плюс. Если он тебя похитил – точку».

Я быстро набрала ей ответ:

«Я жива, скоро вернусь».

«СКОРО – ЭТО КОГДА?» – ответ от нее пришел почти мгновенно.

– Куда ты собралась? – рядом раздался сонный, хриплый голос, заставивший меня резко обернуться в ту сторону.

Артем стоял в самом начале коридора и смотрел на меня прищурившись. Его взгляд скользнул сперва по надетой только что одежде, а затем остановился на телефоне.

– В общежитие.

– Сейчас семь утра, – его осведомленность о времени поражала.

– Именно. Меня никто не увидит, – я заблокировала телефон и убрала его обратно в карман пальто. – Лера волнуется за меня, и у меня есть кое-какие дела.

– У тебя есть дела в воскресенье утром?

– Делам всё равно, какой сегодня день.

– Конечно, – в его голосе тут же появилась знакомая усмешка.

Это мне помогло. Злиться на него, – и на себя тоже, – было гораздо проще, чем объяснять, почему от одного взгляда на него внутри меня всё сжимается.

– Не начинай, – я натянула на себя теплый свитер, который также оставила ночью в коридоре. – Где здесь можно умыться?

Несколько секунд Артем буравил меня непроницаемым взглядом, после чего молча развернулся, махнул мне рукой и куда-то пошел. Я направилась за ним следом на небольшом расстоянии и вскоре скрылась от его взгляда за дверью ванной комнаты.