В гостиной, соединенной с кухней, находились чистый серый диван, телевизор на стене и низкий столик, на котором стояли две чистые чашки и одна, тоже чистая, тарелка.

Здесь не было ни фотографий, ни книг, ни каких-либо бесполезных мелочей, по которым можно было понять, какой именно человек здесь живет.

Квартира не просто выглядела необжитой – она казалась покинутой.

– Ты сюда недавно переехал? – этот вопрос был первым, который я задала, когда внимательно и тщательно оглядела чужое жилье.

– Два года назад, – Артем закрыл дверь и повесил ключи на крючок, на видное место.

– В таком случае почему здесь так… – я замолчала в попытках подобрать куда менее обидное слово.

– Пусто? – подсказал он.

– Да, – я коротко кивнула головой.

– Потому что я здесь почти не живу, мне комфортнее жить в общежитии, – он произнес это совершенно серьезным тоном.

Я ждала продолжения, других пояснений и объяснений, но Артем больше ничего по этому поводу не сказал. Он молча снял куртку, повесил ее и протянул руки к моему пальто.

– Я сама, – я от него немного отвернулась.

– Ты уже минуту пытаешься расстегнуть одну пуговицу.

Я резко посмотрела вниз. Пуговица и правда находилась у меня между пальцев, но все это время я лишь бессмысленно крутила ее.

– Она застряла.

– Конечно, – Артем отодвинул мои руки и быстро расстегнул пальто.

Я ненадолго задержала дыхание, хотя с меня просто снимали пальто, которое очень быстро исчезло с моих плеч.

Я осталась в платье и в теплом свитере, в которых сегодня отправилась в заброшенное здание, даже и не подозревая, что остаток этой ночи проведу в чужой квартире.

Тяжко вздохнув, негромко икнув, я стянула с себя свитер, – кожа тут же покрылась мурашками, – и осталась в одном лишь платье.

Чужой взгляд тут же опустился ниже моего лица – медленно, без малейшей попытки скрыть это. Скользнул по открытым плечам, задержался на груди, после переместился еще ниже.

– Что? – тепло от выпитого напитка вернулось несмотря на то, что в квартире было прохладно.

– Ничего, – Артем вновь посмотрел мне в глаза, после чего поспешно отвернулся и ушел в сторону кухни.

Я сняла обувь, аккуратно поставила ее возле стены и прошла следом.

Артем налил воду в высокий стакан и протянул его мне.

– Выпей, – это слово прозвучало таким командующим тоном, что я не стала спорить и даже не напомнила ему о том, что Маша уже заставила меня выпить половину бутылки перед тем, как мы уехали сюда.

Я молча выпила половину стакана и поставила его на столешницу.

– Еще.

– Ты сказал выпить, а не допить.

Несколько секунд он смотрел на меня внимательно, после чего тяжело вздохнул, забрал стакан и поставил его рядом с раковиной.

Я вновь огляделась.

Даже здесь почти ничего не было – ни банок с крупами, ни открытых упаковок, ни полотенец с рисунками. Были только темные шкафы, холодильник и несколько предметов посуды.

– И все-таки, почему ты живешь в общежитии, если у тебя есть квартира?

– Там ближе до университета, – он не повернулся в мою сторону, но все же ответил.

– Отсюда тоже недалеко.

– Там тренировки.

– Спортивный комплекс находится через два корпуса от основного здания.

– Там мой друг.

– Своему другу ты можешь облегчить обучение и поселить его здесь. У тебя и вторая комната для этого есть.

– Ты всегда проводишь допросы по ночам? – он все же обернулся и посмотрел на меня.

– Только тогда, когда мне не отвечают, и тогда, когда я не понимаю чужой логики.

– Ты ела сегодня? – Артем вновь отвернулся и открыл холодильник, в котором я заметила только бутылку воды, упаковку яиц, сыр и несколько закрытых контейнеров.

– Ты не ответил на мой вопрос, – я продолжала буравить его взглядом.

Артем простоял молча еще несколько секунд, а затем закрыл холодильник и повернулся ко мне.

– В общежитии есть люди, – этот ответ прозвучал слишком просто и слишком честно.

На некоторое время вокруг воцарилась тишина, которую я вскоре разорвала:

– Ты не любишь находиться в одиночестве?

– Иногда, – он повернулся ко мне, – но сейчас я здесь не один, иначе бы вернулся обратно в общежитие.

От этих слов я задержала дыхание, улыбка исчезла с лица сама собой.

Я чувствовала, как алкоголь все еще воздействует на меня: он согревал все мое тело, делал меня намного смелее, чем раньше, и одновременно мешал мне понять, откуда именно взялась во мне эта смелость.

Но половиной своего сознания я понимала, что решение приехать сюда было моим собственным. Подойти к Артему ближе я тоже решилась сама.

И благодаря этой же половине сознания я медлила; ждала, что Воронцов отойдет от меня.

Вместо этого он, словно сам поддавшись чему-то, поднял руку и убрал прядь волос, упавшую мне на лицо. Его пальцы едва коснулись виска и медленно прошлись по щеке вниз.

Артем не приближался, не наклонился ко мне, а просто чего-то ждал.

Как в замедленной съемке, я поднялась на носки.

Первый поцелуй получился очень неловким – мои губы задели уголок его рта, а нос уперся в чужую щеку. Я тут же отстранилась и тихо рассмеялась. Мне было весело.

– Ты пьяная, не думаю, что ты осознаешь свои действия.

– Я понимаю, где нахожусь, кто ты такой, что я делаю и помню, как сюда приехала… – я ненадолго замолчала, – Кстати, а кто ты такой?

– Соня…

– Я просто пошутила, – я снова тихо рассмеялась.

– Утром ты можешь об этом пожалеть.

– Это будет уже исключительно моей проблемой.

– Нет, это также будет и моя проблема, – Артем провел большим пальцем по моей щеке. – Я могу тебя поцеловать, а все остальное мы обсудим утром.

Я осторожно и медленно провела ладонями по чужим плечам, спустилась ниже, вдоль груди. Мышцы под моими пальцами тут же напряглись. Артем шумно вдохнул воздух носом.

Я касалась каждой линии татуировки и проводила пальцами по теплой коже.

Артем поймал мою руку и прижал ее к груди всей ладонью. Я сразу почувствовала, как в его груди бьется сердце. От этого мерного биения я слабо улыбнулась.

Артем, воспользовавшись моментом, снова меня поцеловал. Его ладони скользнули по бедрам под ткань платья, забыв про киску между ног.

Артем одной рукой слегка приподнял меня, а второй медленно и аккуратно ухватился за ткань платья и потянул его наверх.

Молния уже была некоторое время расстегнута его же руками, а теперь он, видимо, решил снять с меня платье окончательно – и после этого между мной и его голодным взглядом больше не будет никаких преград.

От одной мысли об этом внутри появилась паника. Все мое тело за одно мгновение напряглось, а пальцы еще сильнее сжались на чужих плечах.

Артем остановился сразу же, как заметил мою реакцию.

– Соня?

– Все нормально, я просто… – он отпустил ткань платья, так и не сняв его с меня, и переместил ладони на талию. – Мне просто непривычно, когда на меня смотрят и видят все.

– Я пока еще даже половины не увидел. – он поспешно отвел взгляд в сторону.

Просто посмотрел в сторону и позволил мне самой решить, что будет дальше.

Я могла застегнуть платье, спрыгнуть со столешницы и потребовать отвезти меня в общежитие. И Артем, думаю, забил бы на свое состояние и выполнил бы мою просьбу – именно осознание этого факта помогло мне успокоиться.

Несколько раз вдохнув и выдохнув, я медленно сняла бретель платья сперва с одного своего плеча, а затем со второго. Ткань медленно – очень медленно – соскользнула вниз.

– Посмотри на меня, – Артем тут же повернул голову.

Его взгляд очень быстро опустился вниз, на голую грудь, но в чужом взгляде не было видно грубости, только нескрываемое сильное желание, смешанное с таким тщательным вниманием, что я невольно вновь почувствовала себя перед ним уязвимой.

– В чем дело? – я попыталась разрушить свое странное состояние этим вопросом.