Подобные мои действия были бессмысленны, но при этом руки хотя бы оставались заняты.

– Я не думала о том, обиделся ли он на меня, – наконец сказала я.

– Конечно, – Лера согласилась с моими словами слишком спокойным тоном. – Ты просто всю дорогу вспоминала его лицо, его слова и то, как он закрыл за тобой дверь.

– Откуда ты знаешь про дверь? – я резко повернулась и взглянула на нее.

– Просто сказала наугад, Соня.

Она произнесла моё имя тем же самым тоном, каким обычно я произносила её собственное имя, стоило ей сделать что-нибудь сильно нелогичное, и это окончательно лишило меня даже малейшей возможности спорить с подругой на эту тему.

Я тяжело вздохнула, закрыла шкаф и села на самый край кровати. Моя голова все еще болела, во рту оставался неприятный привкус, а внутри меня, возле самого сердца, словно натянули слишком тонкую струну: одно неосторожное слово – и эта струна тут же лопнет.

– Я не хотела его обидеть, правда, – призналась я тише. – Но и притворяться, будто между нами ничего не изменилось, тоже не смогу.

Лера села рядом.

– Тогда не притворяйся, – Лера села рядом со мной, слегка касаясь своими коленями моих коленей.

– Это легче сказать, чем сделать.

– А ты попробуй сделать.

Я посмотрела на неё исподлобья.

– Очень полезный совет, – я косо посмотрела на нее.

– Других советов у меня для тебя нет. Просто не пытайся заранее обдумать и понять, чем закончится ваш разговор, иначе из-за этого ты так никогда его и не начнешь.

– Некоторым разговорам суждено закончиться на плохой ноте, – я вновь вздохнула, тяжко и громко.

– А некоторые способны начаться ещё хуже, если их надолго отложить.

Я ничего не ответила.

Мой телефон, который я положила на кровать рядом с собой, коротко завибрировал.

Я дёрнулась и схватила его быстрее, чем вообще успела об этом подумать, и тут же разозлилась на себя за эту внезапную реакцию. На экране высветилось сообщение от Насти:

«Завтра общий сбор всех команд по поводу проекту в девять утра. Андрей Александрович перенес срок защиты на пятницу».

Ни одного сообщения от самого Артема не было, и это почему-то задело меня куда сильнее, чем на самом деле должно было.

– Это он написал? – спросила Лера с привычным любопытством в голосе.

– Нет, Настя, – я сказала это чересчур резко и перевернула телефон экраном вниз, чтобы не видеть последующих возможных сообщений, которые мне могли прийти.

До самого вечера я пыталась, как и раньше, полностью сосредоточиться на учебе: открывала конспекты, перечитывала одну и ту же страницу по несколько раз, делала пометки в ежедневнике и тут же их зачёркивала. Впервые за долгое время составленный мной список дел меня не успокаивал, а только раздражал, потому что ни в одном его пункте не была написана инструкция о том, как исправить то, что я уже испортила всего одним сказанным словом.

Ночью же я почти не спала, а утром пришла в университет на сорок минут раньше – впрочем, я никогда не опаздывала.

Кабинет, который нам выделили для межфакультетского проекта, ожидаемо оказался пустым. Я включила в нем свет, поставила ноутбук на стол и разложила бумаги в том порядке, в котором они и должны были лежать во время защиты.

Так было лучше – спокойнее и комфортнее.

Пока я двигала листы, то одновременно проверяла незаконченную презентацию и просматривала список источников. Мои мысли наконец перестали метаться туда-сюда… Но ровно до того момента, пока закрытая мной дверь не открылась и внутрь кабинете не зашел Артем.

Сегодня на немм была темная толстовка, его темные волосы еще оставались влажными после душа, а под глазами залегли слабые круги. Он сразу увидел меня, но не остановился и не изменился в лице.

– Доброе утро, – сказала я.

– Доброе.

Он прошёл к парте чуть поодаль от меня, положил рюкзак на соседний стул и достал собственной записи.

Из его уст не вылетло ни «Белова», ни «отличница», точно также на его лице не появилась привычная усмешка.

Я внезапно поняла, что в это мгновение готова была бы вытерпеть любую его словесную колкость, если бы при этом он перестал разговаривать со мной так ровно и холодно.

– Ты рано пришел, – произнесла я.

– Ты тоже.

– Я хотела всё проверить до прихода остальных.

– Проверила?

– Почти.

– Тогда продолжай, – бросил он в мою сторону, даже не посмотрев на меня.

Я стиснула зубы и вернулась к ноутбуку.

Через несколько минут в кабинет заявились и Лена с Ильей.

Вместе с их появлением в кабинет пришли шум, разговоры и обычная рабочая, студенческая суета – Лена тут же принялась показывать на собственном ноутбуке недоделанные слайды, Илья тихо, словно боясь чего-то, жаловался себе под нос на какие-то личные проблемы, а я распределила между нами четырьмя оставшиеся задачи.

Артем ни разу со мной не заговорил, и это было ненормально.

Обычно он хотя бы один раз за каждую нашу встречу говорил мне, что я пытаюсь руководить всем миром, а сегодня лишь коротко кивал, делал свою часть и задавал вопросы исключительно по поводу проекта. Но не мне, а Лене.

После двух часов работы Лена с Ильей ушли за кофе.

Я с огромным трудом дождалась, пока за ними закроется закроется дверь, и сразу после этого резко сказала:.

– Ты так и будешь меня игнорировать?

Артём медленно поднял голову.

– Я не игнорирую тебя, – Артем медленно поднял голову.

– Тогда что ты делаешь?

– Работаю.

– Ты понимаешь, о чём я.

– Понимаю.

– И?

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

Спустя почти месяц защита проекта началась с катастрофы – за десять минут до нашего выхода перестал работать проектор.

Сначала экран мигнул, потом погас, а после он не включился ни с первой, ни с последующих попыток.

Техник, которого позвал Андрей Александрович, слишком долго возился с проводами, несколько раз перезапускал компьютер и наконец вынес свой вердикт:

– Нужно менять кабель, это займет минут двадцать.

– У нас выступление через десять, – напомнила я.

– Значит, придется вам выступать без презентации.

Техник сказал это так, будто предложил нам всего лишь пересесть на другой стул.

У меня тут же похолодели ладони.

В этой презентации находились все схемы, таблицы, диаграммы и большая часть логики нашего выступления, без неё вся проделанная работа попросту разваливалась на отдельные куски.

– Мы можем поменяться местами с другой командой, – быстро сказала Лена.

– Следующие выступающие уже готовы, – ответил преподаватель. – Остальные команды тоже привязаны ко времени. Решайте сами.

«Решайте».

Я смотрела на черный экран и не видела ни одного решения.

У меня в голове один за другим вспыхивали пункты, которые теперь невозможно было выполнить: показать сравнение, объяснить динамику, сослаться на расчеты и продемонстрировать итоговую модель.

– Соня, – я услышала это расплывчато и приглушенно, – Белова!

Меня схватили за плечи и развернули к себе.

– Смотри на меня, – я с удивлением уставилась на Артема, словно подчинившись его словам.

– Мы не сможем нормально выступить.

– Сможем.

– Без презентации это невозможно!

– Невозможно показать презентацию, а выступить можно и без нее. – он еще крепче сжал мои плечи, – Не трать время на панику, иначе потом будешь ненавидеть себя за то, что не нашла выход из данной ситуации.

Я резко вдохнула.

Артем был полностью прав, и именно поэтому мне захотелось на него разозлиться.

– Что тогда ты предлагаешь делать?

– У тебя есть распечатки есть?

– Всего один комплект.

– Мы разделим его, нарисуем схемы на доске. Илья объяснит расчёты, а Лена раздаст комиссии таблицы. Ты будешь говорить так, будто экран позади тебя работает.

– Это не то же самое, – потому что по итогу я буду знать, что он не работает.