— А куда мы поедем? — спросил Ваня, залезая на заднее сиденье и терпеливо ожидая, пока Саша пристегнёт его.

— А куда хочешь? Хочешь в парк? Там, где корабль?

— Да! А потом мороженое!

— Договорились, — улыбнулся Саша. — Сегодня ты главный.

В парке Ванька взлетел на детскую площадку, будто у него выросли крылья. Он то карабкался по лестницам, то скатывался с горки, а Александр сидел на лавке и не мог отвести взгляд, находя всё больше схожести с собой и даже с Настасьей. Время от времени мальчик подбегал к нему с рассказами о «суперсиле тигра», которого он взял с собой.

— А твой папа был с тобой в парке, когда ты был маленький? — вдруг спросил Ваня, когда они пошли за мороженым.

— Да, конечно. — ответил он. — Мои родители, получается, тоже твои бабушка и дедушка. Мы скоро поедем к ним в гости.

Ваня кивнул и, не говоря больше ни слова, взял его за руку. Мороженое растаяло слишком быстро, они сидели на лавке и сосредоточенно слизывали холодное лакомство. Сашу не покидало чувство, что этот день — один из тех, которые остаются в памяти навсегда.

Когда они вернулись домой, Ваня был уже немного уставший. Он прижимал к себе плюшевого тигра и сопя пытался снять обувь.

— Ты приедешь завтра или послезавтра? — спросил он, глядя на Сашу снизу вверх.

— Приеду. Обещаю.

— Тогда тигр будет тебя охранять и напоминать, что надо ехать, — серьёзно сказал Ваня и отдал ему игрушку. — Чтобы не забыл.

Александр взял мягкого охранника с таким трепетом, как будто ему вручили целый мир.

— Не забуду, Ваня. Никогда.

Амир

На следующий день мы снова стояли в том же коридоре на третьем этаже. Вокруг нас было то же отделение, те же стены и знакомый запах дешёвого кофе.

— Сорок восемь часов, — бросил Руслан, отрываясь от экрана телефона. — Экспертизы всё ещё нет. Они говорят «перегруз», лаборатория работает «по приоритету». А мы, значит, не в приоритете.

Я стоял у окна и наблюдал за тем, как асфальт плавился от жары. В начале июня столбик термометра поднялся до максимальных значений. В этот момент я почувствовал, как вся наша работа катится к чертям.

Сорок восемь бессонных, напряжённых часов, в течение которых я измотал себя до предела, обзванивая экспертов, подгоняя лабораторию, требуя результаты экспертизы, а они всё не приходили. Бумажная машина следствия скрипела медленно, как старая мельница, неспешно пережёвывая улики и доказательства, оставляя после себя лишь пыль бюрократии.

— Ты же понимаешь, я ничего не могу сделать, — развёл руками прокурор, даже не пытаясь скрыть равнодушие. — Сроки. Нет экспертизы — нет оснований держать её дальше.

Вспоминая этот разговор, я сжал кулаки.

— У них всё по регламенту. Дальше держать не имеем права, — буркнул Дима, — адвокат уже внизу, оформляют.

Я тихо выругался. Шамиль уйдёт в тень, она выйдет на свободу.

Когда мы спустились, Зинаида уже стояла у выхода. Она держала в руках плащ и сумку. Её лицо было спокойным, почти с равнодушным выражением. Рядом адвокат — молодой, уверенный в себе.

— Значит, вот и всё? — Она посмотрела на меня. — Можно идти?

Я ничего не ответил. Просто смотрел.

— Спасибо за гостеприимство, — усмехнулась она и пошла к дверям.

Промолчав, я наблюдал, как она выходит на улицу, и только когда за ней захлопнулась дверь, повернулся к Диме.

— Поставь за ней наблюдение. Без фанатизма, но желательно каждый шаг.

— У нас людей нет столько, — напомнил он, но сразу достал телефон.

— Знаю. Но её нельзя упустить.

И снова мы стояли в том же коридоре, только теперь уже не ждали решения, а ждали движения.

— Ребята выехали за ней ещё утром, — сказал Дима, передавая мне термос с кофе. — Вышла из дома в восемь, была одета в светлое, без макияжа. Доехала до центра, провела час в каком-то кафе на Сретенке. Никого не встретила.

— Просто сидела?

— Да. Пила кофе и читала книжку. Бумажную, прикинь.

Я вздохнул. Всё это начинало казаться странной игрой: она будто бы знала, что за ней следят, и нарочно делала всё как можно более «невиновным».

— Потом пошла пешком до набережной, — продолжил Дима. — Села на скамейку. Опять одна. Потом — короткий звонок. Десять секунд. А через пять минут села в такси.

— Куда?

— Вот тут интереснее. — Он протянул мне распечатку с маршрутом. — Доехала до другого кафе, посидела там полчаса, встала, спустилась в метро и поехала домой.

— Понятно. Продолжайте наблюдение, — сказал я. — Как начнётся опять какое-то движение, сигнализируйте.

Слежка сработала в этот раз чётко. Зинаида направилась в центр к набережной, села за столик уличного кафе под большими белыми зонтами. Время — почти восемь вечера. Людей вокруг было много: пары, туристы, офисные, уставшие — обычная городская картина. И всё же в её взгляде читалось напряжение. Она кого-то ждала.

Мы сидели в неприметной серой «Ладе», припаркованной напротив летнего кафе «Бриз». Жара немного спала, но в машине всё равно было душно.

Шамиль появился через пятнадцать минут. Без маскировки — в белой рубашке, солнцезащитных очках, с портфелем в руке. Сел напротив, даже не оглянувшись. Их разговор был коротким, но по движениям и выражениям лица было ясно, что-то пошло не по его плану. Он был зол.

— Есть контакт, — сказал Руслан по рации. — Но они слишком на виду. Не подходи пока.

— Он пришёл не просто поговорить, — ответил я. — Он хочет закрыть все концы. В том числе — её.

На столе между ними лежал телефон. Зинаида что-то быстро показала на экране. Шамиль нахмурился, его рука метнулась в портфель, но в этот момент я уже вышел из машины и двинулся к ним не спеша, словно обычный прохожий.

Он заметил меня раньше, чем я подошёл. Встал, сдвинул очки на лоб, бросил короткое:

— Ты всё испортила.

Мужчина резко выбросил руку в её сторону, и в ней что-то сверкнуло. Затем он стремительно шагнул в сторону улицы.

— Стоять! — крикнул я, но он уже был на ходу.

Из-за угла вырулил чёрный автомобиль. Шамиль рывком открыл дверь, влетел внутрь, и машина сорвалась с места, круто развернувшись прямо по тротуару. Люди закричали, кто-то упал, мимо пронеслись визжащие тормоза.

Я успел выстрелить по колёсам. Один выстрел — по касательной. Машина вильнула, но не остановилась. Через секунду исчезла в потоке, слилась с вечерним трафиком.

— Ушёл, — прошептал Руслан подбегая. — Но не без следа. Камеры его взяли, как минимум две. У нас будет маршрут.

Я подошёл к Зинаиде. Она всё ещё сидела за столом, словно никуда не собиралась.

— Что он хотел?

— Зачистить, — спокойно ответила она. — Сначала документы, потом меня.

Я заметил, как на белой блузке расплывается кровавое пятно.

— Ты ранена, — я присел рядом, схватил салфетки со стола и прижал к её боку. — Руслан, вызывай скорую. Быстро!

Он уже говорил по рации, перекрывая уличный шум голосом:

— Требуются медики! Женщина ранена, ножевое, кафе «Бриз», набережная. Повторяю — ножевое, потеря крови. Отправьте ближайшую бригаду!

Зинаида побледнела, но держалась. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд цепкий, ни капли паники.

— Да, — сказала она сквозь зубы. — Хотел убить, но не успел.

— Он не успел, потому что мы были рядом, — отрезал я и посмотрел в сторону улицы.

Машина Шамиля исчезла, патрульные автомобили включали сирены, мчась к ближайшим перекрёсткам. Руслан вёл по рации координацию с дорожной полицией.

Через три минуты приехала скорая. Фельдшер быстро осмотрел Зинаиду, наложил повязку, подсоединил капельницу прямо в реанимобиле. Я жестом указал одному из оперативников, чтобы он сел рядом.

— Мы её берём под охрану, — сказал я. — До особого распоряжения.

В это время Руслан уже преследовал машину в потоке, но не прошло и десяти минут, как он доложил по рации:

— Пропал. Машина обнаружена брошенной на стройке у кольцевой. Чисто. Без улик.