Слушая легенду, я наперёд знала, чем все закончилось. От этого понимания по спине побежали мурашки, а кончики пальцев мелко задрожали. Мы ехали, любуясь потрясающими пейзажами, в сторону Аргунского ущелья. Экскурсовод не замолкал ни на минуту, был профессионально общителен и доброжелателен.

Моё сердце замирало непонятно отчего: от радости встречи с новым или предчувствия чего-то странного и страшного? Не знаю, но в воздухе витало ощущение, что это путешествие изменит всё.

Ближе к вечеру, нашу группу привезли в небольшую, но очень уютную гостиницу. Совершенно не чувствуя ног, уставшие и насытившиеся впечатлениями, договорились после заселения встретиться у нас в номере, выпить чаю.

Девочки принесли конфеты и печенье.

Мы сидели возле журнального столика, уткнувшись в свои телефоны, и молча перекидывали друг другу фотки и видео.

Отложив телефон в сторону и отхлебнув горячий чай, Саня устало спросил:

— Ну что девочки, понравилась вам экскурсия?

— Очень понравилось. Завтра нас повезут в мечети и ресторан. А я уже сегодня еле стою на ногах, — сонно пробормотала Олечка.

Крис тут же оживилась и, подмигнув нам,сказала:

— Ребята, может, по бокалу винишка? Так сказать, мы не пьём, а лечимся. Я прихватила с собой.

Саня отрицательно покачал головой, и, зевая, ответил:

— Нет. Нам вставать в шесть утра. Алкоголь — это лишнее. Вот вернёмся в Пятигорск, там хоть упейтесь. И вообще, пьяная женщина — горе в семье.

Я решила поддержать мужа, хотя усталость давала о себе знать, и расслабится не помешало бы.

— Кристина, это мусульманская республика, здесь нельзя выпивать.

Подруга закатила глаза, и тихо проворчала:

— Это нудный мужик — горе в семье, а пьяненькая женщина — весело, и всем хорошо. Крис сгребла конфеты со стола, встала и пафосно произнесла: — Какие же вы пенсы невозможные! Пойдем, Ольчонок, спать в наши девичьи постели. А эти пусть послушают на ночь Магомаева и ложатся уже. Не будем мешать пожилой чете нудных стариканов.

Она схватила Олю за руку и демонстративно потащила её к выходу.

Утром мы, свежие и отдохнувшие, стучали в соседний номер. За дверью послышались шаги и бормотание.

— Похоже, Оля с Кристиной все же сообразили вчера на двоих, — пробурчал Санек. — Как можно быть такими несобранными? Договорились же.

Отворилась дверь. В проём высунулась Ольга с зубной щёткой во рту. Она мотнула головой, приглашая войти. Крис лежала поперёк кровати уже полностью одетая и смотрела в потолок.

— Вот скажите мне, пожалуйста, — задумчиво произнесла она. — Как так можно жить? Ходи закутанная с ног до головы, глаз не смей поднять, угождай всем и слова не скажи. Ещё и пить нельзя. Да я б повесилась лучше, чем так жить.

— Крис, ну для них это нормально. Такой менталитет. Девочки так живут с детства и не видят ничего страшного. Для многих это так же естественно, как дышать воздухом, — ответила я, подавая ей руку.

Встав с кровати, она подошла к окну, посмотрела вниз, где бурлил поток машин на проспекте Кадырова, и,повернув ко мне голову, спросила:

— А ты бы смогла, здесь жить? Ведь многие русские женщины хотят себе именно кавказца в мужья. Им кажется, что вот протяни руку, и начинается восточная сказка.

Я растерянно посмотрела на неё и ответила:

— Никогда об этом не думала. Не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос. Многие уезжают за своей любовью, но в итоге остаются ни с чем. У нас слишком разный менталитет. Если ты решишься принять их стиль жизни, то готовься сидеть в четырёх стенах, ограничив себя в общении с другими людьми. Особенно с мужчинами. А если ты ослушаешься мужа и начнёшь с кем-то просто переписываться, то, скорее всего, ваши отношения сойдут на нет. И по чеченским законам при разводе дети останутся с отцом. Мать же просто признают недостойной. Я не знаю смогла бы я так жить. Какая должна быть неимоверная любовь, чтобы пойти на это! А уж быть второй женой я бы точно не согласилась. Добровольно делить своего мужчину с другой женщиной? Здесь даже всепоглощающая любовь не справится.

Мой Сашка уже заметно нервничал и, закатив глаза, сказал:

— Ну, начались эти бабские стенания. Слушайте! Пойдёмте уже! Некрасиво заставлять себя ждать.

Олечка вышла из ванной, брызнула на себя духами и, улыбнувшись, проговорила:

— Я готова. Не ссорьтесь, ребята.

Сашка обнял меня за плечи и повёл к выходу. Повернувшись к Оле, ответил:

— Да никто и не ссорится, Оленька, просто порасторопнее надо быть. Криська, догоняй!

Усевшись в автобус, мы покорно слушали экскурсовода, который недовольно поглядывал на нас из-за опоздания. Встав в проходе возле первых сидений, он продолжил своё повествование.

— Мечеть в Шали называется ' Гордость Мусульман'. Вторая по размеру в мире после мечети в Абу-Даби, одна из красивейших в мире. Она открыта в день рождения первого президента Чеченской республики Ахмата-Ходжи Кадырова и посвящена пророку Мухаммеду.

Также мы посетим сегодня ещё две мечети: «Сердце матери» имени Аймани Кадыровой, и «Сердце Чечни», которая вмещает в себя десять тысяч человек. На прилегающей площади и в летней галереи поместятся столько же. Ещё у нас запланирована смотровая площадка в Грозный-Сити, где вы сможете увидеть город во всей красе с высоты птичьего полёта. Хочу напомнить: фотографировать резиденцию президента строго запрещено.

Экскурсоводу тоже сложнее давался второй день. Он уже не был таким восторженно-профессиональным, односложно отвечая на вопросы двух пожилых и очень занудных туристок из Кисловодска. Наконец автобус завернул на стоянку. Водитель довольно долго искал место, так как машин на огромной парковке было очень много.

Когда мы подъехали, раздался азан — призыв на молитву. Из громкоговорителей по всему городу слышался голос муэдзина.

Это звучит очень впечатляюще.

Народ в автобусе засуетился, и когда нашлось место на парковке, люди потихоньку стали продвигаться к выходу. Мужчины, отойдя немного в сторону, курили и пили воду. Женщины прихорашивались, повязывали платки, основательно спрятав под ними свои причёски.

Но тут экскурсовод сказал, что вполне вероятно, нас не пустят внутрь во время молитвы. Придётся ждать полчаса или минут сорок. Предложил пойти сделать фотографии, и отправится дальше.

Мы, конечно, немножко поворчали, но делать нечего. Всем хотелось просто на воздух.

В других мечетях нам повезло намного больше. Одеты мы были соответствующе, и нас без проблем пропустили внутрь на второй этаж, на женскую половину.

Разувшись и оставив обувь возле входа, женщины из нашей группы с удовольствием ступали по мягким коврам. Они почтительно переговаривались вполголоса, тихонечко украдкой фотографировались и подсматривали с балкона за чеченскими мужчинами, совершающих намаз.

Мы с девочками тоже периодически поглядывали вниз, любопытство не давало покоя. И тут Оля спросила:

— Слушайте, ну почему тут такая дискриминация по половому признаку? Женщины отдельно молиться должны. Почему нельзя, как у нас, всем вместе в церкви рядом стоять?

Я закашлялась, а Кристина, хохотнув, ответила:

— Видишь ли, дорогая, мы христиане, стоим во время молитвы, а мусульманам нужно очень низко наклонятся, стоя на коленях. Как бы тебе сказать поприличнее? — Крис подняла глаза к потолку, помолчала и, улыбнувшись, добавила: — Обтянутый чёрной материей зад кланяющейся женщины не должен отвлекать мужчин от общения с Богом и наталкивать на очень непристойные мысли. Это называется искушением. Поэтому мужчины молятся внизу, а женщины наверху.

Выйдя на улицу после посещения мечети, мы подошли к месту, где уже собралась вся остальная группа. Гид объявил свободное время и попросил не опаздывать к автобусу.