— Ты… здесь.

Я расплакалась. Тихо, стараясь не издавать звуков, но не в силах сдержаться. Я взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала в лоб.

— Конечно, здесь… Где мне ещё быть, — прошептала я.

Он слабо улыбнулся, слегка изогнув уголки губ. Хотел ещё что-то сказать, но лишь вздохнул. Я приложила палец к его губам.

— Тсс, не говори. Ещё рано. Я рядом. Я всегда буду рядом.

Перед тем как покинуть больницу, я заглянула к заведующему отделением и положила на его стол два заявления: на отпуск и увольнение.

Иван Петрович, сняв очки, внимательно изучил документы. Вздохнув, он размашисто поставил свои подписи и вернул мне их. Его глаза, окружённые глубокими морщинами, смотрели на меня с грустью и сожалением.

— Всего хорошего вам, дочка, берегите себя, — сказал он, махнув рукой, и, уставившись в окно, добавил: — Эх, молодёжь…

Через три дня его состояние стабилизировалось, и Амира перевезли в госпиталь. Палата была отдельной, светлой и просторной, с видом на парк. Благодаря содействию его руководства, у меня не возникло никаких проблем с посещением пациента.

Он много спал, почти весь день, а я всё это время сидела рядом, прокручивая в голове каждую минуту, проведённую без него.

Кристинка, как настоящая «мамочка», приезжала к нам в госпиталь с пластиковыми лоточками, наполненными едой для Амира. Пока меня не было, она от скуки пересмотрела все кулинарные блоги о мусульманской кухне и начала экспериментировать. Амир стойко переносил её заботу, но иногда с мольбой смотрел на меня, как будто прося о помощи. Я, смеясь, умерила её пыл и посоветовала лучше кормить своего мужчину. Тем более что Руслан практически не появлялся после того, как Амиру стало лучше. Он постоянно пропадал в отделе почти сутками, стараясь поскорее закрыть дело о преступнике Шамиле Эдиеве.

Молчал в переписках, не отвечал на звонки, появился только один раз взглянуть на Амира, пока тот спал, убедиться, что тот в безопасности. И исчез снова. Кристина жаловалась, что уже одичала там одна в этом чужом доме, но Руслан просил её не уезжать на квартиру, пока полностью не закроет дело.

Амир уверил меня, что чувствует себя уже сносно, и мне нет необходимости проводить там целый день. Достаточно приезжать в часы посещения. Я нехотя согласилась, сообразив, что немного мешаю своим присутствием.

Потянулась вереница сотрудников, желающих проведать своего начальника. Парни из следственного отдела приходили по одному и группами, весело гогоча. Они распределялись по периметру, кто-то на стульях, а кто-то на подоконнике. Когда я появлялась, они замолкали и, стесняясь, начинали собираться на выход. Я понимала, что Амиру важно это общение и положительные эмоции идут на пользу.

Вернувшись к Кристине в загородный дом, я наконец-то вздохнула с облегчением. Теперь мы с Амиром стали предварительно созваниваться перед тем, как я собиралась туда. Зато вечером он начинал скучать и болтал со мной по телефону до глубокой ночи. Дела стремительно шли на поправку.

Марина

Лето неизбежно подкрадывалось к своей середине, незаметно унося с собой беззаботность первых тёплых дней и оставляя ощущение быстротечности времени. За эти три недели, после того как Амира перевели в госпиталь, практически ничего не изменилось. Разве что Руслан стал наконец-то чаще бывать дома.

Он довёл расследование до конца. Методично, упрямо, без остатка. Задержанные охранники и личные помощники Шамиля заговорили почти сразу. Кто-то испугался срока, кто-то предательства со стороны тех, кто ещё на свободе. Они сдали всё: схемы, документы, тайные встречи, списки платежей. Стало ясно, что Шамиль организовывал не просто преступную группировку — это была целая сеть, замаскированная под благотворительные фонды, охранные агентства и инвестиционные проекты.

Главными свидетелями были Алина, её бабушка Елена Эдуардовна и Саид. Впервые за долгое время Алина выглядела спокойной. Ромка лично отвёз её и бабушку на допрос, убедившись, что всё пройдёт корректно.

Она пришла в участок в сопровождении бабушки, с заплаканными глазами, но с прямой спиной. Вся дрожала, когда садилась за стол напротив следователя, но, встретившись взглядом с Русланом, кивнула. И рассказала всё. От начала до конца.

Про Шамиля, про запугивания, про насилие, про то, как он принуждал её молчать и подчиняться. Слушая её историю, взрослые мужчины не могли сдержать эмоций: они сжимали кулаки и стискивали зубы. Руслан, зная особое отношение Соболева к этой девушке, принял решение вывести его из кабинета.

Но главное открытие ждало Руслана впереди.

После одного из допросов Рус снова вернулся к делу о загадочной автокатастрофе родителей Алины. Тогда оно прошло как несчастный случай — занос на мокрой трассе, удар в отбойник, погибшие на месте. Но что-то не давало покоя. Слишком много совпадений. Слишком «вовремя» их не стало.

Он поднял старые архивы, затребовал отчёты экспертиз, переговорил с бывшими автоэкспертами. Провёл неофициальную проверку, подключив своего старого товарища из криминалистики. И однажды вечером в папке с техническими анализами он нашёл то, что искал.

— Подпилены тормозные шланги, — тихо произнёс Руслан, глядя на снимки. — На заводской брак это не спишешь. А на «случайность» тем более.

Дальше — больше. Один из бывших сотрудников охраны, уволенный за «ненадёжность», которого нашёл Дима, пришёл к Руслану сам и дал показания. У него дрожали руки, он постоянно оглядывался и говорил, что ни в чём не виноват.

— Я тогда был за рулём второй машины, — признался он. — Мы шли сзади, типа слежка. Но на самом деле, контроль. Вдруг передумают, развернутся, поедут не туда. Нам приказали не вмешиваться. А потом, когда они врезались, мы просто уехали. У меня это всё в башке сидит до сих пор… Я никому не говорил. А теперь не могу молчать.

Фамилия, которую он назвал, была предсказуемой — Шамиль Эдиев. Руслан сжал ручку в кулаке так сильно, что костяшки побелели.

Позже он приехал к Елене Эдуардовне и Алине лично. В руках держал папку с документами.

— Всё подтвердилось, — сказал он, сидя на стуле в гостиной. — Это не был несчастный случай. Это было убийство. По прямому приказу Шамиля. Он хотел избавиться от прямых родственников.

Пожилая женщина, кивнув, посмотрела на внучку, её глаза наполнились слезами.

— Я начала понимать это только после выписки из больницы, когда мой разум прояснился, — произнесла она.

Руслан пристально посмотрел на неё и сказал:

— Елена Эдуардовна, он также приказал сиделке подсыпать в чай сильнодействующие лекарства, которые вам категорически противопоказаны. Это подтвердила экспертиза. Нацелился на квартиру. Для него это была мелочь, но не пропадать же добру.

Елена Эдуардовна сжала губы и посмотрела в окно.

— Господи, как земля носит таких людей.

Потерев подбородок, он продолжил:

— Орлова Зинаида имела судимость за мошенничество, но после отсидки не могла устроиться на нормальную работу, и он чисто случайно каким-то образом вышел на неё. Пристроил в агентство по уходу за стариками, кстати, сейчас мы его накрыли. У нас есть много вопросов к руководству, скорее всего, они сядут надолго. У Орловой есть сын. Он инвалид с рождения. Она содержала его в частном пансионате. Скорее всего, Шамиль этим её и зацепил, а потом хладнокровно убил, когда стала не нужна. Всё упиралось банально в деньги.

Елена Эдуардовна покачала головой.

— Да… Квартирный вопрос испортил не только москвичей, — она вытерла глаза платком. — А что будет с мальчиком теперь?

— Скорее всего, отправят в интернат или социальный центр, — ответил Руслан. — Родственников у него нет.

В этот момент заплакала Алина. Слёзы хлынули из глаз внезапно, как из прорванной плотины. Она прижала руки к лицу, плечи затряслись от сдерживаемого рыдания. Руслан тут же встал и подошёл ближе, присев рядом на край дивана.