— Если она решила поиграть со мной, это будет её последняя ошибка…

Марина.

Александр ненадолго выпал из реальности, забывшись тревожным сном, который периодически прикасался рваными краями к самым потаённым уголкам подсознания. Будоражащие мысли вызывали смутные, тревожные образы. Снилась Марина, которая держала за руку Ваню. Он снова и снова видел её лицо — бледное, словно выцветшее, а в глазах… Ничего. Только холодная пустота. Она презрительно улыбнулась уголками губ и, развернувшись, молча пошла, ведя за собой мальчика. Изо всех сил старался бежать за ними, но ноги не слушались, вязли, как обычно это бывает во снах. Кричал, звал, просил не уходить. Она повернулась. Вместо Марины на него смотрела Ольга. Смеясь, достала телефон.

«А мне всё нравится. Что вы нудные такие? Давайте поселфимся».

Александр рывком сел, провёл рукой по лицу. Это невозможно. В висках пульсировала тупая боль.

Он встал, машинально подошёл к буфету и открыл дверцу. Внутри стояла старая бутылка коньяка, ещё с тех времён, когда дача была местом радости, а не убежищем для собственных мыслей. Взял в руки, взвесив на ладони. Чёрт… Было бы проще просто отключиться, но впереди ночная смена.

С глухим стуком поставил бутылку обратно.

Почувствовав ком в горле, Александр вышел на крыльцо и глубоко вдохнул сырой воздух. Тучи низко нависали над деревьями, всё вокруг недвижимо застыло в предчувствии дождя.

А что, если всё это ошибка? Недоразумение?

Телефон противно завибрировал в кармане. Александр вытащил его и посмотрел на экран.

Галина Петровна… Глубоко вздохнув, он провёл пальцем по экрану.

— Слушаю.

— Саша… Голос тихий, неуверенный. — Ты в больнице?

Он помолчал и, прочистив горло, ответил:

— Сегодня в ночь, скоро приеду. Что-то случилось?

— У Оли ухудшение, — глухо сказала она. — Нам нужно поговорить. Я у неё в палате.

Сердце пропустило удар.

— Хорошо, — ответил он и почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Выезжаю. Как приеду, сразу поднимусь в отделение.

Саша убрал телефон и ещё раз вдохнул холодный воздух. В животе неприятно заныло тревожное предчувствие, как эхо недавнего сна. Он быстро вернулся в дом, накинул куртку, на ходу проверяя, всё ли на месте: ключи, бумажник, пропуск.

За рулём он поймал своё отражение в зеркале заднего вида. Глубокие тени под глазами, напряжённая линия губ. «Ухудшение» — слово крутилось в голове, смешиваясь с обрывками сна.

Дорога в город была почти пустой. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт и редкие дорожные знаки.

Он знал Ольгу давно. И знал, как она умеет скрывать правду за улыбками и напускной лёгкостью. Но если даже Галина Петровна позвонила и попросила поговорить, значит, она знает всё. И это «всё» действительно серьёзно.

Проснувшись, я открыла глаза и тихо лежала, глядя в потолок. Как ни странно, после всех вчерашних событий мне было удивительно спокойно. Приглушённый свет и запах хвои, проникающий в комнату через приоткрытое окно, действовали на меня умиротворяюще. Хотелось снова укутаться в одеяло и позволить себе поспать ещё пару часов. Повернув голову, увидела пустую, смятую подушку. Судя по всему, Амир уже встал.

Издав тихий скрип, приоткрылась дверь, и в комнату заглянула Кристина.

— Доброе утро. Проснулась? Я уже целый час хожу вокруг да около. Ну ты и соня.

Я улыбнулась, подтянула к себе подушку Амира и уткнулась в неё носом.

— Ты одна? А ребята где?

Крис подошла к кровати, села и потянула с меня одеяло.

— Уехали недавно. Вставай, пошли кофе пить. Мы вчера, когда возвращались, увидели торговый комплекс недалеко. Можно вызвать такси и поехать, купить всё, что тебе нужно.

Я потянулась и, спустив ноги, легко поднялась.

— Да. Предметы личной гигиены. Амир сказал, что за вещами в квартиру можно ехать только в сопровождении него или Руслана.

Крис кивнула и пошла в сторону двери.

— Спускайся. День сегодня замечательный. Тепло и солнечно. Посидим в беседке или на качелях.

Быстро умывшись, собрала волосы в пучок и накинула на плечи лёгкий кардиган. Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как внутри постепенно пробуждается тихая радость — не яркая, а скорее размеренная, согревающая изнутри. Если бы не все обстоятельства, предшествующие нашему появлению в этом доме, можно было бы представить себе, что мы просто находимся где-то в очередном отпуске. После всего, что случилось, мне казалось, я не смогу так легко почувствовать себя в безопасности. Перестать прокручивать в голове те неприятные события, что произошли в моей жизни. Но нет, вот же оно — утро, тёплый воздух, запах кофе, доносившийся с кухни.

Кристина уже сидела за столом в беседке, которая находилась недалеко от террасы. Увидев меня, она улыбнулась и легонько постучала по соседнему стулу.

— Садись, только что сварила.

Я с благодарностью опустилась рядом, обхватила ладонями чашку и вдохнула терпкий аромат. На столе лежала упаковка круассанов, явно захваченная подругой вчера впопыхах, но сейчас они казались лучшим завтраком в мире.

— Хороший такой домик. А главное, здесь пока никто не потревожит. — сказала я, кусая выпечку. — Мне прям жизненно необходим этот день передышки.

Кристина вздохнула.

— Ты решила что-то со своим больничным? У меня пальцы устали отписываться огорчённым клиенткам.

Я кивнула и, откинувшись на спинку стула, произнесла:

— Да. Ещё вчера позвонила Соне, а потом сообщила старшей. Выслушала много неприятного. Начинается сезон отпусков, работать некому. Я даже отвечать ничего не стала, просто повесила трубку. Мне всё равно придётся искать что-то другое. Я не знаю, что будет дальше, но вряд ли у нас с Сашей получится работать вместе, как прежде.

Раздался телефонный звонок. Посмотрев на дисплей, я вскочила и схватилась за голову.

— Ёлки-палки… Это Настя звонит. Неужели он уже всё рассказал ребёнку.

Крис посмотрела на меня и невозмутимо сказала:

— Мурашова, успокойся. Ты своими прыжками доведёшь меня до инфаркта. Возьми трубку и поговори с дочкой.

Сев обратно, я обречённо наблюдала, как надрывается телефон, звеня и вибрируя. Вздохнув, приняла вызов, включив громкую связь.

— Алло. Привет, Настюша.

На той стороне провода что-то зашуршало.

— Привет, мам… Как у вас там дела? Ты почему-то недоступна, папа трубку не берёт.

Облегчённо выдохнув, я провела рукой по лицу. Неужели не придётся объясняться. Сегодня я совершенно не была готова к этому. Крис, сидя напротив, покивала и приложила палец к губам. Махнув на неё рукой, я спокойно ответила:

— Отец, наверно, спит после ночной смены. Я с Кристиной поехала к её знакомым за город. Здесь связь ловит через раз. Как вы там, мои хорошие?

— Всё нормально, мам. Мы вчера с бабушкой созванивались, какая-то она расстроенная. Ты давно у них была? А у вас всё в порядке? Как там состояние Оли? Ванька как? Передавай привет Кристине.

Дочка тараторила не переставая, торопясь задать все вопросы, пока связь была более или менее стабильная. Я почувствовала, как сжимается сердце. Как же мне хотелось её увидеть, обнять, провести пальцами по волосам, ощутить тепло. Мысль о том, что мне придётся всё равно когда-то рассказать, разрушить её совершенный мир, сковывала горло.

Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь сдержать слёзы.

— У нас тоже всё хорошо. Прости, Настюша. Я тебя практически не слышу.

— Ага… Ну ладно, потом созвонимся, я тогда побегу, Вадим зовёт. Люблю вас, мам.

— И я тебя, доченька, — прошептала я, но она уже отключилась.

Медленно положив телефон на стол, потёрла виски.

— Пронесло, — констатировала Крис.

Я кивнула, но на душе было неспокойно. Как долго мне удастся держать дочку в неведении? И не будет ли потом хуже, когда правда выйдет наружу?