Итак, Амет меня не предавал. Его заставили меня забыть. Разумом я это приняла. Но вот принять сердцем факт, что меня оказалось легко вырвать из его памяти, было сложнее.

«Ты не знаешь насколько это было легко», — одернула себя, но это снова был спор разума с чувствами.

Второе, что не могло принять сердце — это его жена. Глупо думать, что будучи месяц счастливо женатым, Амет спал исключительно в соседней комнате.

«Умолкни!», — шикнула на пытающийся вмешаться разум. — «То, что он не виноват, я уже слышала!»

Но он был виноват. И лгал мне как минимум один раз — когда соглашался провести инициацию. Моим единственным условием была его опытность. Вряд ли абсолютно все источники, утверждающие, что драконом мог стать лишь тот драу, кто также хранил целомудрие, лгут! Наверное, нужно умиляться и хлопать в ладоши, что я была для наследника первой. Я бы так и сделала, если бы оставалась единственной, но между нами встала Талия!

Я поменяла позу. Окунула руки в чашу и обтерла влажными ладонями лицо. Лесса бросила на меня вопросительный взгляд, но не дождалась приказа и вернулась к вышивке.

Что мне делать? Готова ли я простить и принять? Собственно, что принять? Амет, в отличии от меня, женатый человек… и тут меня словно окатило ледяной водой. Я вспомнила, как Талия, краснея, говорила о своей возможной беременности! Если она права, то… Арх! Я не могу принять факт существования жены, как принять еще и младенца⁈ Я помнила, что сам наследник не был желанным ребенком, что его совсем юным отдали в военную школу. Его слова о том, что он никогда не поступит так со своими детьми… Впрочем, я бы сама не поняла мужчину, способного вычеркнуть ребенка из своей жизни.

Хотелось вскочить и начать нервно нарезать круги по саду, но я заставила себя сидеть. Это не точно, беременности может и не быть!

— Какая неожиданная встреча!

Лесса поспешно вскочила, уступая место троице моих фрейлин. Я выпрямилась, колеблясь как поступить. Выгнать их я могу только силой дара или зова, слов они не поймут, но уподобляться Малахару не хотелось совершенно. В итоге я молча ждала.

— Неплохо выглядишь для вернувшейся с того света, — Малита была в странно хорошем настроении для женщины, оставшейся без покровителя. Глаза ее хмельно блестели, зрачки были расширены. — Гордишься собой?

Лесса мялась под аркой беседки, сжимая в руках вышивку.

— Подожди меня в спальне, — мягко обратилась к ней. Посмотрела в расширившиеся глаза и добавила. — Я скоро буду. До того как стемнеет.

Возражать она не осмелилась. Будь я одна, то непременно бы высказалась, все-таки будни в обители и проживание в тесной комнатке нас сблизили, но при фрейлинах вести себя непочтительно она не посмела. Ушла, оглядываясь на каждом шагу.

— Какой все же талантливый парень наш наследник, — Малита явно не собиралась уходить вслед за Лессой. Жаль, конечно. — Это же надо было так все подгадать! Мои поклоны таланту!

— О чем ты говоришь, Мали? — изобразила удивление Грэна.

Я едва не закатила глаза. Актеры переигрывают!

— Разве ты не знаешь, Грэни? Наша девочка-целочка — это курочка, несущая золотые яйца. Правда, яйцо было только одно и досталось оно нашему будущему императору.

— Драу Амету? — подключилась Лиана. Хоть я и знала, что случайную девушку ко мне бы не приставили, но ее участие в спектакле раздосадовало.

— Аметисту! — с напускным негодованием поправила ее Малита. — Ты же знаешь, что теперь он имеет право назваться полным именем рода! Никаких больше сокращений, это неуважение!

— Аметисту, — прошептала Лиана с трепетом.

— Ему. Наша курочка подарила наследнику возможность обращения. Ловко он провернул. Всех обошел! Малахар, помню, был в ярости. Нашу целочку он себе приметил, но наследник оказался умнее. Или хитрее. Он не стал делать официальных заявлений. Просто подобрался поближе и трахнул. Каков, а?

Я уже было решила, что зов — это не так уж страшно. Пора избавляться от этой связки ядовитых змей. Но тут прозвучало знакомое мне имя.

— Рубан был в княжестве по приказу Малахара. Он первым нашел нашу курочку. Но не успел ничего сделать. Наследник в три счета уломал эту целочку покувыркаться. Говорят, жарил ее две ночи подряд!

— А Талия? — ахнула Лиана. — Они же были помолвлены!

— Талия понимающая девушка, — усмехнулась Малита. — И не менее честолюбивая. Дракон — император Аметист — это не заурядный драу, владелец виноградников. Так что она согласилась потерпеть и подождать. Оно того…

Ну хватит. Я встала.

— Отойди, — велела Грэне, которая сидела у края, перекрывая выход. Девушка подскочила, даже зова не понадобилось. Впрочем, думаю, все что хотели, они до меня донесли.

Следующим шагом я разорвала пленку в спальню императрицы. Появилась прямо перед мечущейся по комнате Лессой.

— Все хорошо, я же говорила.

Она упала в кресло:

— Я не знала к кому бежать. Но стражникам сказала, надеюсь, они поспешили к беседке.

— Возможно. Лесса, принеси воды, пожалуйста. И найди писчие принадлежности, нужно кое-что записать.

Девушка исчезла, а я села на кровать. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что спектакль в беседке был нацелен на то, чтобы обидеть меня и навредить Амета. Аметисту, мать его! Но разум с чувствами так и не подружился. Мне было больно, обидно, противно.

Кроме того, даже разум не мог избавиться от всех сомнений. Все же наследник мне уже лгал. И действительно слишком удачно оказался в нужное время в нужном месте.

Могло ли сказанное быть правдой? Не мог Малахар не понимать, что ему не светит стать драконом. Могли ли в маленьком мальчике с фиолетовыми глазами с юности взращивать мысль, что именно ему суждено стать первым и великим? Что ради этого только и нужно воздержаться от любовной близости до поры до времени…

Ведь Рубан действительно был там, оказывая мне постоянные знаки внимания. Ради того, чтобы выкрасть для Малахара? Или просто следил, ожидая, пока не появится главный герой пьесы?

Я поморщилась. В последнее время меня то и дело тянуло на театральные сравнения. Но что поделать, если кажется, что я действительно стала участником дрянного представления⁈

Сомнения — враг доверия. А если последнее подкошено, то сомнения становятся его убийцами. Я не верила Малите. Но я не доверяла Аметисту. Вот в чем беда. К тому же он не спешил ко мне с объяснениями.

Лесса принесла свежий графин, бумагу и карандаши.

— Я ухожу, — решила сообщить служанке. — Если хочешь, заберу тебя с собой. Мне нужна толковая помощница в лечебнице.

Я знала, что девушку ничто не держит в империи. И успела к ней привязаться.

— Я хочу пойти, — пролепетала она. — Но я же никого не знаю, как я…

— Не переживай. Я позабочусь о тебе, обещаю.

— Тогда… Да, спасибо! Собрать ваши вещи?

— Только остатки флаконов. Больше ничего не нужно. Ну и свои вещи, которые сочтешь нужными.

Лесса убежала. Надеюсь, что собираться. А я присела на краешек стула, крутя в пальцах графитовый стержень.

«Мне нужно время. Слишком много всего свалилось. Больше, чем я сейчас готова выносить. Это не отказ говорить, это отсрочка. Приходи, когда будешь свободен от обязательств. Мы обязательно поговорим».

Лесса не подвела. Вернулась с небольшой сумкой, тщательно уложила флаконы среди своих вещей. Решительно тряхнула кудрями. И тихонько взвизгнула, когда я провела ее сквозь паутину в свою спальню в мамином замке.

***Амет***

Обратное обращение тоже произошло само собой. Когда исчезла угроза, когда противник горкой обожженных костей остался лежать на песке, тело само приняло человеческую форму. Так я оказался посреди арены. Голый и такой же мокрый, каким был, когда плавал в пруду.

Первым делом я рванул к Эни.

— Амет? — пробормотала она, закатывая глаза. — А почему ты голый?

— Прикройся, дружище, — на плечи лег мундир.

— Ты спокойно смотрел, как ее убивают? — мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Рубана. Я поднял Эни и обернулся к нему.