Гулкое эхо шагов в огромном пустующем холле.

- Моя комната находиться слева.

- Находилась, - поправила девушка и повернула в другом направлении.

- Простите, супруга.

В темноте дом кажется чужим и одновременно знакомым, пугающий шорох плотных гардин наводит тоску и заселяет в душу незримый ужас, чувство безнадёжности и поражения. Огромный салон пуст и печален, не горят свечи, по летнему времени пустует камин, дорожка луны слабо сияет на паркете, отполированном со всей тщательностью. Я же его и натирал прошлым утром. Кто бы только сказал мне, что меньше чем через сутки я рискну стоять на нем грязными сапогами за спиной у другой, новой жены? Не поверил бы такому пророку ни за что.

- Куда дальше? Или ты здесь жил?

- Моя комната была слева от центрального входа.

- И?

- Мы прошли не в ту сторону.

- Мог бы и раньше сказать.

Развернулась на каблуках, ткнулась лицом мне в рубашку, все моя нерасторопность, должен был успеть отойти в сторону, освободить супруге дорогу. Дожидаясь пощёчины, грубого окрика, как всегда опустил голову вниз. Все, как отец учил. В ответ только молчание. Похоже, я навлек на себя истинный гнев и новой жены. Отступил запоздало вбок, Вера быстрым шагом проследовала обратно в холл. Эхо ее каблуков бьётся о стены испуганной птицей, чудится, что само небо сейчас упадет на мою голову. Упадет и раздавит в лепешку. Следую за ней, сам не зная зачем. Дались мне сокровища тети, мог бы и без них обойтись, жизнь дороже богатств. Для Веры я всего лишь прихоть, игрушка, что удачно попалась в руки. Положение при дворе для нее скорей всего не играет роли. Это меня угораздило ввязаться в неприятности сразу же. В первую брачную ночь. Вот я дурак!

Узкий коридорчик минует комнаты слуг и неумолимо спускается ниже. Свод потолка одевается в камень, по полу тянет прохладой и сыростью. Самое унизительное заключается в том, что жена сейчас точно поймет, насколько я не желанен был в своем прежнем доме. Поймет и рассвирепеет от того, что ей досталось. Вот и шаги ее стали громче, словно бы юная дроу стремилась пробить каблуком дубовые доски. Впереди уже видна широкая дверь в чулан, закованная в железо, и чуть справа от нее узкая, сколоченная из простых досок, дверь в мою комнату.

- Которая?

- Правая.

- Которая из них правая?

- Правая та, которая уже.

- Уже что?

- Не такая широкая.

Фыркнула вроде не зло даже, или мне показалось? Скорее всего.

- Иди, собирайся.

Проскользнул вдоль стены, стараясь не коснуться ее красивого платья. Одна из главных заповедей всех мужей гласит, что если жена зла, к ней лучше не прикасаться, ещё лучше скрыться с глаз и переждать из-за угла всплеск неумолимой стихии. На крайний случай можно даже притвориться безнадёжно больным, только в это все равно никто не поверит. Разве что совершить ратный подвиг и получить серьезную рану. Жаль нозийцы не осаждают сегодня город, мне была бы на руку битва. Все лучше, чем огрести наказание от жены.

В комнате темно, раскрыты шкафы, многие вещи сброшены на пол, с горечью понимаю, что за пару часов с момента моего изгнания другие мужья уже стащили все, что могли. Последнего нетронутого светлячка и того похитили. Пришлось искать жалкий свечной огарок и поджигать его крохотной искоркой своего дара. Стало светлей, но вряд ли уютней. Ларцы пытались вскрыть, на многих ещё не зажили царапины, чёрное дерево живёт долгую жизнь даже будучи срубленным. Чуть макни такой ларец в воду и прорастет целый куст новых побегов из крышки. Повезло, что, не сняв с двери оберега, их отсюда не вынести, не украсть. Все двенадцать на месте, по числу четырех основных праздников года. С дня моего первого совершеннолетия тетя начала одаривать меня ценностями на каждый праздник. Три года – двенадцать подарков. Три года я прожил в этом доме, три года брака. Следующим летом мне исполниться девятнадцать, если новая супруга не убьет меня раньше, конечно. Думать о судьбе не время, нужно действовать. Столько мне не взять в руки. Может, завернуть их в простыню? За нее могут спросить, она не входит в число тех вещиц, что были мне преподнесены в качестве дара. Тогда что? Перемотать веревкой?

- Ты всегда живёшь в бардаке? - раздражённо спросили от двери.

- Нет, то есть я аккуратен. Действительно, аккуратен. Здесь, очевидно, искали какие-то безделицы.

- То есть в твоих вещах ещё и рылись без твоего ведома? - согласиться с очевидным все равно, что обозначить свой статус последнего в иерархии дома. Того, кого даже слуги не считали нужным уважать. Отрицать – навлечь на себя гнев очевидной ложью. Промолчать? Тоже не выход.

- Ты только ящики забираешь? А книги?

- Они не мои.

- Библиотечные, что ли? Надо, наверное, сдать обратно, чтоб проблем потом не было, - кровь немедленно бросилась в щеки.

- Я приобрел их в лавке на свои деньги и никому не остался должен, не украл. Клянусь вам.

- Купил, но не твои? Это как?

- Приобрел на свое золото, будучи женатым. Я сознаю, будьте уверены, что все, что я заработал своим трудом, отвлекаясь в это время от благодеяний на пользу супруги, принадлежит полностью ей.

- Делай, как знаешь. Я бы все забрала.

За спиной у Веры возникла Сильвия. Как и смогла только подкрасться настолько неслышно?

- Кто смеет нарушать мой покой и брать чужие вещи? Какая дрянь себе это позволила? - лучше б я не смотрел сейчас в глаза Веры. Так и ослепнуть можно. Медленно девушка развернулась и замерла, стоя лицом к лицу с моей прежней женой. Как жаль, что я не могу раствориться, затеют магический бой, от меня ничего не останется. Зачем? Зачем я только вспомнил про эти ларцы? Будь они трижды оплеваны жабами!

- Это вы мне? - пропела Вера удивительно спокойно, от чего стало ещё страшней. Синие росчерки силы уже не просто вспыхивают на подоле, а сползли на пол и шипят призрачными химерами одна страшнее другой. Штук десять огненно-синих саламандр, ужасающая красота. У каждого дроу магия имеет воплощение в звере. У большинства женщин это мыши, коты или птицы. У мужчин насекомые, бабочки, гусеницы, изредка осы. У меня и вовсе комар. Ящериц я вижу впервые, да ещё таких, почти воплощённых, когда становится различимой даже мелкая чешуя. Не эфирные духи, а воплощённые сильные звери. Судя по лицу Сильвии, она тоже ещё не встречалась с таким.

- Я думала воры. Влезли.

- Ах, вот как. И вам никто не доложил?

- О чем?

- О том, что Вера из дома Ветра пришла забирать вещи своего нового мужа? Нет? Не считаются с вами, как я посмотрю. Жаль. Право жаль.

- Не смейте так со мной говорить! В моем собственном доме!

- Прочь с дороги. Хотя нет, помогите все это, - Вера обвела рукой комнату, - дотащить до машины. Вы же не против того, чтоб мой муж забрал все свое барахло? Или претендуете на дырявый носок в качестве сувенира? Могу подарить. Будете грустить о муже, сможете насладиться хотя бы его запахом.

- Да как ты смеешь?

- Смею, - одна из ящерок внезапно заискрила, стремительно начала раздаваться в размерах, встала на задние лапы, бросилась в стену и словно растеклась по ней ровным слоем, даруя синее свечение.

- Забирай все! Мне не жалко!

- Донесите. Или прикажите, чтоб донесли до машины, до нашего экипажа. И загрузили. Побыстрее. Ночь на дворе, хотелось бы поскорее добраться до дома, - инеем пошел пол. Остальные ящерки разбежались по коридору.

- Я прикажу, но ты пожалеешь о том, что сделала.

- Не сомневаюсь. Жаль потратить столько времени на болтовню. Те вещи, что отсюда украли, пусть тоже вернут. Вам же ничего не нужно на память?

Вера оттерла плечом Сильвию и прошла в коридор. Я поспешил за ней следом, прижимая к себе самые ценные из ларцов. Не зря же я сюда заходил. Незаметным движением стряхнул с двери оберег, теперь и остальные ларцы отсюда можно будет забрать другим. Сильвия стоит, позеленевшая от гнева, не хотел бы я с ней остаться наедине даже на пару минут, тут мимо пройти и то жутко. Мелкие крысы ее дара разбегаются по сторонам, но с сияющими всей чешуей саламандрами им не соперничать. Девушка попыталась перекрыть мне дорогу, заступила ногой путь.