— Это не просто туфли. Они мягкие, устойчивые и пережили со мной свадьбу двоюродной сестры, на которой мы танцевали до трех часов ночи. У них богатый жизненный опыт.

Инструктор едва заметно улыбнулся. И это почему-то оказалось приятнее, чем должно было.

— Я не обесцениваю ваши туфли, Тамара Сергеевна. Я хочу, чтобы вы вернулись с маршрута без вывиха и мозолей. Поэтому наденьте кроссовки, спортивные брюки и футболку. Желательно такую, которую не жалко испачкать.

— Можно просто Тамара. Когда вы произносите имя с отчеством, мне кажется, что сейчас вручат выговор и вызовут родителей.

— Хорошо, Тамара. Тогда вы тоже можете не называть меня Максимом Андреевичем.

— Я вас пока вообще никак не называла.

— Я слышал про хлеб под подушкой.

Я застыла, держа в руках свернутую футболку.

— У вас еще и слух ненормальный.

— Профессиональная привычка. Приходится слышать, когда участники жалуются, пытаются договориться между собой или планируют незаметно выбросить часть груза.

— Я ничего выбрасывать не собираюсь. Мы еще даже не дошли до продуктов.

— Но уже рассматриваете возможные варианты.

— Я просто люблю иметь запасной план. Это качество разумного взрослого человека.

Максим выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз.

— Запасной план полезен. Но сегодня попробуйте сначала выполнить основной. Пройдите маршрут, не торопитесь, говорите, если станет плохо, и не пытайтесь доказать мне или кому-то еще, что способны больше, чем есть на самом деле.

Последняя фраза задела неожиданно сильно. Потому что именно доказывать я сюда и приехала. Бывшему, его новой женщине, себе, подругам, цифрам на весах. Всем сразу. И совершенно не собиралась признаваться в этом мужчине, который знал меня пятнадцать минут и уже смотрел так, будто успел понять слишком многое.

— Не переживайте. Я не собираюсь падать к вашим ногам в первый же день.

— Это хорошо. А то придется нести вас на руках, а группа будет ждать.

Я возмущенно открыла рот, но он уже отвернулся и пошел к следующей участнице.

Ну какой невыносимый мужчина!

Через пятнадцать минут я стояла на площадке в черных спортивных брюках, серой футболке и новых кроссовках, которые купила специально перед поездкой. Волосы пришлось собрать в высокий хвост. От сырости они уже начали завиваться вокруг лица, и вся моя утренняя укладка погибла, даже не успев официально вступить в программу.

Нам раздали небольшие бутылки воды и пакетики с орехами и сухофруктами. Я съела содержимое своего пакета медленно, стараясь получить удовольствие хотя бы из принципа, но перекус закончился примерно в тот момент, когда организм только начал проявлять к нему интерес.

Женщины разбились на пары с инструкторами. Кто-то продолжал нервно шутить, кто-то молчал, а женщина с розовым чемоданом уже требовала врача, потому что не была уверена, можно ли ей ходить по пересеченной местности после старой травмы колена. Ее спокойно отвели к медицинской палатке, и это немного меня успокоило. По крайней мере, здесь действительно слушали, когда человек говорил о здоровье.

Максим встал впереди группы и еще раз объяснил маршрут. Идти предстояло по широкой лесной дороге, не сворачивая с разметки. Каждая пара двигалась в своем темпе, торопить друг друга не разрешалось. На контрольной точке нас ждали ящики с продуктами, но вес каждому подберет инструктор.

— Главная задача на сегодня — вернуться на базу в нормальном состоянии, — закончил он. — Не ставьте рекордов и не сравнивайте себя с соседней парой. У каждого из вас разный организм, разный опыт и разная стартовая точка. Вопросы задавайте сейчас.

Лариса подняла руку.

— У меня не вопрос, а просьба. Если я по дороге начну говорить, что больше не могу, не верьте сразу. Сначала уточните, я физически не могу или просто увидела подъем и разочаровалась в жизни. Это два совершенно разных состояния, но внешне выглядят одинаково.

Валерий рядом с ней серьезно кивнул.

— Уточню. Но решение продолжать или остановиться все равно будем принимать по вашему состоянию, а не по настроению.

— Вот теперь мне спокойнее. Наконец-то рядом взрослый человек, который готов не доверять моим первым словам.

Максим посмотрел на меня, словно ожидал еще одного выступления.

Я пожала плечами.

— Я все вопросы задам по дороге. Вы сами сказали, что будете объяснять.

— Я помню.

— Надеюсь. Потому что у меня их много.

— Я это тоже уже понял.

Он поднял руку, показывая направление, и группа медленно двинулась к лесной дороге. Впереди шли две пары, за ними Лариса с Валерием. Марина и Эдуард оказались чуть позади нас. Первые шаги давались легко, земля под ногами была ровной, воздух прохладным, а лес все-таки красивым, несмотря на мое нежелание это признавать.

Я посмотрела на Максима. Он шел рядом, подстраиваясь под мой темп, хотя наверняка мог пройти эти пять километров быстрее, чем я добиралась от дивана до холодильника во время рекламной паузы.

— Солдафон, — пробормотала я, решив, что из-за шума шагов он не услышит.

Максим даже не повернул головы.

— Я все слышу, Тамара.

— Это было не обращение, а наблюдение.

— Тогда у меня тоже есть наблюдение.

Я насторожилась:

— Какое?

— Вы спорите даже тогда, когда никто с вами не спорит.

— Неправда. Просто окружающие часто ошибаются, а у меня доброе сердце. Приходится помогать.

Теперь он все-таки посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула явная усмешка.

— Четыре недели будут очень длинными.

— Для вас — особенно.

— Не сомневаюсь.

И мы пошли дальше в лес.

Глава 8

Первые двести метров я шла на чистой злости, и злость оказалась на удивление хорошим топливом. Ноги двигались бодро, новые кроссовки пружинили на утоптанной дороге, а я держала спину так прямо, будто впереди меня ждали не пять километров леса и несколько ящиков с продуктами, а сцена, аплодисменты и бывший в первом ряду с выражением запоздалого раскаяния на лице.

Потом дорога пошла немного вверх, и внутренний спектакль пришлось свернуть. Организм быстро напомнил, что он никогда не готовился к роли героини боевика, не проходил кастинг и вообще рассчитывал провести отпуск возле холодильника, максимум — с короткими выходами к дивану.

Вокруг шумели остальные участницы. Пока мы двигались плотной группой, каждая считала своим долгом предложить организаторам более разумный вариант добычи ужина. Женщина в розовом костюме интересовалась, нельзя ли оставить продукты на контрольной точке и привезти их машиной сопровождения. Высокая брюнетка, шедшая впереди, предлагала хотя бы разделить маршрут пополам: туда пешком, обратно на транспорте. Кто-то сзади всерьез обсуждал доставку.

— В наше время даже на дачу за тридцать километров привозят пиццу, — возмущалась незнакомая мне женщина с короткой стрижкой. — Неужели нельзя было заранее договориться с каким-нибудь магазином? Мы бы оплатили. Я готова оплатить даже повышенный тариф, только скажите, кому перевести деньги.

— Курьер сюда не доедет, — спокойно сообщил Эдик. — На въезде шлагбаум, дальше пропускной режим, связь местами пропадает. К тому же смысл теста немного потеряется, если вы будете ждать ужин возле палатки.

Марина шла рядом с ним, уже заметно раскрасневшаяся, но пока держалась ровно и даже не пыталась избавиться от сумки с водой, которую ей выдали перед выходом.

— Если курьер все-таки прорвется через шлагбаум, охрану и ваше желание воспитывать в нас характер, я выйду за него замуж прямо здесь, — сказала она. — Без брачного договора, проверки кредитной истории и знакомства с родителями. Мужчина, который принесет мне курицу в этот лес, автоматически докажет серьезность намерений.

Эдик рассмеялся и посмотрел на нее тем самым взглядом, который наверняка годами отрабатывал на женщинах. Теплым, внимательным, с легкой искрой, словно среди двадцати участниц он заметил именно Марину и теперь сам удивлялся такой удаче.