— Звучит как секта с правильным питанием, — сказала я.

— Всего четыре недели, — Лариса наклонилась ближе. — У меня как раз отпуск в следующем месяце.

— У меня тоже, — сказала Марина и нахмурилась. — Странно. Слишком интересное совпадение. Судьба обычно так не старается, если не готовит подлянку.

Я пролистала ниже и замерла.

Фотографии инструкторов.

Вот здесь, надо признать, судьба перестала выглядеть подозрительно и начала выглядеть мускулисто. На экране стояли мужчины. Не мальчики из фитнес-клуба, которые делают селфи в зеркале и называют куриную грудку «топливом», а взрослые, крепкие, загорелые мужики, с короткими стрижками, широкими плечами и такими лицами, будто они могут одновременно починить кран, унести шкаф и молча осудить твою технику приседаний. Форма сидела на них так, что у меня даже сыр в руке замер на полпути ко рту.

— Ого-го, — сказала Лариса с уважением. — Если похудеть не получится, зрение точно подтянем.

— Это явно развод, — сказала я, но телефон не отдала. — Такие мужчины бесплатно бывают только на заставке к сериалу, где главная героиня случайно падает с лестницы прямо в объятия судьбы.

— Интересно-о, — Лариса потянулась к экрану. — Сколько стоит?

Марина пролистала условия.

— У них смена формата, и первый поток пилотный. Оплата частичная, часть покрывают организаторы за участие в рекламном проекте. Но будет строгий отбор. Анкета, медицинский допуск, фото «до», согласие на участие в программе.

— Рекламный проект? — я напряглась. — Нас будут показывать по телевизору?

— Тут написано: съемка внутреннего отчета и рекламных материалов с отдельным согласием. Можно отказаться от публичного использования лица.

— Лица? — переспросила Лариса. — А остальные части тела они планируют показывать без согласия?

— Ла-ар, не драматизируй, — Марина читала дальше. — Первый этап — анкета. Второй — медицинское обследование. После допуска — заезд на закрытую территорию.

— Закрытая территория звучит как начало криминальной хроники, — сказала я.

— Или как шанс на отпуск без бывших, работы и доставки суши, — возразила Лариса. — Девочки, ну вы посмотрите на этих инструкторов. Я готова доверить им свою лень и свое тело.

Я снова посмотрела на фотографии. Один мужчина особенно выделялся — темноволосый, широкоплечий, с серьезным взглядом, в черной футболке и камуфляжных брюках. Он стоял чуть боком, руки скрещены, лицо спокойное до раздражения. Наверняка из тех, кто говорит «еще десять раз», когда ты уже мысленно написала завещание. Под фото не было имени, только подпись: «старший инструктор программы».

— Вот этот, — сказала Лариса, ткнув ногтем в экран, — выглядит так, будто может заставить меня бегать.

— Меня только налоговая может заставить бегать, — сказала Марина.

— А меня он бесит, — неожиданно сказала я.

— Кто? — Лариса оживилась.

— Вот этот. Старший. С лицом «я знаю, где ты спрятала булочку».

— Тамара, ты только что придумала ему личность по фотографии. Это уже контакт.

— Это не контакт. Это профилактическая неприязнь.

Марина посмотрела на меня поверх бокала.

— Зато энергия появилась.

И правда, появилась. Непонятная, нервная, пьяная, обиженная, глупая, но появилась. До этого я хотела только сидеть, есть торт и ненавидеть бывшего. А теперь вдруг захотелось сделать что-то. Не обязательно разумное. Даже скорее наоборот. Разумное я уже делала почти год: терпела, сглаживала, смеялась над неприятными шутками, говорила себе, что он устал, что он не хотел, что у всех бывают сложные периоды. Разумное привело меня к чужому тональному крему на его воротнике.

— Давайте просто посмотрим анкету, — сказала Лариса.

— Просто посмотреть — это как просто зайти в магазин за хлебом, — пробормотала Марина. — Через час у тебя хлеб, три свечи, пижама с гусями и вопрос, как жить дальше.

Но анкету мы открыли.

Сначала все было скучно. ФИО, дата рождения, рост, вес, контактные данные, хронические заболевания, травмы, аллергии. Мы заполняли по очереди, передавая ноутбук, как кубок сомнительных решений.

— Вес? — спросила Лариса, когда дошла до моей графы.

— Пиши сто, — сказала я и отвернулась к бокалу.

— Том…

— Пиши. Я утром взвешивалась.

Она написала без комментариев. И за это я ее любила. Лариса могла устроить скандал бывшему, соседу, президенту небольшой страны, но когда дело касалось настоящей боли, она умела не тыкать пальцем.

Марина вписала свои сто двенадцать так спокойно, будто указывала номер дома. Лариса свои сто четыре — с вызовом, еще и добавила в графе «опыт тренировок»: «Бегала за автобусом. Один раз почти догнала».

— Лариса, это медицинская анкета, — сказала Марина.

— Тем более пусть знают мой уровень.

Потом началась мотивация.

Поле было большое, пустое и раздражающе требовательное. «Почему вы хотите принять участие в программе? Чего вы ждете от курса? Какие цели ставите перед собой?»

Я смотрела на мигающий курсор и понимала, что честный ответ туда не влезет. Потому что честный ответ был примерно такой: «Сегодня мужчина, которого я любила, объяснил мне, что моя мягкость годилась ему только до тех пор, пока он не нашел кого-то с более острыми ключицами, и теперь мне хочется вывернуть себя наизнанку, лишь бы не чувствовать эту мерзкую липкую смесь обиды и стыда». Но такое писать в анкете не стоило.

— Пиши: хочу стать здоровее, выносливее, увереннее, — предложила Марина.

— Скучно, — сказала Лариса. — Пиши: хочу доказать одному козлу, что пышки не сдаются.

Я фыркнула.

— Вот это мотивация.

— Это угроза, — сказала Марина, но губы у нее дрогнули. — Давайте хотя бы без козла.

— Почему? Козел — важная часть мотивационного процесса.

— Потому что анкету будут читать организаторы.

В итоге я написала: «Хочу стать сильнее, выносливее и вернуть уверенность в себе». Лариса, пока Марина отвлеклась на сыр, дописала в конце: «И доказать одному козлу, что пышки не сдаются». Марина заметила, молча стерла «козла» и заменила на «человеку, который во мне сомневался». Лариса возмутилась, что это художественное преступление против правды, и вернула «козла» в скобках. Я смеялась так, что чуть не пролила игристое на ноутбук.

Следующий пункт заставил нас замолчать.

Фото «до». В белье или спортивном топе и шортах. Вид спереди, сбоку, сзади. Без фильтров. Желательно при хорошем освещении.

— Нет, — отрезала я сразу.

— Согласна, — сказала Марина.

— А я знала, что вечер станет интереснее, — сказала Лариса.

Мы посмотрели на нее.

— Что? Это всего лишь фото. Врачам надо понимать, с чем они будут работать.

— Со мной, — сказала я. — Не с каталогом моих жиров.

— Тамара, — Лариса налила мне еще немного, подозрительно заботливо. — Ты красивая.

— Я знаю, — сказала я слишком быстро.

— Нет, ты сейчас огрызаешься, а не знаешь. Разница есть. Надевай что-нибудь яркое. Чтобы этот их старший инструктор по фотографии сразу понял: к нему едет проблема с рыжими волосами.

— Лариса.

— Что Лариса? Мы же не на конкурс «скромность года». Мы отправляемся в новую жизнь. Новая жизнь должна начинаться в хорошем белье, иначе зачем все это?

Марина закрыла лицо ладонью.

— Я сейчас трезвая часть коллектива, и я официально заявляю: это плохая идея.

— Ты выпила два бокала.

— Поэтому я уже не запрещаю, а только фиксирую.

Плохая идея, как водится, очень быстро стала общей. Сначала мы решили, что сделаем фото в спортивных топах и шортах. Потом выяснилось, что мои спортивные шорты лежат где-то в шкафу с тех времен, когда я собиралась начать бегать по утрам и купила экипировку, чтобы организм понял серьезность намерений. Организм понял и спрятал шорты.

Лариса нашла в моем комоде красный комплект кружевного белья. Тот самый, купленный однажды в приступе «я женщина-огонь», надетый два раза и потом отложенный до лучших времен, потому что трусики сидели отлично, а бюстгальтер создавал ощущение, будто грудь подали на праздничном блюде.