— Меня беспокоит фраза «питание после размещения». Это может означать что угодно. А если размещение займет три часа? А если сначала нас будут знакомить с территорией, выдавать форму, проводить торжественную линейку? Я ела утром, но это было давно и в нервном состоянии. Нервная еда плохо усваивается, потому что занята поддержкой психики.

Марина села через проход, чтобы держать документы и сумку рядом.

— Ты съела омлет, два бутерброда и мой йогурт. Думаю, психика получила достаточно поддержки до обеда.

— Твой йогурт я спасла от истечения срока годности. Не искажай факты.

Автобус постепенно заполнился. Женщины знакомились, переговаривались, убирали сумки на полки, устраивали возле ног бутылки воды. Впереди сидела та самая участница с гигантским чемоданом. Она рассказывала соседке, что взяла три спортивных костюма, два халата, отдельное полотенце для волос и маленький дорожный чайник.

Лариса сразу наклонилась ко мне.

— Слышала? Чайник. Вот умная женщина! Пока мы думали о платьях и шоколаде, она подготовила основу цивилизации. Если у нее получится провезти чайник, мы обязаны с ней подружиться. Я могу жить без сахара. Без горячего чая среди неизвестных мужчин и комаров — нет.

Первые полчаса дорога выглядела вполне мирно. За окном шел обычный город: магазины, остановки, люди с кофе, пробки, светофоры. Автобус то разгонялся, то тормозил, и каждый раз мне казалось, что еще можно передумать. Встать, попросить остановить, сказать, что забыла дома что-нибудь жизненно важное — документы, лекарства, здравый смысл. Но подруги сидели рядом, женщины вокруг оживленно переговаривались, и вместо страха постепенно появлялся азарт. Мы все-таки ехали. Реально ехали в неизвестное место, чтобы четыре недели заниматься собой. Звучало одновременно глупо, смело и немного безумно.

Потом закончился город. Потянулись пригороды, склады, заправки, дачные поселки. Дорога становилась уже, дома попадались реже, деревья подступали ближе. Координатор прошла по салону и напомнила, что территория закрытая, фотографировать отдельные объекты без разрешения нельзя, а после прибытия всех ждет общий сбор и знакомство с инструкторским составом.

Лариса дождалась, пока женщина уйдет вперед, и повернулась к нам.

— Вот видите, инструкторский состав все-таки будет. Я же говорила, платье взяла не зря. Правда, формулировка звучит так, будто нас везут не худеть, а поступать на службу. Но мужчины в форме — это все равно хороший знак.

Марина посмотрела в окно, где уже несколько минут тянулся сплошной лес.

— Мужчины в форме бывают хорошим знаком только до тех пор, пока они не закрывают за тобой шлагбаум.

Я достала телефон и открыла карту. Синяя точка пару секунд двигалась по дороге, потом остановилась посреди зеленого пятна. Связь упала до одного деления, интернет задумался и сообщил, что сеть недоступна.

— У меня карта умерла, — сказала я. — Мы официально находимся где-то между лесом и плохим решением.

— У меня тоже нет связи, — Марина подняла телефон и нахмурилась. — Чудесно. Если нас сейчас действительно увезут в глушь, мы даже не сможем выложить сторис с просьбой о помощи.

— Может, это цифровой детокс, — предположила Лариса. — Вдруг нам специально отключают интернет, чтобы мы не заказывали пиццу и не читали новости.

— Я уже ненавижу детокс, хотя он еще ничего мне не сделал.

Дорога становилась все хуже. Асфальт держался из последних сил, весь в трещинах и заплатках, автобус потряхивало. Мой чемодан в багажном отделении время от времени глухо ударялся о что-то, знакомясь с чужими вещами без моего согласия. За окном уже не было ни кафе, ни магазинов, ни аптек, ни мест, где можно купить булочку, если жизнь внезапно свернула не туда.

Потом асфальт закончился совсем.

Автобус выехал на грунтовую дорогу, и разговоры в салоне стали тише. Колеса зашуршали по пыли и мелким камням, ветки иногда скребли по бокам. Даже Лариса замолчала, прижала сумку к животу и внимательно посмотрела вперед. Для нее десять секунд молчания уже считались тревожным симптомом.

Через несколько минут впереди показался шлагбаум. Настоящий, металлический, с будкой охраны и двумя мужчинами в военной форме. Один подошел к автобусу, переговорил с водителем, второй взял у координатора список и заглянул в салон. Ничего страшного в этом не было. Все спокойно, делово, официально. Но у меня между лопаток неприятно похолодело. Шлагбаум всегда выглядел как граница между «можно просто уехать» и «теперь сначала придется спросить разрешение».

Охранник сверился со списком и кивнул. Шлагбаум медленно поднялся.

И тогда я увидела табличку.

Белая, прямоугольная, с черными буквами. Никаких цветов, никаких улыбающихся женщин со стаканами воды, никаких обещаний новой жизни.

«Военный учебный полигон».

Я прочитала один раз. Потом второй, потому что в первый мозг отказался принимать информацию. Потом повернулась к Ларисе. Она смотрела на табличку с выражением человека, который собирался на фитнес-отдых, а оказался на вступительном экзамене по выживанию.

Марина медленно сняла очки, протерла их краем рубашки и надела обратно. Надпись не изменилась.

Автобус проехал за шлагбаум. Между деревьями показались деревянные вышки, сетки, столбы, навесы, широкая площадка, какие-то препятствия и палатки. Мой живот сразу подобрался, а балетки на ногах вдруг показались самым нелепым решением за последние несколько лет. Кроссовки мирно лежали в чемодане, платье слегка задралось на бедре, и вся моя идея произвести первое впечатление начала пахнуть катастрофой.

Лариса еще немного смотрела в окно, потом медленно наклонилась к нам. Говорила она тихо, без привычного задора, и от этого прозвучало особенно убедительно:

— Девочки, кажется… мы попали.

Глава 7

Автобус остановился так резко, что все женщины дружно качнулись вперед, а чей-то чемодан с глухим стуком завалился набок. Ремней безопасности здесь, конечно, никто не предусмотрел. Видимо, организаторы решили, что неожиданное торможение тоже входит в программу физической подготовки и помогает заранее проверить мышцы живота.

Я уперлась ладонью в спинку переднего сиденья, вернулась в вертикальное положение и первым делом проверила, на месте ли сумка. Сумка была на месте. Лариса тоже. Марина сидела рядом с таким спокойным лицом, словно мы приехали не неизвестно куда, а на обычную рабочую конференцию, где максимум неприятностей — невкусный кофе и слишком слабый кондиционер.

Двери автобуса открылись, и в салон ворвался свежий воздух. Сырой, прохладный, пропахший лесом, мокрой землей и чем-то металлическим. Совсем не тот воздух, который обещали рекламные фотографии с улыбающимися женщинами и бутылками воды. На сайте все было залито солнцем, вокруг стояли аккуратные деревянные домики, а участницы выглядели так, будто только что хорошо выспались, сделали легкую зарядку и теперь собирались обсуждать пользу сельдерея.

Здесь сельдереем даже не пахло.

— Уважаемые участницы, забирайте ручную кладь и выходите, — объявила координатор, поднявшись со своего места. — Крупный багаж выгрузят сотрудники. Через десять минут начнется общее построение, поэтому, пожалуйста, не задерживайтесь возле автобуса и следуйте на площадку.

Она произнесла это спокойно, даже приветливо, но слово «построение» сразу показалось мне подозрительным. В фитнес-лагере людей обычно приглашают на встречу, приветственный завтрак или хотя бы экскурсию по территории. Строят в других местах. Например, в армии. Или перед расстрелом, но об этом варианте я решила пока не думать.

Женщины начали подниматься, вытаскивать сумки и неловко пробираться к выходу. В салоне сразу стало тесно, шумно и тревожно. Кто-то спрашивал, где чемоданы, кто-то пытался дозвониться родным, пока телефоны еще не отобрали.

Мы вышли одними из последних.

И уже на ступеньках я поняла, что платье было ошибкой. Не маленькой, простительной ошибкой вроде лишней ложки сахара в чай, а серьезным просчетом уровня «я совершенно не поняла, куда еду».