— Твои волосы пережили осветление, домашнюю химзавивку и отпуск у моря без кондиционера, — напомнила Марина. — Они должны пережить и полевые условия.

— Мои волосы никому ничего не должны. Фен поедет со мной.

Я сложила список и убрала его в сумку. Все происходящее вдруг стало реальным до жути. Еще несколько дней назад мы просто смеялись над фотографиями инструкторов и заполняли анкеты под шампанское. Теперь у нас были медицинские карты, официальный допуск, дата заезда и перечень запрещенных колбасных изделий. Отступить по-прежнему было можно. Никто не держал нас за руки, не стоял у выхода с договором и грозным лицом. Можно было прямо сейчас сказать, что мы передумали, и вернуться домой, где холодильник открывался без разрешения инструктора, а телефон принадлежал мне круглосуточно.

Лариса, правда, уже сияла. Она явно воспринимала неизвестную базу как приключение, где ей наконец попадется достойный противник. Марина была насторожена, но в ее взгляде появился интерес. А я вспоминала слова медсестры про цифру и микрофон. Мне хотелось хотя бы несколько недель пожить в месте, где меня будут оценивать по тому, сколько я прошла, как дышу, насколько стала сильнее, а не по чужому представлению о том, какой женщине «положено» быть рядом с мужчиной.

Правда, мысль о раннем подъеме слегка портила весь красивый внутренний настрой.

На обратном пути мы зашли в кафе. По документам — чтобы спокойно обсудить условия. По факту — мы были натощак с самого утра, и мир уже начал терять краски, запахи и смысл. За стеклом витрины лежали пирожные. Они выглядели уверенно, красиво и совершенно не переживали из-за медицинского допуска.

Мы заказали кофе и салаты. Лариса долго смотрела на круассаны, потом взяла один «на троих», положила на тарелку перед собой и сразу отломила почти половину.

— Я правильно понимаю, — сказала Марина, наблюдая за ней, — что делиться ты собираешься только теоретически?

— Вы недостаточно быстро возражали. Кроме того, через неделю нам запретят сладкое. Я провожу прощальную церемонию. Нельзя просто вычеркнуть круассан из жизни и уйти. У нас были отношения.

— Ты так говоришь, будто собираешься произнести речь.

— Могу. Он был слоеным, нежным и всегда появлялся в нужный момент. Не то что некоторые мужчины.

Я все-таки отломила небольшой кусок, хотя после обследования почему-то хотелось начать новую жизнь немедленно. С другой стороны, новая жизнь могла подождать до понедельника. Она вообще любит понедельники, в отличие от нормальных людей.

Следующую неделю мы собирались. Я купила новые кроссовки, потому что старые годились только для похода до мусорного контейнера с видом «я спортивная, просто хорошо это скрываю». Молодой консультант в магазине спросил, для каких нагрузок мне нужна обувь, и я честно объяснила:

— Для неизвестных. Возможно, унизительных. Я еду на программу похудения за город, а подробности от нас почему-то скрывают. Так что мне нужны кроссовки, в которых удобно бегать, ходить и при необходимости спасаться.

Он сначала решил, что я шучу, потом все-таки уточнил, нужен ли бег, зал или трекинг. В итоге подобрал модель с хорошей подошвой и поддержкой стопы. К кроссовкам я купила легинсы, футболки, спортивный топ, в котором грудь впервые в жизни почувствовала себя под охраной государства, и дождевик. В прозрачном дождевике я выглядела как человек, которого упаковали для хранения на открытом воздухе, но продавец заверил, что он легкий и удобный. Я решила не спорить. В конце концов, если дождь начнется во время тренировки, эстетика будет последним, что меня волнует.

Собирала чемодан я строго по списку. Сначала. Потом рядом со спортивными вещами легло легкое платье. Вдруг там будет вечер знакомства или свободный день. Потом второе, красивее. Потому что инструкторы на сайте все-таки выглядели как мужчины, а я ехала худеть, а не отказываться от человеческого достоинства. В косметичку отправились тушь, тональный крем, блеск, крем для лица, патчи, масло для волос, маленькие духи и еще один блеск, потому что первый был спокойный, дневной, а второй подходил для случаев, когда жизнь неожиданно требует выглядеть ярче.

Я вспомнила про «минимум косметики», вынула второй блеск, положила на комод, посмотрела на него и вернула обратно. Нельзя менять жизнь настолько резко. Организм может испугаться.

Протеиновые батончики я купила официально как спортивное питание. Две маленькие шоколадки — неофициально, как средство экстренной психологической помощи. Спрятала их в карман косметички под упаковку прокладок, потому что даже суровые инструкторы, скорее всего, не станут там копаться.

В общем чате подруг сборы шли еще интереснее. Лариса прислала фотографию открытого чемодана. Поверх спортивных костюмов лежали туфли на высоком каблуке, яркий сарафан и фен размером с небольшое оружие.

Марина долго печатала, а потом прислала один большой ответ:

«Объясни мне, пожалуйста, при каких обстоятельствах на закрытой базе с дождевиком, фонариком и повышенными нагрузками тебе понадобятся каблуки? Ты собираешься идти в них по лесу, устраивать побег или соблазнять спасательный вертолет?»

Лариса ответила не сразу, видимо, формулировала достойно:

«Я не знаю, что там будет. Может, вечеринка открытия. Может, общий ужин. Может, наш инструкторский состав окажется таким красивым, что я откажусь встречать его в старых кроссовках. Каблуки занимают мало места и поддерживают надежду. Фен вообще не обсуждается».

Я написала, что в списке есть фонарик, а вечеринка открытия при таких вводных может проходить у костра с выдачей свистков. Лариса ответила, что тем более надо выглядеть хорошо: никогда не знаешь, где встретишь судьбу — в ресторане или возле полевой кухни.

Марина собиралась практичнее всех. Она прислала нам фотографию списка, где все было разбито по категориям: документы, лекарства, гигиена, спортивная одежда, запасные носки, пластыри, пауэрбанк, блокнот, ручки. В самом низу отдельной строчкой стояло: «Батончики — три штуки. Распределить по разным местам».

Я написала, что горжусь ее падением в преступность.

Она ответила: «Это не преступность. Это стратегическое планирование на случай непредвиденных обстоятельств».

В день заезда мы встретились у медицинского центра. На парковке стоял большой белый автобус, возле которого толпились женщины с сумками, чемоданами, рюкзаками и выражениями лица разной степени обреченности. Кто-то приехал в спортивном костюме, полностью готовый к испытаниям. Кто-то в джинсах. Женщина в широкополой шляпе и летнем платье выглядела так, будто собралась не на программу похудения, а на винодельню, и я сразу прониклась к ней уважением.

Сама я выбрала легкое платье и удобные балетки. Кроссовки лежали в чемодане. По моей логике, заезд еще не считался тренировкой. Это было первое знакомство, а первое знакомство хотелось провести человеком, а не уставшей женщиной в легинсах, которая заранее смирилась со своей судьбой.

Лариса появилась в ярком сарафане, с укладкой, стрелками и чемоданом, который она тащила с таким достоинством, будто внутри лежало приданое. Туфли, как выяснилось, она все-таки взяла. Марина приехала в свободных брюках и рубашке, волосы собрала, документы держала при себе и выглядела единственной из нас, кто в случае похищения сможет точно описать маршрут и составить коллективную жалобу.

Возле автобуса работала координатор проекта — молодая женщина с планшетом и терпеливой улыбкой. Ее одновременно спрашивали, сколько ехать, когда покормят, можно ли оставить телефон, что будет, если позвонят дети, муж, начальник или кот, и есть ли на базе кофе. Она отвечала спокойно: дорога займет около двух часов, после прибытия будет инструктаж, потом размещение и питание по программе, телефоны пока остаются у участниц, связь на территории ограничена, для экстренных случаев есть номер администрации.

Когда мы заняли места в середине салона, Лариса устроилась рядом со мной, положила сумку на колени и мрачно посмотрела вперед.