Площадка перед автобусом не выглядела как база отдыха. Она вообще не пыталась казаться местом, где человек может расслабиться, полежать на траве или сделать красивую фотографию на фоне природы. Под ногами была утоптанная земля с редкими островками травы, по краям тянулся лес, а впереди стояли низкие здания, серые палатки и конструкции, при одном взгляде на которые у меня заранее заболели руки, ноги и чувство собственного достоинства.

Турники, брусья, канаты, деревянные стены, сетки, узкие мостики и длинная полоса грязи. Все крепкое, грубое и явно созданное не для того, чтобы на этом красиво приседать в новеньких легинсах. Дальше виднелись автомобильные шины, огромные бревна и какая-то высокая конструкция с веревками. Я не знала ее назначения, но была уверена, что человеку моего веса добровольно туда лезть не следует.

Слева стояла полевая кухня. Оттуда тянуло гречкой, тушеным мясом и дымом. Запах был вполне съедобный, но почему-то не успокаивал. Он сразу давал понять, что еда здесь не радость, не утешение и не повод собраться с подругами на кухне. Еда здесь являлась топливом, выдавалась по норме и наверняка сопровождалась словами «доедаем быстро, через пятнадцать минут марш-бросок».

Справа ровными рядами стояли палатки. Ни цветочных клумб, ни фонариков, ни деревянных табличек с милыми названиями. Даже стульев возле входа не было. Только палатки, дорожки между ними и несколько мужчин в форме, которые спокойно занимались своими делами.

Мужчин оказалось много. Некоторые разгружали багаж, другие стояли возле площадки, еще двое разговаривали у здания, держа в руках папки. Все были собранные, коротко стриженные и с такими лицами, будто улыбаться разрешалось только после приказа. Они не разглядывали нас откровенно, не шутили и не пытались производить впечатление. Просто отмечали прибывших взглядами и продолжали работать.

И среди всего этого стояли мы — женщины, приехавших на программу похудения с косметичками, платьями, фенами, дорожными подушками и тайными запасами шоколада.

Я посмотрела на свое легкое платье, которое утром казалось удобным и даже вполне подходящим для красивого прибытия. Теперь оно выглядело так, будто я по дороге на летнюю веранду ресторана случайно вышла не на той остановке и попала на военные сборы.

— Я хочу официально зафиксировать, что в трезвом состоянии на такое не соглашалась, — проговорила Лариса, придвигаясь ко мне. Она старательно держала лицо, но глаза у нее уже бегали от палаток к полосе препятствий. — На сайте были домики, аккуратная спортивная площадка и мужчина с бутылкой воды. Где домики? Где бутылка? Почему вместо них я вижу канат и кухню на колесах? Если сейчас окажется, что туалет тоже полевой, я потребую возместить мне моральный ущерб.

Марина медленно поправила ремень сумки и осмотрела территорию еще раз, задержавшись взглядом на вышке.

— Домики, скорее всего, находились на фотографиях другой площадки. Или фотограф снимал так талантливо, что палатки сумели притвориться благоустроенными коттеджами. В документах было сказано, что условия приближены к полевым. Мы прочитали это, обсудили и все равно приехали. Поэтому предлагаю хотя бы первые десять минут не кричать о мошенничестве. Сначала выясним, где мы спим, чем нас кормят и есть ли здесь горячая вода. После этого уже можно будет составлять обоснованную претензию.

— Вот за что я тебя люблю, так это за умение даже истерику превратить в официальный документ, — вздохнула Лариса. — Я уже внутренне лежу на дороге и требую эвакуацию, а ты пока собираешь доказательства.

Я хотела добавить, что лежать на дороге здесь опасно: по ней регулярно ездили грузовики. Но в этот момент дверь административного здания открылась, и на площадку вышел мужчина.

Тот самый.

Темноволосый старший инструктор с фотографии.

На сайте он выглядел суровым, но все-таки немного рекламным. Там правильно падал свет, футболка красиво обтягивала плечи, а на заднем плане стояли другие инструкторы, благодаря чему вся композиция напоминала заставку сериала про мужчин, которые умеют спасать мир, чинить краны и переживать бурные чувства молча.

В жизни он оказался выше, шире в плечах и намного неприятнее для моей нервной системы.

Он был одет в темную футболку и камуфляжные брюки. Никаких лишних деталей, украшений или попыток выглядеть эффектно. Короткие темные волосы, прямой нос, спокойное лицо и внимательный взгляд человека, который за несколько секунд способен заметить расстегнутую сумку, неподходящую обувь и спрятанную в кармане шоколадку.

Мужчина остановился перед нами, дождался, пока стихнут разговоры, и лишь потом заговорил:

— Добрый день, дамы. Меня зовут Максим Андреевич, я руководитель инструкторской группы и один из тех людей, с которыми вам придется тесно общаться ближайшие четыре недели. Сейчас вы находитесь на закрытой территории учебного военного полигона. Территория охраняемая, выход за ее пределы без сопровождения запрещен. Прежде чем кто-то успеет решить, что вас похитили, уточню: все условия были указаны в договоре, а ваши родственники получили контактный номер администрации.

Кто-то в заднем ряду нервно рассмеялся. Смех быстро затих, потому что Максим Андреевич даже не улыбнулся. Кажется, он действительно заранее знал, какие мысли возникнут у стльких женщин при виде забора, охраны и мужчин в форме.

— Программа направлена на безопасное снижение веса, восстановление физической формы и формирование привычек, которые вы сможете сохранить после возвращения домой, — продолжил он. — Все проходит под медицинским контролем. Врач находится на территории круглосуточно. Нагрузки будут подбираться индивидуально с учетом результатов обследования, хронических заболеваний и текущего самочувствия. Здесь никто не собирается заставлять вас выполнять упражнения, которые могут причинить вред. Но прошу сразу понять одну простую вещь: отсутствие вреда не означает отсутствие усталости, дискомфорта и желания временами послать инструктора куда подальше.

Лариса рядом со мной чуть слышно пробормотала:

— Вот сейчас он впервые заговорил как человек. Даже мои ближайшие планы угадал.

Я толкнула ее локтем, хотя сама тоже едва удержалась от улыбки.

Максим тем временем коротко рассказал о распорядке. Подъем в семь утра, медицинский осмотр, зарядка, завтрак, тренировки, занятия с психологом и врачом по лечебной физкультуре. Телефоны действительно собирались хранить у администрации и выдавать по вечерам на ограниченное время. Питание было общим, но с индивидуальными поправками. Самостоятельно покидать жилую зону, пропускать занятия и приносить еду в палатки запрещалось.

При словах «приносить еду» несколько женщин одновременно посмотрели на сумки.

Максим это сразу заметил.

— Личные продукты нужно будет сдать сегодня во время проверки багажа. Лекарства оставят при вас после согласования с врачом. Косметику, фены и прочие предметы, не мешающие режиму, никто отбирать не собирается. Но заранее предупреждаю: электричество в жилой зоне работает по расписанию. Если кто-то привез пять приборов для укладки волос, использовать их одновременно не получится.

Лариса медленно повернула голову ко мне.

— Он уже догадался про фен, — прошептала она с искренним ужасом. —Возможно, даже про второй.

Максим дождался, пока снова станет тихо, и опустил взгляд в папку.

— Заселение и подробный инструктаж будут после первого теста. Сегодня нам необходимо оценить вашу бытовую выносливость: темп ходьбы, реакцию на неровную поверхность, способность двигаться в группе и выполнять простые указания. Маршрут составляет пять километров: два с половиной до контрольной точки и столько же обратно. На контрольной точке находятся продукты для сегодняшнего ужина. Каждая пара участница-инструктор получит часть груза и принесет ее на базу.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Все просто смотрели на него и пытались принять новую реальность. Мы приехали уставшие, голодные, в дорожной одежде, а нас собирались отправить в лес добывать ужин. Не охотиться, конечно, но общая идея все равно напоминала древний обряд посвящения.