— О чем нам разговаривать? — Алиса старалась, чтоб голос звучал ровно. — Земли мои. Я вдова. По закону...

— По закону? — он усмехнулся уже открыто. — Баронесса, вы правда думаете, что я приехал судиться за клочок земли с развалинами?

Он обвел рукой Каменный Лог — частокол, башню, людскую, копошащихся людей.

— Это? Мне это не нужно. У меня земли втрое больше, и те получше будут.

— Тогда зачем?

Лютобор подошел почти вплотную. Теперь она видела его лицо ясно — тонкое, хищное, с темными глазами, в которых плясали какие-то странные огоньки.

— Затем, — сказал он тихо, — что вы, баронесса, — не моя невестка.

Алиса замерла.

— Что?

— Вы не Искра, — сказал он спокойно. — Я знал Искру. Видел ее два раза. Забитая, молчаливая, с глазами затравленной лани. А вы — вы другая. Совсем другая.

— Люди меняются...

— Люди — да. Но не так. Не за пару месяцев. И не становятся из затравленной дуры тем, кем стали вы.

Он говорил тихо, чтоб другие не слышали. Со стороны могло показаться — просто разговор.

— Я не знаю, кто вы, — продолжал Лютобор. — И, честно говоря, мне все равно. Но я знаю, что вы сделали здесь то, что не смогла бы сделать моя невестка. Вы отбили нападение, накормили людей, заново отстраиваете крыло замка, заставили мужиков работать. Это стоит уважения.

— К чему вы клоните?

— К тому, — он выдержал паузу, — что у нас общий враг. Рутгер.

Алиса моргнула.

— Это он убил моего брата. И ребенка вашего — тоже он. Я знаю.

Внутри все похолодело.

— Откуда?

— Я собирал сведения несколько месяцев. — Лютобор говорил спокойно, буднично, как о погоде. — Кречет был моим братом, хоть и сволочью порядочной. Но его убили. И ребенка убили, чтоб наследников не осталось. А вас оставили в живых, чтоб вы тихо сдохли в развалинах и все думали — случайность.

— Рутгер заказал обоих. Через повитуху. Ту самую, что принимала роды. Она созналась перед смертью. Я нашел ее.

Алиса молчала. Слова падали в нее, как камни в воду.

— Я приехал не за землей, — сказал Лютобор. — Я приехал предложить союз. Мне нужен Рутгер мертвым. Вам, судя по всему, тоже. Вместе у нас больше шансов.

— А потом? — спросила Алиса. — После того, как он умрет?

— А потом — посмотрим. — Лютобор усмехнулся. — Может, станете моей женой и объединим земли. Может, разойдемся как в море корабли. Может, я просто подарю вам этот клочок и уеду. Время покажет.

Он протянул руку. В ней был свиток — плотный, запечатанный воском.

— Здесь документы. Все, что я собрал на Рутгера. Имена, даты, свидетели. Этого достаточно, чтоб заинтересовать столицу.

Алиса взяла свиток, но глаз не отвела.

— Почему я должна вам верить?

— А почему нет? — Лютобор пожал плечами. — Если б я хотел вас убить, я б не приехал один. Если б хотел отобрать земли — привез бы солдат. Я приехал один, без оружия, без свиты. И предлагаю сделку. Решайте.

Сзади подошел Михай. Встал чуть позади Алисы, но так, чтоб в любой момент закрыть собой.

Лютобор глянул на него, усмехнулся.

— Хранитель? — спросил он. — Хороший. Я бы тоже такого взял.

— Не твоего ума дело, — огрызнулся Михай.

— Моего, не моего, — Лютобор не обиделся. — Баронесса, время не ждет. Рутгер уже собирает людей. Через две- три недели он ударит снова. И тогда никакие документы не помогут.

Алиса смотрела на свиток в руках. Потом на Лютобора. Потом на Каменный Лог, на людей, которые ждали у ворот, на Леву, который сидел в санях и смотрел на происходящее с философским спокойствием.

— Заходите, — сказала она. — Поговорим.

Лютобор кивнул и пошел к людской.

Алиса обернулась к Михаю.

— Что думаешь?

— Думаю, что либо он гениальный лжец, либо говорит правду, — тихо ответил Михай. — Но документы посмотреть стоит.

— Посмотрим.

Она пошла следом, чувствуя, как под ногами скрипит снег.

Все менялось. Опять.

Они проговорили дотемна.

Лютобор разворачивал свитки, тыкал пальцем в строки, называл имена, даты, названия деревень. Алиса слушала, вникала, задавала вопросы. Михай сидел в углу, молчал, но каждое слово впитывал.

— Вот здесь, — Лютобор ткнул в очередной документ, — показания повитухи. Записано с ее слов, за две недели до смерти. Она назвала имя посредника — личного казначея Рутгера. Деньги переводили через купца из Вольных Городов.

— Этого достаточно для суда? — спросила Алиса.

— Для столичного — да. Если найти нужных людей.

— А вы нашли?

Лютобор усмехнулся.

— Нашел одного. Канцлер Северного Приказа терпеть не может Рутгера. Тот ему когда-то перешел дорогу в земельном споре. Если принести ему доказательства... Он сделает вид, что помогает. Этого хватит.

Алиса откинулась на лавку. Лева, дремавший у печи, приоткрыл глаз — проверить, все ли в порядке.

— Хорошо, — сказала она. — Допустим, я верю. Что вы предлагаете?

— Едем вместе, — просто ответил Лютобор. — Я, вы, ваш хромой друг. В столице я представлю вас нужным людям. Вы скажете то, что скажете. А дальше — как боги решат. А я буду рядом. Как союзник. Как брат вашего покойного мужа. Как человек, который хочет справедливости.

Алиса посмотрела на Михая. Тот едва заметно кивнул.

— Завтра, — решила Алиса. — Утром.

Лютобор встал, поклонился.

— Тогда позвольте попросить ночлега. Дорога долгая, ночь холодная.

— Флора! — крикнула Алиса. — Гостя в людскую, накормить, обогреть.

Флора возникла в дверях, глянула на Лютобора волком, но кивнула.

— Идемте, господин хороший. Не брезгуйте нашим хлебом.

Лютобор усмехнулся и вышел за ней.

Они остались вдвоем с Михаем. И Левой.

— Ну? — спросил Михай.

— Не знаю, — честно сказала Алиса. — Врет или нет, но документы настоящие. Я чувствую.

— Я тоже, — кивнул Михай. — И еще: он на вас смотрел. Как на бабу, которую хотел бы... — он запнулся. — В общем, не как на невестку.

Алиса усмехнулась.

— Влад смотрел, теперь этот.

— Влад, может, и вернется, — сказал Михай. — А этот уже здесь. Просто скажу: он опасный. Умный. И ему что-то нужно от вас, кроме войны с Рутгером.

— Знаю, — вздохнула Алиса. — Но выбора нет.

Она легла на кровать, укрылась тулупом. Лева тут же запрыгнул сверху, устроился на груди, заурчал.

— Лева, — шепнула она, — ты единственный, кому я верю безоговорочно.

Кот лизнул ее в подбородок.

За окном выл ветер. В людской гудели голоса — Флора кормила гостя, расспрашивала о столице, о дорогах, о погоде. Лютобор отвечал спокойно, обстоятельно.

Алиса закрыла глаза.

Ей снился лес.

Не тот, знакомый, за околицей, куда они ходили за хворостом, — другой. Древний, темный, первозданный. Деревья здесь были толщиной в дом, их кроны терялись где-то в серой мгле, сквозь которую не пробивался ни единый луч солнца. Корни переплетались так плотно, что, казалось, сама земля — это один огромный живой организм, дышащий, пульсирующий, ждущий.

Алиса шла босиком по мху. Мох был мягким, как шерсть, теплым, хотя вокруг стоял холод — тот особенный, древний холод, который не пробирает до костей, а просто напоминает: ты в месте, где время течет иначе. Она не мерзла. Она вообще не чувствовала тела — только легкость, только странное, пьянящее чувство полета.

Вокруг, в темноте, мерцали огоньки.

Синие, зеленые, белые — они плясали между стволами, переливались, манили. То приближались, касаясь кожи холодным светом, то отступали, прятались за корнями. В их мерцании угадывалось что-то живое, разумное. Они звали.

— Иди сюда, — шептали они голосами, похожими на шелест листвы. — Иди. Мы ждали.

Алиса шла на свет. Между деревьями, через корни, через древний, замшелый бурелом. Огоньки разбегались перед ней и смыкались за спиной, создавая коридор, туннель, ведущий куда-то в самое сердце леса.