Сначала просто так — на память о том, с чего все началось. Потом заметила: камень греет руки. Не сильно, но заметно. В мороз особенно. Суеверие, конечно, но приятно.

Лева, завидев камень, одобрительно муркнул — мол, я ж говорил, нужная вещь.

Во дворе уже кипела работа.

Бабы таскали воду, мужики чинили частокол, Спиридон с утра разжег горн и лупил молотом по железу — звук стоял на всю округу. Михай командовал, раздавал указания, сам таскал бревна, не обращая внимания на перевязанную руку.

— Барыня! — окликнул он, завидев Алису. — Там обозы идут!

— Какие обозы?

— Из соседних деревенек. Люди которые от Рутгера бегут. Слышали про бой, теперь к нам просятся. Пускать?

Алиса посмотрела на дорогу. По заснеженному тракту тянулись сани, телеги, просто люди с узлами на плечах. Бабы, дети, старики, пара мужиков с вилами.

— Сколько их?

— Десяток семей. Может, больше.

— Пускать, — решила Алиса. — Жилье где?

— В людской потеснятся. В башне можно. Кто-то к Флоре пойдет, кто-то в сараях перебьется. Не впервой.

— Распределяй. Флоре скажи — пусть баб организует, накормить всех, обогреть.

Михай кивнул и побежал к воротам.

Алиса смотрела, как в Каменный Лог втекают новые люди. Усталые, перепуганные, замерзшие.

К вечеру деревня выросла вдвое.

В людской яблоку негде было упасть — люди сидели на лавках, на полу, на мешках. Флора с помощницами разливали похлебку, раздавали хлеб. Пахом, уже оклемавшийся, сидел у печи и рассказывал в сотый раз, как они рубились с рутгеровыми.

— А барыня наша, — вещал он, — как вышла с ножом! А кот ее — ну чисто бес! Прыг мордовороту прямо в харю!

Дети слушали, раскрыв рты. Мужики кивали — мол, сами видели.

Алиса стояла в углу, слушала и не знала, плакать или смеяться. Ее уже в легенду превратили.

Из людской она выскользнула незаметно.

На дворе мороз крепчал, но ветра не было. Звезды горели ярко, и луна заливала снег серебром. Красиво.

— Барыня, — раздалось из темноты.

Алиса обернулась. Из-за поленницы вышла старуха в темном платке. Велена.

Она подошла ближе, взяла Алису за руку, разжала пальцы. Камень с двумя кругами лежал на ладони — Алиса даже не заметила, когда достала его.

— Греет?

— Греет.

Велена кивнула, повертела камень в узловатых пальцах.

— Пора, — сказала она. — Говорить пора. Про то, зачем ты здесь.

Алиса почувствовала, как внутри холодеет. Не от мороза — от слов.

— Я здесь, потому что...

— Потому что мир трещит, — перебила Велена. — Равновесие сломалось. Давно, еще до тебя. Кто-то убил старую магию, кто-то спрятал ключи, кто-то продал душу за власть. А ты — ты ключ.

— Какой ключ?

— Самый главный. К жизни. К смерти. К тому, что было до людей.

Велена подняла камень к луне. Тот вдруг засветился — слабо, но явно. Алиса отшатнулась.

— Видишь? — старуха улыбнулась беззубым ртом. — Он тебя признал. Тебя, а не ту, что была в этом теле. Ты — другая. Издалека. Таких раньше называли провидцами.

— Я не провидец. Я повар.

— Повар, — хмыкнула Велена. — А то, что ты печь заново сложила за неделю? А то, что людей накормила, когда они дохли с голоду? А то, что вчера мужика с топором зарезала, хоть никогда в руках оружия не держала? Это магия, — твердо сказала Велена. — Другая. Магия жизни. Магия огня. Магия, которая внутри тебя была всегда. Просто там, откуда ты пришла, она спала. А здесь — проснулась.

Алиса молчала.

Камень в руке пульсировал теплом, как живой.

— Что мне делать? — спросила она наконец.

— Жить, — пожала плечами Велена. — Искать. Слушать. Когда придет время — поймешь. А камень носи. Он защитит. От всего, — старуха повернулась и пошла в темноту. — И от людей, и от нелюдей. И от того, что внутри тебя просыпается.

— Велена! — окликнула Алиса. — А ты? Ты кто?

Старуха остановилась, обернулась.

— Я та, кто ждала, — сказала она. — Долго ждала. Тысячу лет почти. Устала уже. Хорошо, что ты пришла.

И исчезла. Просто растворилась в темноте, будто ее и не было.

Алиса стояла, сжимая камень, и не знала, что думать.

Лева вылез из-за поленницы, потерся о ноги.

— Ты видел? — спросила Алиса.

Кот зевнул.

— А если не видел — тогда у меня точно крыша едет.

Она пошла в избу. На пороге обернулась, посмотрела на холм за рекой. Там снова мигал огонек. Уже привычно, почти по-родному.

Утром пришлось хоронить Лукьяна.

Того самого мужика, что погиб в бою. Немолодой уже, с седой бородой, вечно молчаливый — Алиса даже имени его толком не знала. Но Флора сказала: трое детей осталось, жена померла года два назад. Теперь сироты.

Хоронили по местному обычаю.

Тело завернули в холстину, положили на сани и вывезли за околицу, к старому дубу. Там уже горел костер — жреца в Каменном Логе не было, обряд проводил Пахом как самый старый.

— Мор, прими раба твоего Лукьяна, — бормотал он, бросая в огонь горсть зерна. — Не держи зла на живых, не таи обиды. Земля ему пухом, небо ему светом, Двуединый рассудит.

Бабы выли, дети смотрели круглыми глазами. Алиса стояла в стороне, сжимая в кармане теплый камень.

Когда тело положили в костер и огонь взметнулся до неба, Михай подошел, встал рядом.

Они вернулись в деревню, где уже кипела работа. Новые люди, новые заботы, новая жизнь.

Алиса смотрела на все это и вдруг поняла: она не хочет уходить. Не хочет возвращаться. Это место — ее. Эти люди — ее. И она будет драться за них. Не ради выживания — ради того, чтобы они жили.

— Лева, — позвала она.

Кот прибежал, задрав хвост.

— Пойдем людей кормить. Работы много.

Они пошли к людской. За спиной догорал костер, а впереди была жизнь.

Дорогие читательницы!

Готовьтесь к погружению в новую книгу любимой серии «Хранители равновесия» — книга «Искра. Ледяное пламя» уже на подходе!

Эта история не просто развлечёт — она заставит задуматься. Как не потерять себя, когда внутри просыпается древняя сила, готовая поглотить всё вокруг?

Искра стоит на краю пропасти — и только вы можете быть рядом в этот решающий момент.

Чтобы не упустить выход книги и получить максимум впечатлений, подписывайтесь на меня или добавляйте в друзья.

Пусть ваше сердце не пропустит биение этой истории!

Книга будет БЕСПЛАТНАЯ.

Утро в Каменном Логе пахло дымом, хвоей и свежим снегом.

Алиса стояла у людской, раздавала указания, когда Пахом, дежуривший у ворот, вдруг засвистел — пронзительно, по-разбойничьи.

— Барыня! — заорал он. — Гости!

Алиса обернулась.

Из-за поворота, со стороны замерзшей реки, выезжали всадники. Трое. Впереди — вороной конь, черный плащ, серебряный знак на груди. За ним — двое: один молодой, вертлявый, с острым взглядом; второй постарше, с рубленым шрамом через всю щеку, похожий на бывалого волка.

— Ох ты ж, — выдохнул Михай, появляясь рядом. — Инквизиция пожаловала. Не одни.

— Вижу, — коротко ответила Алиса.

Лева, дремавший на заборе, спрыгнул вниз и замер у ее ног. Шерсть на загривке встала дыбом, но кот молчал. Смотрел. Оценивал.

Всадники приблизились. Ворота открылись — Пахом дернул засов быстрее, чем сам ожидал. Сопровождающие въехали первыми, оглядели двор цепкими взглядами, и только потом кивнули своему господину.

Влад спешился. Плащ взметнулся, открывая на поясе меч — не церемониальный, самый что ни на есть боевой.

— Баронесса, — он кивнул официально, холодно. — Я обещал вернуться.

— Обещали, — согласилась Алиса. — Я и не сомневалась.