Сопровождающие тем временем уже изучили двор, людей, частокол, свежие могилы за околицей. Молодой, вертлявый, что-то шепнул старшему. Тот кивнул, но с места не двинулся — ждал.

— Разрешите осмотреть владения? — спросил Влад.

— Смотрите, — Алиса повела рукой. — Только людей не пугайте. Они и так напуганы.

Влад кивнул и пошел. Не спеша, внимательно, как хозяин, который присматривает новое имение. Сопровождающие — чуть поодаль, но так, чтобы прикрыть со всех сторон.

Алиса двинулась рядом.

— Сколько их было? Ваши потери? — спросил Влад, кивая на могилы.

— Двадцать. Может, чуть больше. Один погиб. Трое раненых.

Влад остановился. Посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

— Двадцать против горстки мужиков с топорами? И вы потеряли одного?

— Ямы, — коротко ответила Алиса. — Колья на дне. И кипяток.

— И кипяток, — повторил Влад. В голосе — не насмешка, скорее удивление.

— И кот, — добавила Алиса.

— Кот?

— Вон тот.

Она кивнула на Леву, который сидел под забором и смотрел на Влада с выражением «ты, конечно, важный, но я тут главный». Кот приосанился, будто понимал, о ком речь.

Владислав фон Торн, Верховный Инквизитор Северных Провинций, человек, перед которым трепетали сильные мира сего, посмотрел на пушистого серого кота и — усмехнулся.

— Редкий зверь, — сказал он.

Они пошли дальше. Люди жались к стенам, но не разбегались. Смотрели с любопытством пополам со страхом. Кто-то крестился двумя перстами, кто-то прятал детей за спины.

Сопровождающие тем временем осваивались. Молодой, вертлявый, подошел к колодцу, где Флора с бабами набирали воду. Окинул взглядом фигуры, ухмыльнулся.

— А ничего бабы тут у вас, — сказал он, обращаясь к старшему. — Дикие, но ладные.

Флора вспыхнула, но смолчала. Старший, со шрамом, только глянул на молодого — и тот притих.

Алиса услышала, обернулась.

— Ты бы, мил человек, — сказала она спокойно, но так, что мужики у частокола подобрались, — руками не размахивал. Тут бабы простые, но мужья у них топорами машут. Не ровен час, зашибут ненароком.

Молодой хотел огрызнуться, но старший положил руку ему на плечо.

— Цыц, — сказал коротко. И кивнул Алисе: — Извиняйте, баронесса. Молодой, глупый.

Влад наблюдал за этой сценой молча. В глазах — ни тени улыбки, но что-то мелькнуло. То ли одобрение, то ли интерес.

— Пройдемте, — сказал он Алисе. — Поговорим.

Они отошли к старой башне, где было безлюдно. Сопровождающие остались у ворот — следили за двором, но достаточно далеко, чтобы не слышать.

— Баронесса, — Влад говорил тихо, почти доверительно. — Я здесь не только как инквизитор. Еще и как человек, которому надоел Рутгер.

Алиса подняла бровь.

— Он уже давно перегибает палку. Нападать на соседей, собирать людей, терроризировать крестьян... На него давно жалуются. Но доказательств не было. А теперь — есть.

— Вы хотите, чтобы я дала показания?

— Хочу, чтобы вы знали: если решите — у вас будут союзники. В столице.

— У меня? — усмехнулась Алиса. — У баронессы без гроша, без войска, без связей?

— У женщины, которая отбилась от двадцати головорезов с помощью кольев и кота, — поправил Влад. — Такие союзники сами по себе ценность.

Алиса смотрела на него, пытаясь понять, где ловушка. Но лицо инквизитора было непроницаемо.

— Зачем вам это? — спросила она прямо.

— Затем, — он помолчал, — что мир меняется. Старые порядки рушатся. Рутгеры думают, что можно жить по-старому: грабить, убивать, насиловать. Но так больше нельзя. И я хочу быть на той стороне, где строят, а не разрушают.

Он выдержал паузу. Потом добавил тише:

— И еще... вы мне интересны, баронесса. Не как подозреваемая. Как человек.

Алиса почувствовала, как внутри что-то екнуло. Она не хотела этого чувствовать. Слишком опасно. Слишком сложно.

— Я подумаю, — сказала она сухо. — О показаниях.

Влад кивнул. Достал из-за пазухи небольшой сверток, протянул.

— Это вам. Не как инквизитор — как... неважно. Возьмите. Лекарство для раненых. Из столицы, хорошее. И соль там у седла. Знаю, с этим у вас трудно.

Алиса взяла сверток. Руки чуть дрогнули.

— Не благодарите, — он развернулся, шагнул к коню. На полпути остановился, обернулся. — И еще, баронесса. Берегите кота. Такие звери редко встречаются.

Он сел на коня, махнул рукой сопровождающим. Те подтянулись, и все трое выехали со двора.

Старший, со шрамом, проезжая мимо Алисы, придержал коня.

— Мужики у вас молодцы, — сказал он коротко. — Дрались как надо. С такими можно дело иметь.

И уехал.

Пыль от копыт осела на снег. Ворота закрылись. Тишина.

Алиса стояла посреди двора, сжимая в руках сверток, и смотрела вслед.

Подошел Михай. Молча взял сверток, развернул. Понюхал.

— Хорошее лекарство, — сказал он. — Дорогое. И соль — чистая, крупная. Такая только в столице бывает.

— Он на вас смотрел, — добавил Михай. — Не как на подозреваемую. Как на женщину. Опять.

Алиса усмехнулась. Но щеки предательски теплели.

Лева потерся о ноги, заурчал. Мол, все правильно, хозяйка, ты у меня самая лучшая, а эти инквизиторы... ну, тоже ничего, если с подарками.

Алиса наклонилась, погладила кота.

— Пошли, Лева. Людей кормить.

Они пошли к людской. На холме за рекой снова мигал огонек. Алиса уже не оборачивалась.

Людская гудела как растревоженный улей.

Алиса сидела во главе стола — не потому что хотела, а потому что все смотрели на нее и ждали. Справа — Михай, хмурый, с перевязанной рукой. Слева — Спиридон, с красными от бессонницы глазами, но трезвый. Дальше — Пахом, который уже оклемался и даже порывался вставать, но Алиса велела сидеть. Флора с поджатыми губами. И еще трое мужиков, которых Алиса знала плохо, но которые в бою показали себя хорошо.

Лева, как обычно, занял стратегическую позицию на печи — оттуда было видно всех.

— Значит так, — начала Алиса без предисловий. — Рутгер не успокоится. Мы отбили первый наскок, но будет второй. Вопрос: что делаем?

— Воевать, — буркнул Спиридон сразу. — Чего думать? Сами нападем, пока он не собрался.

— С чем? — Михай поднял голову. — У нас мужиков — тридцать, считая баб. У него — пятьдесят, если всех поднимет. Самим идти — себя хоронить.

— А сидеть и ждать — не хоронить? — огрызнулся Спиридон.

— А сидеть и ждать — время выиграть, — спокойно ответил Михай. — Укрепиться, запасы сделать, людей собрать. К весне у нас вдвое больше будет.

— До весны нас Рутгер сожрет, — Пахом крякнул, почесал бороду. — Он же не дурак, он пока снег не растаял, ударит. По санному пути.

— Значит, надо не ждать, — вмешалась Флора неожиданно для всех. — Надо, чтоб он не мог ударить.

— Это как? — Спиридон глянул на нее скептически.

— А так. Чтоб у него самого заботы появились. Чтоб не до нас было.

Все замолчали, переваривая.

— Ты про что? — спросил Михай.

— Про то, что бабы говорят, — Флора замялась, но продолжила. — У Рутгера не все гладко. Мужики его не любят, кормит плохо, платит мало. Если б кто поджег там что или скотину попустил...

— Поджог? — Алиса усмехнулась. — Ты предлагаешь диверсию?

— А что? — Флора осмелела. — Мы бабы — можем. Незаметно. Под видом нищих, странниц. Пока мужики воюют, бабы дело сделают.

Алиса слушала и удивлялась. Вот это поворот. Тихая Флора, вечно с опущенными глазами, предлагает партизанскую войну.

— Рискованно, — сказала она. — Если поймают — убьют.

— А тут не поймают, — Флора поджала губы. — Я не одна пойду. У меня сестра в той деревне замужем, через две от Рутгера. Прикроет.

— Подумаем, — остановила Алиса. — Это не на сегодня.

Она обвела взглядом собравшихся.

— Есть еще один вариант. Влад, инквизитор, сказал, что в столице есть люди, которые хотят приструнить Рутгера. Если поехать, дать показания...