Влад нашел ее на крыльце за час до того, как небо на востоке начало светлеть.

— Пора, — сказал он.

Она кивнула, поднялась.

У ворот уже ждали. Лютобор стоял, опираясь на меч, бледный, но решительный. Рядом с ним — молодой парень, которого Алиса видела несколько раз, но имени не запомнила. Оруженосец, как представил его Лютобор. Михай, хмурый, сжимающий в руках топор, и Лева, который уже успел превратиться в волка и сидел у дороги, положив голову на лапы.

— Только не говори, что мы идем всей деревней, — сказала Алиса, оглядывая компанию.

— Нас пятеро, — ответил Влад. — Пятерых легче спрятать, чем отряд. И быстрее.

— А если нападут?

— Если нападут — мы прорвемся. Если нет — тем лучше.

Они двинулись в лес. Сначала шли молча.

Лес стоял черной стеной, и даже когда рассвело, в нем было сумрачно, зябко, неуютно. Ветви смыкались над головой, пропуская только редкие лучи света, и тени от них ложились на дорогу полосами, как решетка.

Влад шел впереди, уверенно, будто знал каждую тропу, каждый поворот. Алиса смотрела на его спину и думала о том, что он изменился за последние дни. Не внешне — внутри. Голос стал тише, движения плавнее, и в глазах его иногда появлялось что-то, чего она не могла понять.

— Ты знаешь дорогу? — спросил Лютобор, когда они углубились в чащу.

— Знал, — ответил Влад, не оборачиваясь.

— Когда?

— В прошлой жизни.

Ответ был странным, и Алиса заметила, как Лютобор переглянулся с Михаем.

Они шли дальше.

К полудню лес начал меняться. Деревья здесь росли реже, но были толще, старше. Корни их вздымались над землей, переплетались, образуя причудливые арки, и под этими арками собиралась тьма — даже днем она не рассеивалась, а сгущалась, становилась плотной, почти осязаемой.

— Здесь, — сказал Влад, останавливаясь на краю небольшой поляны. — Отсюда начинается его земля.

— Чья? — спросил Михай.

— Канцлера. Ордена. Того, кто ждет нас внизу.

Алиса подошла к краю поляны. Воздух здесь был тяжелым, пахло гнилью и чем-то еще, сладковато-тошнотворным, от чего к горлу подкатывала тошнота. Лева, шедший рядом, зарычал — низко, протяжно, предупреждая.

— Мы пойдем дальше, — сказала Алиса.

— Стой, — голос Влада прозвучал резко. — Дай посмотреть.

Он шагнул вперед, на поляну, и Алиса увидела, как он изменился. Его походка стала другой — более плавной, почти хищной. Голова чуть наклонена, руки расслаблены, но готовы к бою. Он обошел поляну по кругу, присел на корточки, потрогал землю.

— Здесь была засада, — сказал он. — Неделю назад. Четверо. Они ждали, но кто-то предупредил.

— Откуда ты знаешь? — спросил Лютобор.

— Вижу. — Влад поднялся, отряхнул руки. — Следы. Кровь. Стрелы вон там, в кустах. И еще… — он замолчал, повернулся к лесу. — Нас ждут.

— Где?

— Впереди. Они знают, что мы идем.

Алиса сжала посох.

— Откуда?

Влад посмотрел на нее. В его глазах на секунду мелькнуло что-то чужое — темное, глубокое, пугающее.

— Они всегда знают, — сказал он.

Дальше пошли быстрее. Влад вел их через лес, не сбиваясь с пути, но Алиса чувствовала, что с ним происходит что-то неладное. Он то говорил без умолку, рассказывал о местах, где они проходили, о битвах, которые здесь были, о людях, которые здесь жили, — то замолкал на час, и лицо его становилось чужим, отстраненным, будто он был не здесь, а где-то далеко.

— Влад, — позвала Алиса, когда они остановились на привал.

Он не ответил. Стоял у дерева, смотрел в одну точку, и пальцы его сжимали рукоять меча так, что побелели костяшки.

— Влад! — она коснулась его плеча.

Он вздрогнул, обернулся, и в глазах его была пустота.

— А? — спросил он, будто очнулся ото сна. Он помотал головой, провел рукой по лицу. — Прости. Я… я отвлекся.

— Ты знаешь, где мы?

Он огляделся. Взгляд его стал осмысленным.

— Мы прошли овраг. Дальше будет ручей. За ним — старый тракт. А за трактом — капище.

— Ты говорил об этом, когда мы только вышли, — заметил Лютобор. — И сейчас говоришь то же самое.

— Потому что это важно, — ответил Влад, но в голосе его не было уверенности.

Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри растет тревога. Он знал дорогу. Он знал, куда идти. Но иногда ей казалось, что он знает слишком хорошо. Будто он был здесь раньше. Будто он возвращался.

— Ты бывал здесь? — спросила она прямо.

Влад посмотрел на нее. В его глазах что-то дрогнуло.

— Я не знаю, — ответил он. — Мне кажется, что да. Но это невозможно. Я не был здесь никогда.

— И все же ты знаешь каждую тропу.

— Знаю, — он помолчал. — Иногда мне снятся сны. Я иду по лесу, по такой же дороге, и знаю, что будет за поворотом. А когда просыпаюсь — не помню ничего. Только страх.

— Страх?

— Что я не один. Что внутри меня кто-то есть. Кто-то, кто знает больше, чем я.

Они смотрели друг на друга, и в этот момент Алиса поняла: то, что она чувствовала раньше, было не ее воображением. С Владом действительно что-то происходило. Что-то, чего он не понимал. Или не хотел понимать.

— Мы вернем детей, — сказала она. — А потом разберемся с этим.

— Разберемся, — повторил он, и в голосе его снова появилась та странная уверенность, которой не было минуту назад.

Они вышли к ручью к вечеру. Вода была черной — не от грязи, от чего-то другого, что жило в ней, не давая солнцу проникнуть на дно. Алиса присела на берегу, зачерпнула ладонью, но пить не стала — вода была холодной, как лед, и пахла железом.

— Не пей, — сказал Влад, садясь рядом. — Она мертвая. В нее спустили тьму. Все, что жило здесь, умерло. Рыба, растения, даже насекомые. Вода чистая, но мертвая.

Алиса посмотрела на ручей. Он тек медленно, едва шевелясь, и в его глубине не было ничего — ни водорослей, ни камней, ни жизни.

— Как далеко до капища? — спросил Михай.

— Час ходу, — ответил Влад. — Если идти быстро. Если не наткнемся на засаду.

Он поднялся, подошел к краю поляны, вглядываясь в темноту между деревьями.

— Они уже знают, что мы здесь, — сказал он. — Чувствуют.

— Как ты? — спросил Лютобор.

Влад обернулся.

— Как я?

— Ты чувствуешь их так же, как они чувствуют нас? Или это они чувствуют тебя?

Наступила тишина.

Алиса видела, как напряглись плечи Влада, как его рука легла на рукоять меча, как Лева, сидевший у ее ног, вдруг поднял голову и замер, глядя на инквизитора.

— Я не знаю, — медленно сказал Влад. — Я не знаю, что я чувствую. Иногда мне кажется, что я — это они. А иногда — что они — это я.

Он повернулся к ним, и в лунном свете его лицо казалось бледным, как у мертвеца.

— Вы должны знать, — сказал он. — Если что-то пойдет не так… если я начну… меняться… вы должны меня остановить.

— Как? — спросил Михай.

— Любым способом.

Алиса встала, подошла к нему, взяла за руку.

— Мы не будем тебя останавливать, — сказала она. — Мы будем с тобой.

— Ты не понимаешь, — он посмотрел на нее, и в глазах его была такая боль, что у нее перехватило дыхание. — Там, внутри, есть кто-то. Он ждет. Он хочет выйти. И когда это случится… я не смогу контролировать себя. Я не смогу… защитить тебя.

— А я не просила меня защищать, — ответила Алиса. — Я просила быть рядом.

Она обняла его.

Это случилось само собой — не решение, не выбор, не обдуманный шаг, а просто движение тела, которое устало сражаться, устало выбирать, устало быть сильным. Руки сами поднялись, сами легли ему на плечи, сами притянули ближе. И он, этот высокий, жесткий, сломанный человек, который не умел быть мягким даже во сне, обнял ее в ответ.

Он прижал ее к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет.

Будто знал, что любое чудо в этом мире дается слишком дорогой ценой, а она была его чудом — единственным, последним, непрошеным. Его пальцы вцепились в ее плащ, сжались, будто хотели удержать, вобрать, защитить от всего, что еще ждало впереди. Губы его прижались к ее волосам, и она почувствовала, как дрожит его дыхание — не от холода, нет, от чего-то другого, что он не умел называть словами.