Для таких родов, как фон Заксен, одного трудолюбия мало. Нужна судьба, нужно покровительство свыше, нужен та самая «фортуна», о котором грезят многие, но пожинают единицы. Адальберт хотел знать, какой узел судьбы завязался в этом крестьянском доме.

— И еще, — добавил Адальберт. — Передай на кухню: завтра к полудню пусть приготовят то «сердечное зелье», что ты привез. Хочу отведать.

Франц поклонился и вышел, уже обдумывая, как через местных свах разузнать данные девчонки и где раздобыть свежей рыбы с зеленью.

Вернувшись в деревню, Ганс собрал жену и дочь, чтобы рассказать о полученном поместье. Вспомнив о документах, которые надлежало передать старосте, он наскоро прихватил пару упаковок сладостей и отправился в дом главы деревни.

Староста, только что закончивший трапезу, был немало удивлен приходу Ганса. Выслушав объяснения и приняв бумаги, он нахмурился: — Ты купил Старое Северное? У дома фон Заксен? — Нет, — поспешно ответил Ганс, опасаясь заговорить о крабах, дабы не показаться безумцем. — Господин Адальберт подарил мне его в обмен на рецепт блюда, что я продал в ресторан.

Староста замолчал. Дом фон Заксен — первая фамилия в уезде, чей предок дослужился до высоких чинов в столице, — был не чета простым смертным. Допытываться было опасно. Ганс, поняв, что лишних вопросов не последует, с облегчением вздохнул.

Когда Ганс ушел, жена старосты зашептала: — Почему ты не выведал, что за кушанье стоит целого поместья? — Не нам тягаться с домом фон Заксен, — отрезал староста. — Лучше вели сыну сходить в город и выведать, что там нынче обсуждают в «Четырех морях». Если они платят такие деньги за рецепт, значит, там кроется выгода.

Дома, когда Марта услышала о тридцати моргенах пшеницы, она лишь воздела руки к небу: — Благодарение богам! Свершилось! Ильза, чьи мысли были заняты лишь практической стороной дела, спросила: — Папа, теперь, когда у нас есть своя земля, мы сможем каждый день есть белый хлеб?

Ганс, доселе не задумывавшийся о доходах с новых земель, взглянул на дочь. Семья была невелика, и даже если бы они питались только хлебом, это не разорило бы их. — Да, — твердо ответил он. — С сегодняшнего дня будем есть белый хлеб каждый день.

Ильза, чьи думы были далеки от тягот полевых работ, лишь довольно улыбнулась. Столько земли и всё ради того, чтобы в её миске всегда был белый хлеб. Что до возни с землей, то это пускай делает кто угодно, только не она.

Ганс, глядя на ларец с кабальными грамотами, где значились шестьдесят три души, пребывал в растерянности. — Целое село людей, — пробормотал он. — Мы сроду наемных работников не держали, только на постройку дома мастеров звали. Как ими править?

— Папа, — подсказала Ильза, — вспомни управляющего Франца. Его люди исполняли всё, едва он успевал раскрыть рот. Раз такой человек служит Адальберту фон Заксену, значит, порядок в их поместьях налажен на совесть. Нам и делать-то ничего не нужно: главное — вовремя собирать оброк.

Ильза озвучила свою заветную мечту: получать плоды чужих трудов, не вникая в их суть. Ганс, почувствовав, как с души падает камень, согласно кивнул. В самом деле, дом фон Заксен — не чета деревенским, у них всё по струнке. Негоже вмешиваться в их устои, достаточно просто ждать, когда потекут деньги. Скрепленный печатью ларец внушал уверенность: теперь их жизнь стала проще. Марта, привыкшая во всём полагаться на мужа, была рада вдвойне — работать в поле больше не нужно, да и деньги сами идут в руки. С тем они и легли спать.

На следующее утро Ганс отправился в город за вином и мясом, а к полудню вернулся вместе с мастером и двумя его помощниками. Тот, приложившись к курительной трубке, обошел усадьбу, внимательно изучая почву, и указал точки: колодец рыть у пристройки в юго-западном углу, погреб — у северо-восточной стены.

Работа закипела. Мастер, опытный колодезный мастер, сбросил верхнюю одежду и сам спустился в узкий проем, ловко выбивая ступени в стене шахты. Ганс, убедившись, что дело в надежных руках, присматривал за рабочими, пока Марта и Ильза хлопотали по хозяйству или уходили в горы за ягодами. Они не ведали, что за пределами их двора молва уже разнеслась по всей округе.

Жена старосты не давала сыну покоя, три дня подряд отправляя того в город. Наконец, он принес весть: в «Четырех морях» ввели новое блюдо — «Сердечный достаток», и оно стало настолько популярным, что цена на куриную грудку в городе подскочила до пятнадцати грошей.

Узнав, что ресторан купил рецепт именно этого блюда, жена старосты едва не разрыдалась от досады. Оказалось, «Сердечный достаток» — это просто обычная полевая трава, томленая с курицей. В тот день, когда Ганс праздновал окончание работ на стропилах, староста вернулся домой и описал жене угощение. Та, из любопытства приготовив его, обнаружила, что вкус на самом деле отменный, и с тех пор частенько подавала его к столу. Она кусала локти: почему же этот рецепт продал Ганс, а не она? Её-то кулинарное мастерство куда выше, чем у Марты!

Однако староста, человек рассудительный, быстро привел жену в чувство: — Оставь свои пустые грезы! Ты думаешь, дом фон Заксен можно обвести вокруг пальца? Ты правда веришь, что они не знали, что покупают?

Он знал: с домом фон Заксен шутки плохи, и лучше не лезть в чужие дела, когда речь заходит о столь могущественных людях.

— В тот день на пиру было несколько сотен человек, кто не знает, что те блюда готовила жена Ганса, госпожа Марта? — отрезал староста. — Радуйся, что ты сама не пошла в ресторан «Четыре моря» продавать рецепт. Если бы дом фон Заксен уличил тебя в подделке, они бы приволокли тебя в уездный магистрат, где тебе всыпали бы столько палок, что мало бы не показалось.

После отповеди мужа гнев и зависть в душе жены старосты поутихли, но место им заняли новые замыслы. Она была уверена: если уж Марта справилась, то ей и подавно под силу придумать рецепт еще лучше. Разве сложно найти новую траву для тушения? Раньше она об этом не задумывалась, потому что в доме и без того было вдоволь еды, но теперь она решила каждый день пробовать новый полевой сбор, веря, что непременно превзойдет жену Ганса. С тех пор на столе у старосты стало появляться по дополнительной миске с редкими травами. Староста, глядя на это, делал вид, что ничего не замечает, — втайне он и сам лелеял мечту обменять какой-нибудь рецепт на поместье.

С тех пор как в городе подскочила цена на куриную грудку, торговец, продававший рыбу, поднял цены и на свой товар. Сельские женщины, услышав, что теперь за каждую рыбину нужно платить на пять грошей больше, всполошились и принялись спорить с торговцем.

Тот не злился, лишь спокойно отвечал: — Нынче куриная грудка в такой цене. Ресторан «Четыре моря» в городе скупает её по этой ставке в любом количестве. Мне же лень лишний раз ехать в город ради пары рыб, вот и приходится торговать здесь.

Женщинам ничего не оставалось, кроме как ворчать, но рыбу покупать.

В обед одна из них пожаловалась мужу на подорожание. Муж как раз собирался в город продавать ягоды, поэтому по пути решил поинтересоваться у помощника в лавке лекарств, что к чему. Так он узнал новости об успехе блюда «Сердечный достаток» в ресторане «Четыре моря».

В деревне не один человек промышлял сбором барбариса, поэтому уже через несколько дней все — от мала до велика — знали причину роста цен на куриную грудку: все дело было в популярности блюда из городского ресторана.

Впрочем, новость эта так и осталась лишь праздным слухом. Подорожание цен на рыбу было несущественным, а доходы от продажи барбариса позволяли семьям жить без нужды. Так что, кроме ворчания во время покупки рыбы, никакой суеты в деревне не прибавилось — люди продолжали жить своим чередом.

Настоящий переполох вызвал приход старосты Герхарда.

Этот староста, узнав о смене хозяина, с той поры ни днем, ни ночью не находил покоя, а на сердце у него скребли кошки. Однако прошло уже пять дней, а новый господин носа не казал.