Услышав это, Марта сперва хотела было возразить - мол, на такую жарку уйдет уйма дорогого свиного сала. Но едва дочка упомянула рождественские клецки, перед глазами женщины встала горькая картина прошлых лет. Она вспомнила, как в один из праздничных вечеров в старом доме Ганса вся деревенская ребятня толпилась у кухонного очага в ожидании угощения. Тогда свекровь раздала всем внукам по сочной румяной клецке, некоторым даже по две досталось и лишь маленькую Ильзу обошли стороной, словно чужую. С того самого дня девочка больше никогда не ходила смотреть, как на кухне жарят праздничные яства, чтобы лишний раз не терпеть обиду. Сердце Марты болезненно сжалось от этих воспоминаний, и она твердо ответила: — Ладно, доченька, будь по-твоему. Подрумяним нашу рыбешку в масле!
И вот, в этот полуденный час за обеденным столом под навесом будущий староста Фридрих, после вчерашней свиной ботвы от батата, сподобился отведать диковинной жареной кошачьей рыбешки.
Сидевшие за столом Ганс-Старший и сам Фридрих отродясь в своем доме кошек не держали и про такую сорную рыбу знать не знали. Они лишь удивленно причмокивали: хоть рыбешка и была мелкой, но в обилии кипящего сала она зажарилась до такой степени, что кости и мясо стали хрустящими и ароматными. Мужчины с удовольствием разжевывали хрустящие кусочки, проглатывая их целиком вместе с головами и хвостами.
Видя такое дело, Фридрих тоже подцепил ложкой одну рыбку, отправил в рот, да так и застыл от удивления, позабыв про все свои чинные мысли, теперь его было не оторвать от миски.
Ильза же уплетала угощение с самым невозмутимым видом, ведь она еще у костра тайно стащила со сковороды и съела три самые румяные рыбки.
Марта, глядя на то, с каким аппетитом мужчины уничтожают ее стряпню, сама не удержалась, попробовала одну штучку. Почувствовав на языке невероятный хруст и соленый мясной вкус, она принялась лихорадочно подсчитывать в уме: «Пусть на эту жарку и ушло немало свиного сала, но если рассудить по совести, вся рыбешка обошлась нам в цену двух сырых яиц. А ведь на обычную яичницу для семьи нужно потратить никак не меньше трех штук, да еще и жир со сковороды посчитать». Выходило, что такую хрустящую рыбку вполне можно было готовить для домашнего стола и в будние дни, без всякого ущерба для кошелька.
А зеленый лист кувшиночника, что достался им даром, Ильза после обеда не выбросила, а велела матери мелко нарезать и добавить в кувшин с прохладным барбарисовым взваром. Обычные мужчины выпили напиток и ничего примечательного не заметили и лишь проницательный Фридрих сразу уловил необычную свежесть и тонкий аромат речной зелени, отчего в его душе снова шевельнулось немалое удивление крестьянской смекалке кузины.
Едва полуденный зной пошел на убыль, Марта взяла Ильзу и отправилась к общинному лесу. Увидев, с каким неистовым рвением, словно желая истребить сорняки под корень — матушка принялась косить дикую полынь, девочка поспешила её остановить: — Матушка, постой! Мы ведь на своем старом огороде всю полынь уже извели. — Коль старейшины скоро поделят и эти лесные склоны, у нас в хозяйстве и вовсе не останется целебной травы для окуривания.
Марта сперва хотела было возразить, что леса вокруг полно, но тут же вспомнила, что с каждым днем сородичей на холмах становится всё больше и все они одержимы сбором барбариса. Того и гляди, скоро у каждого куста появится свой хозяин, а крестьянину надежнее всего иметь то, что растет на собственной земле. Приняв решение, Марта бережно выкопала несколько кустов полыни вместе с земляным комом и аккуратно уложила их в плетеный короб.
Ильза, увидев это, окончательно успокоилась и принялась весело разыскивать среди зарослей дикую мяту и пахучую мелиссу. Орудуя маленьким заступом, она бережно пересаживала находки в свою девичью корзинку. Закончив сбор, они направились к своему собственному лесному наделу. И хотя весь их склон был густо покрыт колючим диким кустарником, на нем всё же нашлось несколько свободных уединенных местечек. Марта облюбовала ровную площадку у самого подножия холма и высадила туда полынь, а Ильза рядышком, без особого порядка, пристроила кустики мяты и мелиссы.
Вечером, едва солнце зашло, Ганс-Старший соорудил с наветренной стороны от навеса небольшой костер из сухой соломы, присыпав его сверху свежими листьями полыни. Над подворьем тут же поднялся густой шлейф сизого дыма. Стоило легкому ветерку дохнуть в сторону их жилища, как едкий, смолистый аромат заполнил весь навес и кружившие у входа полчища гнуса вмиг рассеялись.
Теперь, когда мошкара больше не донимала, Ильзе не нужно было сразу ложиться спать. Она вытащила наружу маленькую скамеечку и уселась дышать прохладой под открытым небом. В эту далекую аграрную эпоху летние ночи были лишены городского задымления и искусственного освещения и бархатный небосвод был украшен мириадами звезд. Они сияли так ярко и тесно, словно толпа простолюдинов на перроне во время праздничной ярмарки.
Благодаря доброму школьному обучению и энциклопедическим знаниям из прежней жизни, Ильза без труда отыскала среди миллионов светил величественный Млечный Путь и его главные жемчужины - Альтаир и Вегу, звездных Влюбленных. Девочка задумчиво подперла подбородок, глядя в высь: «Интересно, а этот мир и моя прежняя Земля, разделены ли они такой же непреодолимой звездной рекой? Доведется ли мне когда-нибудь, подобно легендарным влюбленным, хоть на миг вернуться назад или вновь увидеть родную планету?» Впрочем, Ильза обладала стойким и практичным характером, поэтому минутная грусть быстро сменилась привычным жизнелюбием: «Как бы то ни было, видеть знакомые созвездия уже великое утешение. К тому же сейчас лето, самое время для моего родного знака, когда его главная звезда сияет ярче всего». В прошлой жизни ей приходилось ради этого тащиться в загородную обсерваторию, а теперь достаточно было просто поднять голову. Выходит, этот суровый мир не так уж и плох, по крайней мере, смотреть на звезды здесь можно совершенно бесплатно.
Пока Ильза отдыхала, Марта продолжала хлопотать по хозяйству. Ей нужно было перемыть всю утварь после ужина, прибрать на летней кухне и перестирать одежду, скопившуюся за день. Но поскольку их новое подворье стояло далеко от пруда, Гансу-Старшему приходилось носить воду в тяжелых ведрах на коромысле. Марта искренне жалела мужа и не хотела утруждать его лишней работой. Живи они на старой усадьбе Ландберта, она бы просто унесла ворох белья к протекавшему неподалеку ручью. Там всегда собирались деревенские женщины и Марте, несмотря на её робость, было не страшно стирать в их компании. Но здесь, на отшибе, где в радиусе полумили не было ни души, женщина попросту боялась идти к воде в сумерках одна. Поэтому Марта лишь слегка ополоснула рубахи в лохани, чтобы смыть дневной пот и развесила их сушиться, решив, что после завтрака сходит к ручью и перестирает всё как следует.
Утром, справившись с завтраком, Марта уложила почти просохшее белье в корзину и вместе с Ильзой отправилась к ручью. Отыскав уединенное местечко подальше от чужих глаз, она принялась за работу. Ильза, привыкшая видеть, как мать без устали стирает белье или моет дикие травы, времени зря не теряла. Вооружившись своим маленьким заступом, она принялась выкапывать луковицы диких лесных лилий. Девочка задумала дождаться, пока Марта уйдет на сбор барбариса и перенести несколько штук на их собственный холм. А уж примутся ли луковицы в жаркие июньские дни или погибнут, её сейчас мало заботило.
Вернувшись со стирки, Марта застала Ильзу за этим занятием. Рассудив, что с лилиями стоит поступить так же, как и с полынью, ведь иметь полезные коренья под рукой куда сподручнее, она сама помогла дочери выкопать самые крупные луковицы. С тех пор всякий раз, отправляясь к ручью, Марта обязательно выкапывала несколько штук и уносила наверх.
Всего за несколько дней Ганс-Старший успел прорубить удобную тропинку, ведущую от подножия холма к самой его вершине. Выше поясницы холма, куда деревенские родичи почти не заглядывали, колючий кустарник рос уже не так густо. Там обнаружилось около десятка крепких строевых елей и с дюжину старых плодовых деревьев. На двух диких яблонях уже вовсю румянились плоды и к удивлению Ильзы, они оказались на редкость сочными и сладкими.
