— Ладно, тогда я тоже побегу к реке, подсоблю дяде, — без лишних слов бросил Кристиан, круто развернулся и поспешил обратно по тропинке.

В этот день солнце словно застыло на небосводе и время тянулось невыносимо медленно. Ильзе казалось, что она прождала целую вечность, прежде чем на самом краю зеленого травяного моря наконец послышался какой-то шорох. Девочка замерла: из зарослей медленно и чинно выкатывался огромный круглый предмет, а следом за ним, толкая его перед собой, шел мужчина. Приглядевшись к знакомому силуэту, Ильза узнала своего отца Ганса-Старшего.

«Ну конечно! — Ильза в полном изумлении хлопнула себя ладошкой по лбу. — Опять я пала жертвой своего городского мышления из прошлого века! Совсем позабыла, что круглая бочка, она ведь на то и круглая, что её можно преспокойно катить по земле своими силами!»

На этот раз Ганс-Старший привез от бондаря целых три огромных чана и восемь малых кадушек. Из трех больших емкостей вышло отменное домашнее хозяйство: один глубокий чан отвели под сточную бочку для нужд отхожего места, а два других установили в летней кухне под чистую воду. В обычных крестьянских домах общины принято было держать всего одну водоносную бочку, но поскольку новый участок Ганса лежал далековато от общего питьевого колодца, он решил перестраховаться и купить вторую, дабы в ненастные дни или во время проливных дождей семье не приходилось лишний раз таскаться с коромыслом наперевес. Что же касается восьми малых кадушек, то все они были сработаны на один лад и предназначались для хранения зерна, засолки лесных кореньев и созревания домашней закваски.

Когда тяжелые бочки наконец докатили до участка, их нужно было прочно установить на свои места и вкопать в землю. Однако Марту эти хлопоты сейчас мало заботили, на её плечах лежала куда более важная забота: приготовление сегодняшнего полуденного обеда. Еще вчера вечером муж приказал ей не скупиться и купить на деревенской мельнице свежих яиц и творога, чтобы как следует угостить работников.

Привязав к кожаному поясу на талии тугой кошель со звонкой монетой, Марта подхватила плетеную корзину, подумав, прихватила еще и глубокую глиняную миску для творога, окликнула Ильзу и они дружно вышли со двора.

Деревенская общественная мельница хоть и позволяла крестьянам пользоваться тяжелыми каменными жерновами совершенно бесплатно, но крутить их приходилось исключительно собственной мускульной силой. Оттого в общине те семьи, где рабочих рук не хватало, охотно доплачивали мелкую монету, чтобы нанять кого-нибудь со стороны; а те беднейшие крестьяне, у которых земли было мало, а едоков за столом много, с радостью брались за эту тяжелую работу, ради заработка на мелкие нужды. Из-за такого оживленного спроса и предложения у мельничных ворот сам собой образовался небольшой деревенский торг,ьпрямо на перекрестке двух дорог, где натоптанную землю полукругом огибали четыре-пять плетеных корзин и коробов с нехитрым товаром.

Прежде Марта, проходя мимо этого места, всегда ускоряла шаг и испуганно опускала глаза. Она панически боялась чужих косых взглядов и ей вечно казалось, будто соседи шепчутся у нее за спиной и указывают на нее пальцами.

В прежнем мире Ильзы этот душевный недуг ученые мужи именовали «деревенской социофобией». Но сама девочка подобными глупостями никогда не страдала: в ее веке детей с пеленок учили быть смелыми, уверенными в себе и уметь постоять за свое мнение. Чужое внимание для нее было не обузой, а лучшим поощрением, хвалой и самым настоящим бодрящим средством, для которого в былые времена тоже имелось точное словцо — «жажда признания». Конечно, с годами Ильза стала поспокойнее и детское баловство сошло на нет, по крайней мере внешне она этого не показывала. Одним словом, людской толпы девочка совершенно не боялась.

Хватило всего пары мгновений, чтобы осмотреть нехитрый товар в корзинах. Ильза приметила самое интересное и тут же шустро присела на корточки перед одним из плетеных коробов.

— Дяденька рыбак, а почем вы отдадите эту рыбешку? — спросила девочка, во все глаза уставившись на кучу мелкой речной рыбы на дне короба, от вида которой у нее враз потекли слюнки.

Дюжий рыбак сегодня с самого рассвета не смог поймать в свои сети ни одной крупной щуки или леща, оттого ему и не хотелось тащиться со всякой мелочью на городской рынок и он решил распродать остатки прямо на деревенском перекрестке. Несколько приличных карасей у него уже забрали соседи, а эта мелкая сорная рыбешка в городе пошла бы разве что на корм породистым кошкам, в деревне же на нее никто и смотреть не желал. Рыбак до сих пор сидел на солнце лишь потому, что у него оставалась нераспроданной добрая половина корзины со свежими яйцами. Не найдись покупатель, он бы уже давно вернулся домой, изрубил мелкую рыбу тесаком да выбросил в корыто домашним курам.

Редко слыша, чтобы кто-то интересовался его сорным уловом, рыбак поднял глаза и увидел незнакомую девчушку, а за ее спиной приметил Марту. Он сразу решил, что скромная крестьянская жена просто стесняется сама подойти к чужому мужчине и оттого подслала дочку выведать цену, дело на селе привычное. Не придав этому значения, он добродушно буркнул: — Давай за всё три медных гроша, малая. В базарный день я бы за нее меньше пяти не взял.

Ильза прикинула на глаз: мелкой рыбешки на дне короба было никак не меньше двух хороших фунтов, так что цена казалась сущим пустяком.

— Матушка, иди скорее сюда! — Ильза подбежала к Марте и потянула ее за рукав передника. — Погляди, какую рыбу отдают и всего за три гроша!

Марта увидела, что рыбак - лицо в их краях незнакомое и к их общине не принадлежит, отчего в ее душе привычно зашевелился робкий страх. Но дочка так жалобно просила рыбы, да и цена в три гроша была действительно копеечной (ведь за один только свежий яичный желток на рынке просили столько же), что женщина решилась, отвязала от пояса три медные монетки и протянула их дочери.

Ильза схватила деньги, круто развернулась и со всех ног припустила обратно к коробу, даже корзину у матери позабыв взять. — Вот, держите!

Рыбак увидел, что у девчушки нет с собой никакой посуды, ловко перевернул большой зеленый лист болотного кувшиночника, который устилал дно короба, завернул в него всю мелкую рыбешку плотным кульком и протянул Ильзе. — Ой, широкие листья! — у Ильзы от радости даже глаза заблестели. Это ведь была настоящая находка!

В своей прошлой жизни, когда она любила вкусно и сытно поесть, но при этом отчаянно мечтала похудеть и стать стройной, как тростинка, Ильза не раз пробовала модный в те годы травяной чай из сушеных листьев кувшинок. И пусть вес тогда ни на грамм не убавился, но, по крайней мере, от обильной еды она и не поправлялась. К тому же, начитавшись рекламных статей в сети, девочка свято уверовала, что листья водных растений лучшее средство для бодрости в летний зной.

— Забирай и лист, дарю! — рыбак добродушно усмехнулся, глядя на ее восторг.

Видя, что торговец настроен благодушно, Ильза деловито спросила: — Дяденька, а где вы их нарвали? Можно мне тоже набрать? — Да на диком озере, что за западной околицей деревни, их там пруд пруди, — не стал таиться рыбак.

Забрав кулек с рыбой, Ильза прибежала обратно и передала его матери. Марта приняла ношу, приоткрыла зеленый лист и увидав, что рыбешки там толщиной едва с мизинец, невольно закручинилась: «И как же мне эту мелочь к столу подавать, что с ней делать?» А следом в ее душе шевельнулось раскаяние: Ильза ведь совсем еще дитя неразумное, только и думает, как бы рыбкой полакомиться, а в размерах ничего не смыслит. Впредь нужно будет самой товар осматривать, а не дочке доверяться.

И все же, какова бы ни была рыбешка, а бросать купленное добро на ветер в крестьянском хозяйстве не пристало, так что Марта, сжав зубы, принялась тщательно промывать мелкую рыбу в лохани с ключевой водой.

Когда пришла пора разводить огонь под сковородой, Ильза крутилась тут же у костра и принялась давать матери советы: — Матушка, а давай мы эту рыбу зажарим в кипящем масле до хрустящей корочки! — Ну, точь-в-точь как бабушка Гертруда на Рождество жарит мясные клецки в большом котле.