Я почувствовала, как мой нос впечатался во что-то холодное, твёрдое и абсолютно невидимое.

Фаня, летевшая следом, на полном ходу впечаталась мне в спину, и мы обе, издав нечленораздельное «упф!», красиво сползли по пустоте на пятые точки.

— Это что... это сейчас что было? — пробормотала Фаня, ощупывая воздух перед собой дрожащей рукой.

Я поднялась, потирая гудящий тыл, и осторожно потыкала пальцем пространство перед дубами. Воздух пошёл мелкой рябью, как экран старого телевизора, и на мгновение блеснул голубоватым неоном.

— Это, Фань, кажется, то самое: «не можем выйти за пределы долины», — констатировала я, прикладываясь лбом к прохладной преграде. — Приехали. Станция «Тупиковая», конечная. Проклятие — один, Люда и Фаня — ноль.

Подруга со всей дури постучала кулаком о невидимую преграду.

— Эй! Открывай, сова, медведь пришёл! (Прим. авт.: м/ф «Винни-Пух») — заорала я в пустоту. — Свободу женщинам Востока! (Прим. авт.: к/ф «Белое солнце пустыни»)

— Бесполезно, — вздохнула подруга. — Кажется, эти двое не врали. Мы реально попали, и выхода нет?

— Не знаю, но сомневаюсь, что кто-то знал, в какую сторону мы побежим, чтобы там что-то намагичить.

Мы сидели на идеальной траве под идеальным закатом и смотрели, как за невидимой чертой колышется лес.

— И что теперь? — спросила Фаня. — Пойдём обратно к ЭТИМ?

— Ага, сейчас, разбежались, — я решительно поправила растрепавшиеся от бега волосы. — Будем искать дырку в заборе. Не бывает таких куполов, чтоб наш человек лазейку не нашёл!

— Ты думаешь, ЭТИ не искали? Они тут, поди, каждый сантиметр этой «теплицы» зубами прогрызть пытались.

— Плохо грызли, значит! У них мотивации не было, — огрызнулась я, ощупывая невидимую стену. — У них тут проклятия и нечисть, а у нас дома — рассада, Фаня! Рассада помидоров не полита! Она ж зачахнет без материнского пригляда!

В этот момент за ближайшим кустом орешника раздался деликатный кашель. Мы синхронно подпрыгнули, разворачиваясь в боевую позицию «леопард на охоте». Из сумерек, плавно и как-то раздражающе грациозно, вышли наши «суженые».

Граф Фердинанд Кровавый выглядел всё таким же бледным, но теперь в его глазах светилось что-то похожее на сочувствие. А Железный Вольдемар вообще засунул руки в карманы и рассматривал нас, как двух экзотических зверушек.

— Искали, — подтвердил Загорелый, подходя ближе. — И подкапывали, и тараном били. Глухо.

— Подтверждаю, — кивнул Бледный.

Я скрестила руки на груди, стараясь сохранить остатки достоинства.

— И что теперь? Будем тут до утра сидеть, соревноваться, кто кого переглядит?

— Не советую, — Вольдемар серьёзно посмотрел на густеющие тени леса. — Скоро совсем стемнеет. А ночью в долине просыпаются некоторые хищники.

— Хотя, — вставил Фердинанд с кривой ухмылкой, — официально самые лютые хищники в этом месте — мы. Но мы сегодня, так и быть, на диете.

— Пойдёмте домой, — примирительно добавил Загорелый. — Мы выделим вам отдельную комнату. На засовах, если вам так спокойнее. Клянусь честью оборотня — приставать не будем. Нам бы самим для начала осознать, что богиня вместо кротких дев прислала нам... вас.

Ага, да ещё в леопарде. — подумала я украдкой.

Мы с Фаней переглянулись. Идея ночевать в лесу после встречи с куполом уже не казалась такой заманчивой.

— Ладно, — буркнула подруга. — Но учтите: если ночью кто-то начнёт скрестись в дверь или выть на луну под окном — карательная длань не промахнётся в этот раз. Вольдемар, это тебя особенно касается! — После чего она подхватила меня под руку и гордо зашагала в обратную сторону.

В дом мы вошли, когда окончательно стемнело.

Комнату выделили на втором этаже. Большая кровать, шкаф, окно, ширма с нужником и столом, на котором стоял большой таз с водой, а рядом — тазик поменьше плюс что-то вроде большой кружки. Вот и весь набор.

Скупо поблагодарив за комнату, вытолкали «мужей» за дверь.

С удовольствием смыв давно засохшую тонким слоем глину, заглянули в шкаф.

Здесь нашлись просторные, я бы даже сказала, необъятные ночные сорочки до щиколоток. Ан-нет, есть размерчики поменьше — вот это уже хорошо.

— Хм, а ведь молодцы, подстраховались с одеждой. — сказала я, разглядывая сорочки.

— М-да, не поспоришь.

— Фань, а что мы теперь будем делать со всем этим попаданием? — спросила я подругу, забираясь под одеяло.

— Не знаю… Хочу домой, не хочу замуж.

— А поплакать?

Подруга на секунду задумалась.

— Нет, плакать не хочу, да и в истериках биться тоже, но обидно… Почему мы? Ну мы с ЭТИМИ вообще разные, правда же?

— Ага...

— А ты хочешь поплакать?

— Нет, но тоже обидно. У меня там рассада, дача… Как я без огорода? Ты ведь сама знаешь — мне всё это надо! Забор красить, в земле ковыряться, что-нибудь рисовать, чинить… А здесь?

— А здесь вам не там.

— Это да… Ладно, я так понимаю, план стандартный? Живём, а там видно будет?

— Как всегда, Людочка, как всегда.

Когда голова коснулась подушки, внезапно как-то накатила усталость за прошедший день. Сперва огород, потом драка, в конце — забег по пересечённой местности и прогулка.

Всё, кролик сдох! Сушите лапки!

Фаина.

Солнечные лучи отчаянно пробивались сквозь тёмные массивные шторы, когда я почувствовала, что чья-то рука настойчиво трясёт меня за плечо.

Приоткрыв один глаз, я лицезрела Вольдемара: он застыл у кровати с торжественным видом, словно принимал парад, и благоговейно сжимал в руках поднос.

— Просыпайтесь, — прошептал он, — завтрак в постель готов.

Люда, дремавшая рядом, сонно зашевелилась, перевалилась на бок и с коротким, но емким возгласом: «Да чтоб тебя...!» — чуть было не отправила поднос Фердинанда в свободный полет. К счастью, тот успел проявить чудеса реакции и отступил на шаг. Люда же резко приняла сидячее положение.

— Вы где бессмертия наелись, мальчики? — хрипло поинтересовалась я, пытаясь протереть глаза. — С таким «добрым утром» можно значительно ускорить встречу с Создателем.

— Это у вас такой изощрённый способ произвести впечатление? Или здесь в принципе принято доводить гостей с утра пораньше? — убирая прядь с лица, поинтересовалась подруга.

— Нам просто захотелось вас порадовать, — расплылся в улыбке Вольдемар.

— Ну и проявить наше гостеприимство, — добавили они в один голос.

Я села на кровати и с глубоким недоверием уставилась на поднос.

— «Порадовать» — это слишком громко сказано. А вот оставить нас заиками и добавить пару лишних седых волос, вам определённо удалось.

На подносе красовалось нечто кровавое в окружении пары ломтиков хлеба и подозрительных грибов. Довершала композицию чашка с полупрозрачной жидкостью.

— Это... что? — я осторожно указала пальцем на поднос.

— Особый деликатес наших земель! — гордо объявил оборотень. — Сердце молодого оленя с кровью, приправленное папоротником и обжаренное с можжевельником. Грибы прямиком из недр древнего леса и кружка горячего отвара из волчьей ягоды и листьев омелы. — Он проговорил это с такой нескрываемой гордостью, будто лично вырастил этот папоротник и бегал в лес собирать грибы.

— М-м-м, Фань, ну что, аппетит ещё не разыгрался? — ехидно поинтересовалась подруга.

— А что же многоуважаемый граф Фердинанд подготовил для нашей драгоценной Людочки? — поинтересовалась я, с опаской отворачиваясь от своего подноса.

— Я подготовил исключительно лучшее! — воодушевился вампир и подошёл ближе к Люде. — Кровь молодого оленя, сдобренная трюфелями, желе из лунного мха и питательная паста из семи трав. Всё свежайшее, только что доставлено.

Люда с сомнением принюхалась к стакану с густой бордовой жижей, поморщилась и постаралась отодвинуться как можно дальше.

— Свежайшее? — Люда скептически подняла бровь.

— Ещё утром бегало, — не удержалась я от ехидства.