— Да, Вольтик, где твоя супруга? — второй голос был тягучий, но не менее властный.

— Мама, они пока немного заняты… — начал Фердинанд.

— Да и вы, должно быть, устали с дороги, — добавил Вольт. — Давайте мы проведём вас в гостиную, отдохнёте, а потом мы вас познакомим.

— Но мы хотим увидеть их прямо сейчас! Что за дела такие, что нельзя поприветствовать старших? — настаивала первая женщина.

— Мама, они…

— Они…

Мужчины явно пытались что-то придумать: не сознаваться же, что их «дамы» с похмелья дрыхли до обеда. Округлив глаза, я посмотрела на Люду и прошептала:

— Родители?

— Похоже на то, — так же шёпотом ответила она. — И, кажется, нас не спешат знакомить.

Мы переглянулись и синхронно выпрямились. Вот уж кого-кого, а «свекровей» мы не боялись!

— Ну уж нет, — решительно сказала я. — Я не собираюсь прятаться!

— Именно, — кивнула Люда.

С гордо поднятой головой и прямыми спинами мы спустились вниз. У входа стояли две высокие статные женщины. Одна с ярко-жёлтыми глазами и серебристыми волосами — явно мама Вольдемара. Вторая дама была не менее величественной, но с холодной аристократичной бледностью и строгим взглядом — без сомнения, мама Фердинанда.

— Дети, мы проделали такой путь, чтобы увидеть их! — настаивала мама Вольдемара.

— Мы просто хотим понять, с кем вы связали свою судьбу! Разве мы многого просим? — мягко добавила мама Фердинанда, оглядывая холл.

Вампир заметил нас первым, Вольдемар проследил за его взглядом.

— А, вот и они, — выдохнул Вольт, пытаясь изобразить радость вместо паники.

Мы не спеша преодолели расстояние и встали каждая рядом со своим «мужем».

— Добрый день, — улыбнулась Люда. — Как добрались? Надеюсь, дорога не слишком утомила?

— Добро пожаловать! — добавила я.

Нас синхронно окинули оценивающим взглядом, в котором сквозила добрая порция пренебрежения. Мол, «какая гадость тут ползает, фу-фу…».

— Фердинанд, — строго начала его мать, — объясни, почему девушки здесь больше недели, а проклятье ещё не снято?

— Ну… — он слегка замешкался, — мы работаем над этим.

— Работаем, — фыркнула Люда, демонстративно закатывая глаза.

— В поте лица, — подмигнула я.

Мама вампира сурово сдвинула брови и сделала шаг вперёд:

— Вы что, издеваетесь?

— Ни в коем случае, — я подняла руки в защитном жесте, но не смогла сдержать усмешки.

Мама оборотня прищурилась, её жёлтые глаза сверкнули.

— Вы слишком легко относитесь к серьёзной ситуации, дамы и господа! — Она скрестила руки на груди, и перстень с чёрным камнем на её пальце зловеще блеснул. — Вы понимаете, что проклятье — это не игра?

— Понимаем, — серьёзно ответила Люда. — Но к жизни надо относиться проще.

— Кстати, напомни-ка мне, что нужно для снятия проклятия? — вмешался мужской голос. Через секунду перед нами появился мужчина. Он небрежно стряхнул невидимую пылинку с рукава и широко улыбнулся: — Консумировать брак?

— И представляешь, эти балбесы до сих пор ничего не сделали? — заговорил второй мужчина, переступая порог…

— Отец?.. — простонал Вольдемар.

Подойдя к нам, первым заговорил высокий черноволосый мужчина:

— Я Лестат, — чуть склонив голову, произнёс он, протягивая руку Люде. — Отец Фердинанда. А это Ноктюрна — моя жена.

— Людмила, — улыбнувшись, произнесла подруга, протянув в ответ руку.

— Альсид, — добавил второй мужчина. — Отец Вольдемара. А это моя жена Хантрис.

— Фаина, — произнесла я с улыбкой. — Приятно познакомиться.

В комнате повисла тишина. Матери переглянулись, после чего Хантрис приподняла бровь:

— Малирэя, почему ты называешь себя другим именем?

— Да, Вергония, какая ещё Фаина? — добавила мама оборотня.

— Как… как она нас обозвала? — прошептала я, широко раскрыв глаза и повернувшись к подруге. Я слегка толкнула Люду локтем в бок.

— Не поняла, — так же удивлённо ответила Люда, приподнимая брови. — Надеюсь, не матом…

— Вергония? — переспросила я вслух, скрещивая руки на груди и слегка наклоняя голову. — Это кто?

— Малирэя? — подхватила Люда, театрально взмахнув руками. — Звучит как название болезни.

Матушка вампира холодно посмотрела на нас и процедила:

— Я имела в виду… вас. Ваши имена появились на родовом дереве. И мы сразу отправились сюда.

— То есть ваше дерево придумало нам новые имена? — спросила подруга.

— Может, в вашем мире наши имена именно так переводятся? — неуверенно предположила я.

— Возможно, — задумчиво ответила Ноктюрна.

— Мы будем благодарны, если нас будут называть нашими именами, — сказала я твёрдо, чуть выпрямившись и глядя прямо в глаза Хантрис.

Матери переглянулись.

— Видела? Вот что бывает, когда позволяешь сыновьям выбирать самим.

Ноктюрна вскинула подбородок:

— Не могу с тобой не согласиться.

— Вольдемар, я хочу, чтобы ты меня услышал сейчас, — произнесла Хантрис. — У тебя есть своя земля и люди, они нуждаются в тебе. Ты же вместо того, чтобы делать дело, просиживаешь здесь, ожидая непонятно чего.

— Ты не права. Фаина — не инструмент для снятия проклятия, она живой человек. Она моя жена! И ни я, ни кто-либо другой не вправе лишать её выбора.

— Фердинанд, неужели ты поддерживаешь это чудовищное поведение?

— Да, мама. Я поддерживаю позицию Вольдемара. Всё будет только по добровольному согласию и никак иначе! И если для этого потребуется больше времени, значит, тому и быть. Мам, — продолжил Фердинанд уже мягче, — мы ценим вашу заботу. Но это наша жизнь, и нам решать, как себя вести.

В этот момент я почувствовала, как мои щёки начали заливаться краской, а в груди разлилась тёплая волна благодарности. Люда незаметно сжала мою руку, и я ответила ей тем же, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на Вольдемара.

Оборотень улыбнулся мне — мягко, тепло, и в его глазах читалась искренность, от которой перехватывало дыхание.

— Тем более, — добавила я, — мы хотели сначала понять, с кем именно нам предстоит делить эту самую брачную ночь. А то вдруг окажется, что Вольд пинается как конь, а Фердинанд разговаривает во сне и зовёт какую-то Беатрису?

Фердинанд поперхнулся, покраснел и замахал руками, глядя на подругу испуганно:

— Я не… я никогда…

Ноктюрна явно хотела что-то сказать, когда неожиданно рассмеялся отец Вольта:

— О, а она мне нравится! У неё есть характер.

— У обеих есть, — согласился отец Ферда. — Да и в чём-то они правы. Дорогая, вспомни себя в их возрасте.

— Согласен. Хантрис, ты бы тоже себя вспомнила.

Хантрис вздохнула, её взгляд смягчился:

— Ладно. Допустим, вы убедили нас… немного. Но это не значит, что мы просто уедем и оставим всё на самотёк.

— Что ж, — Лестат хлопнул в ладоши, — раз уж так, давайте сначала нам покажут наши комнаты и накормят. Я с дороги ужасно голодный!

— О, я тоже не отказался бы от сытного обеда, — поддержал его Альсид.

— Конечно, — в один голос ответили наши мужчины. — Пройдёмте.

Все, кроме нас, направились наверх. То ли на прощание, то ли в качестве моральной поддержки, Вольт слегка сжал мою руку и шепнул, что всё будет хорошо.

Мы остались на первом этаже, провожая их взглядами.

— Ну что, подруга, — произнесла я, — и как тебе твоя свекровь?

Люда фыркнула и ответила:

— Видала и хуже. — Она окинула взглядом лестницу, по которой только что поднялись родители. — А вообще, так гораздо интересней. Не находишь? Твоя тоже не пальцем деланная.

Я усмехнулась:

— Это да. Не свекровь — зверь! И что-то мне подсказывает, что она уже начала составлять меню с моим участием в качестве главного блюда.

— М-да, но ничего не поделаешь, зло уже здесь, и мы не в силах что-то с этим сделать. Так что предлагаю тактику «улыбаемся и машем, пока нас не кусают». И вообще, я хочу на воздух.