— Ну и планировка! — я покачала головой, с опаской заглядывая в «пропасть» первого этажа. — Прямо квест «найди путь к спальне и не сверни себе шею».

— Да уж, — подхватила подруга, с интересом разглядывая резьбу на перилах. — Если ночью выйти сюда спросонья, можно ненароком попасть в сказку… в ту самую, где героиня летит на дно глубокого колодца.

— Зато какая экономия на тренажерах! — рассмеялась я. — Вместо кардио — забеги по лестницам.

— Смотри! — Люда указала на балкон. — Оттуда можно вечерами любоваться закатом, совсем как на даче.

— Только с видом на горы и, смею надеяться, без наших родных и до боли надоедливых комаров, — закончила я за неё.

— Зато в комплекте идут вампиры и оборотни, — подмигнула подруга. — Но, знаешь, мне начинает здесь нравиться. Пока, всё идёт не так уж и плохо, правда?

— Пожалуй. – Кивнула подруга.

— А если найду чем себя занять, то и вовсе можно приглушить тоску по дому.

— Это да…

— А ещё, частично чувствую себя героиней классического исторического романа: живу в особняке, дефилирую по залам, принимаю омовения в каменных чашах… - сказала, как можно веселей, потому, как в груди что-то назойливо сжалось. Всё будет хорошо! Где наша не пропадала?

— И сушишься после этого, как мокрая кошка, — вставила я свои пять копеек. — Пойдём быстрее переодеваться. — ответила подруга с тяжёлым вздохом.

Уже подходя к спальне, я вдруг замерла на месте и задумчиво почесала подбородок.

— Послушай, а как здесь обстоят дела с бритьём? — я вопросительно выгнула бровь. — Мне кажется, или я уже чувствую, как мои ноги начинают покрываться густой растительностью, уподобляясь конечностям нашего оборотня?

— О, не переживай! — хихикнула Люда. — Наверняка у Федьки в закромах припрятан какой-нибудь магический крэм или древнее заклинание «Гладкие ножки — навсегда».

— Ага, или суровый старинный рецепт: «Возьми пучок крапивы, горсть золы, добавь три капли крови девственницы и получи идеально гладкую кожу… либо химический ожог четвертой степени», — предположила я.

— Ну уж нет! — передёрнула я плечами от одной мысли о подобной косметологии. — Уж лучше я буду щеголять мохнатой медведицей, зато в относительной безопасности, — подытожила я, переступая порог комнаты.

— Кстати, о безопасности... — Люда решительно скинула полотенце. — Ты, случайно, в пылу межпространственного перемещения не захватила с собой пару сменных трусиков?

— Знаешь, как-то не додумалась в тот момент, — с улыбкой отозвалась я. — Давай-ка проинспектируем местный гардероб, авось там завалялось хоть какое-то нижнее белье, кроме тех сорочек. Вчера ведь, сама помнишь, вообще не до этого было.

Люда величественно подошла к массивному деревянному шкафу с резными дверцами и распахнула его, словно ворота в Нарнию. Внутри ровными рядами висели длинные халаты и несколько платьев, явно претендующих на звание музейных экспонатов. Правда, в самом углу притаились простенькие, невзрачные, которые мы сразу и не заметили.

— Ну-с, поглядим, что тут припасено для современной девушки, — пробормотала она, скептически перебирая вещи. — О! А вот это чудо подозрительно напоминает ночнушку моей прабабушки. Длина строго до пола, а кружева возведены вокруг воротника, словно оборонительные сооружения крепости.

— У меня ситуация не лучше, — отозвалась я, копаясь в соседней секции. — Кажется, эта сорочка помнит ещё славные времена крестовых походов. И почему эти кружева здесь... буквально везде? Такое чувство, будто местный портной в какой-то момент вошёл в раж и решил: «А добавлю-ка я ещё вот эту рюшечку для красоты и для того, чтобы в этом точно было невозможно удобно устроиться!»

В итоге, перебрав весь гардероб, мы остановились на простых платьях в пол с квадратным вырезом и шнуровкой по бокам.

Глава 5.

Люда.

Едва мы, упакованные в эти шедевры дореволюционной швейной мысли, выпорхнули в коридор (ибо даже в таких простеньких, но изящных нарядах в тебе просыпается лэди и вести себя хочется соответствующе), то увидели, что за дверью нас поджидали наши, прости хоспади, «половинки». При виде нас мужья синхронно выдали восторженное «О-о-о!», причём в глазах обоих явственно читалось желание немедленно проверить на прочность всю эту сложную систему шнуровки.

Реакция была вполне понятна: боковая шнуровка выгодно подчёркивала грудь, приподнимая её, формируя красивущую талию. Мы с подругой не были худышками, но и пышками тоже — эдакая золотая середина. Обычные женщины: и животик небольшой есть, и «ушки» на бёдрах, и — о ужас! — целлюлит на ляжках. Как у любого здорового человека.

— Леди, вы ли это? — осведомился мой благоверный, галантно предлагая локоть. — Я уж подумал, что платяной шкаф решил полакомиться вами, оставив нам на память только кружева и ленточки.

— Почти, — фыркнула я. — Мы просто вели переговоры с местной молью. Она категорически отказывалась отдавать дивные наряды, но ничего: мы оставили ей те, что смотрятся пышней и богаче, пусть подавится изобилием рюшечек.

— Рад, что вы победили, — отозвался Володя, подхватывая подругу под ручку. — Позвольте пригласить вас на чай с пирожными? Дело в том, что на балконе обнаружены стратегические запасы сладостей, которые без вашего чуткого руководства рискуют быть съеденными в одностороннем порядке, — говорил Вольдемар таким тоном, будто выдавал жутко секретный секрет.

Не ожидала, что он так умеет общаться. Он не глуп, ох, далеко не глуп. Тот озорной мальчишка в купальне и этот — будто два разных чел... хм, существа. Надо же...

Нас, как особо ценных гостей, проводили на балкон. К слову, он расположился прямо на крыше входного козырька. То есть над входом стоят две колонны, образуя портик (прим. автора: портик — это выступающая часть здания, образованная колоннадой и увенчанная фронтоном).

А там… Боги, это была настоящая пытка искушением! Солнце заливало пространство золотом, а на столе исходил паром ароматный чай. Рядом с ним на огромном блюде возвышалась такая гора пирожных, что моя «диета», будь она живым существом, сдохла бы в предсмертных муках.

— Осторожнее, — шепнула мне Фаня, усаживаясь на стул с грацией истинной герцогини. — Главное — оставь место для ужина, а то знаю я тебя… — и она многозначительно поиграла бровями.

Увы и ах, я, к сожалению, отношусь к тому типу людей, которые совершенно не чувствуют насыщения. У меня есть только два состояния: «я не наелась» и «я сейчас умру». Потому что если мне вкусно — а мне почти всегда вкусно! — я буду есть, есть и е-есть… А потом хоба! И джинсы любимые не застёгиваются, «тесто» из кастрюльки вываливается, так сказать. Поэтому годы упорных тренировок дали свои плоды: я могу съесть два, ну, может, три пирожных — и всё! А дальше, как в любой сказке: после «третьего» я превращаюсь в свинку…

А вот Фаня — совсем другой случай. Ест она редко, но метко, и если она чего-то не хочет — хоть головой о стену бейся, она НЕ ХОЧЕТ! Не понимаю я этого: ка-ак? Нет, КА-АК можно не хотеть?!

Вот поэтому мы и дружим: нам нечего делить — еду, мужчин, работу. А когда делить нечего, то и живётся гармонично.

Солнце грело макушку, чай был божественным, а «мужья» сияли так, будто лично совершили подвиг по спасению двух прекрасных дам из лап монстра. Жизнь в ином мире начинала приобретать подозрительно приятный вкус лимонного крема.

Когда первый голод был утолён, Фаня задала вполне логичный вопрос:

— Ну что, мальчики, рассказывайте, как докатились до жизни такой?

Мужчины переглянулись и поведали нам (предполагаю, честно) о том, как по глупости своей хотели снести храм, как обидели богиню Аглаю своим невежеством и дурацкими шутками, а потом она их прокляла. Рассказали и про женщин их мира, что не смогут быть с ними, и про прерывание рода, и про невидимую цепь, что связывает наших «мужей», ну и, конечно, про то, что за пределы долины они выйти не могут.

— М-да, знатно вы влипли. Кто вообще в здравом уме будет шутить над божеством? — спросила я и пристально посмотрела на второе пирожное. Я старалась растягивать удовольствие, честно, так как первое было проглочено и почти не замечено.