Вольт, издав победный клич, скинул одежду, оставаясь в одном исподнем. В два прыжка он настиг Фаню и подхватил её на руки. Подруга, вместо того чтобы возмутиться, обвила его шею руками, заливисто хохоча.

— Пусти, блохастый! Сама поплыву! — кричала она, но при этом прижималась к его горячей груди всё плотнее.

Раздался громкий всплеск, куча брызг, и их восторженные вопли эхом разнеслись по лесу. Я стояла по бёдра в воде, не решаясь идти дальше. Новый возглас привлёк моё внимание: Фаня уже вовсю брызгала в Вольта водой, а тот, отряхиваясь по-собачьи, пытался поймать её. Их игры становились всё более смелыми: Фаня то и дело «случайно» запрыгивала ему на спину, а он удерживал её за бёдра, не спеша отпускать.

— Смотри на них, — прошептал Ферд, оказавшись за моей спиной. — Они не боятся своих желаний. А ты?

— А я просто хочу охладиться, — дерзко ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Послышался тихий всплеск, и вампир оказался слишком близко — настолько, что я чувствовала спиной его оголённую горячую грудь. Затем он слегка потянул за рукав сорочки, оголяя плечо. Я стояла, боясь пошевелиться. Периферийным зрением в свете луны я увидела, как он склоняется ко мне и мучительно медленно целует в плечо.

Поцелуй показался обжигающим. Мои нервы не выдержали: сделав резкий шаг вперёд, я окунулась, оттолкнулась от дна и, проплыв под водой, вынырнула, делая блаженный вдох.

Проморгавшись, я не увидела вампира, зато заметила подругу. Фаня вовсю веселилась: запрыгнув Вольту на спину, она вцепилась в его мокрые плечи.

— Лошадка, вези меня в закат! — вопила она, закидывая голову назад и хохоча на весь лес.

Вольт, чьи глаза в темноте светились, как два жёлтых уголька, утробно рычал и намеренно нырял поглубже, чтобы Фаня взвизгивала и прижималась к нему ещё сильнее. В какой-то момент он резко развернулся, перехватывая её за талию и поднимая над водой, как пушинку.

— А если я тебя тут утоплю, сирена? — пробасил он, и в его голосе слышалось неприкрытое вожделение.

— Попробуй, блохастый! Я буду брыкаться и кусаться! — парировала Фаня.

Их силуэты слились в неистовой возне, сопровождаемой брызгами и короткими вскриками. Я усмехнулась, глядя на эту картину, и отвернулась, чувствуя, как краснеют уши. Хотела поплыть прочь, но замерла: оказалось, Ферд всё это время стоял сзади.

Я рассматривала его, не в силах пошевелиться. Его бледное лицо в лунном свете казалось вырезанным из мрамора.

— Они слишком шумные, — тихо произнёс он, подходя ближе.

Я попыталась отплыть назад, но движения в воде были вязкими, медленными. Ферд сократил остатки дистанции одним мощным толчком. Под водой его нога случайно — или нет — задела мою, и этот контакт заставил меня замереть.

— Тебе страшно? — спросил он, нависая надо мной. Его руки под водой коснулись моей талии лишь слегка, кончиками пальцев, но я почувствовала их жар даже сквозь речную воду.

— Нет, — соврала я, задыхаясь. — Просто… здесь очень глубоко и прохладно, надо вернуться на берег…

— Я не дам тебе утонуть и могу согреть, — он придвинулся ещё ближе, так что наши тела теперь разделял лишь тонкий слой воды. — Но я не обещаю, что не захочу от тебя большего…

В этот момент со стороны берега донёсся особенно громкий всплеск и приглушённый стон Фани. Вампир преодолел оставшееся между нами расстояние, обнимая меня за талию и прижимая к себе. Его горячая кожа и холодная речная вода рождали невероятно острые ощущения.

Его взгляд был прикован к моим губам. Я почувствовала, как его ладони под водой стали увереннее, медленно скользя вниз. Одним резким движением он подхватил меня под бёдра, притягивая к себе. Я машинально обхватила его ногами и закинула руки на шею, чтобы не свалиться. Только тогда я осознала, в какой интригующей позе мы оказались.

— Знаешь, — прошептала я, поддаваясь действию вина и момента, — на высоте ты был гораздо скромнее.

— На высоте я держал равновесие, — ответил он, и его губы оказались в миллиметре от моих. — А сейчас я его теряю.

Ферд не стал дожидаться ответа. Он сократил ничтожное расстояние, и его губы накрыли мои — сначала осторожно, а через секунду уже с пугающей жаждой. Поцелуй был глубоким и страстным. Я чувствовала, как его пальцы сильнее впились в мои бёдра, притягивая меня ещё плотнее.

Мои пальцы зарылись в его мокрые волосы, и я прижалась к нему всем телом, отвечая на поцелуй с той же неистовостью. Желание окончательно затмило разум, и я уже не осознавала, где заканчивается вода и начинаемся мы. Но в самый пик этого момента, когда воздух в лёгких закончился, Ферд вдруг замер.

Он нехотя, преодолевая видимое сопротивление, оторвался от моих губ. Я, всё ещё находясь в плену винных паров и возбуждения, попыталась снова притянуть его к себе, цепляясь за его плечи и шею, но он мягко перехватил мои запястья.

— Довольно, Люда, — его голос был хриплым, но решительным. — Ты пьяна…

Я что-то невнятно пробормотала, пытаясь высвободить руки, но он просто молча перехватил меня поудобнее. Подняв меня на руки, как пушинку, Ферд уверенным шагом направился к берегу. Вокруг стояла странная, почти звенящая тишина. Ни плеска, ни смеха — Фани и Вольта нигде не было видно, словно они растворились в ночном тумане.

Когда наши ноги коснулись мягкой травы берега, я зажмурилась от резкого контраста температур. Ферд осторожно поставил меня на землю, поддерживая за талию, пока я обретала равновесие. В этот момент из-за кустов, где лежали наши вещи, показался знакомый силуэт.

Это была Фаина. Она шла в сторону зарослей, на ходу поправляя растрёпанные волосы и пытаясь попасть рукой в рукав рубашки оборотня? Вид у неё был подозрительно довольный, а её движения выдавали желание поскорее переодеться в сухое и скрыться от любопытных глаз.

Дальше всё поплыло, превращаясь в серию размытых, тёплых кадров.

Мокрые сорочки, летящие куда-то в траву. Шершавая ткань сухой одежды, которая никак не хотела поддаваться неслушающимся пальцам. Помню, как Фаня что-то увлечённо шептала мне на ухо, придерживая за плечо, чтобы я не свалилась, а я только глупо хихикала в ответ.

Потом в руках снова оказался стакан. Терпкое вино, холодное мясо прямо с шампура — и это казалось невероятно вкусным. Смех парней звучал где-то над головой, гулкий и обволакивающий, как шум леса.

А чьи-то сильные руки подхватили меня, бережно опуская на расстеленный плед. Помню, как нас с Фаней, словно двух сонных гусениц, плотно закатали в коконы из мягкой шерсти. Стало так жарко и уютно, что сопротивляться сну не было сил.

Последнее, что осталось в памяти — мерцание затухающих углей и ощущение чужой ладони, мимолётно коснувшейся моего виска. А дальше — спасительная чернота.

Глава 10.1.

Фаина.

Очередное тихое утро.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок. Сон ещё цеплялся за сознание, будто не хотел отпускать: мне снилось, что Вольт целует меня — медленно, невесомо, а потом вдруг прижимает к себе так крепко, что перехватывает дыхание. Его руки тёплые, уверенные, а я... я не сопротивляюсь, тянусь навстречу…

Я моргнула, и видение растаяло. Рука невольно скользнула к вороту — я была в рубашке. Большой, с закатанными рукавами, пахнущей дымом костра и хвоей.

— Лю-юда-а, — тихо позвала я подругу, не отрываясь от созерцания трещин на потолке, — ты уже проснулась?

— Угу, — глухо отозвалась та, зарываясь лицом в подушку так глубоко, что торчали только растрёпанные волосы, похожие на гнездо. — И, кажется, лучше бы не просыпалась…

Я перевернулась на бок и уставилась на подругу. Пальцы машинально теребили грубую ткань рубашки. Вчерашний вечер всплывал перед глазами кусочками: вот я хватаю с пледа что-то, уверенная, что это моё платье, и ухожу в кусты переодеваться.

И только когда я переоделась, до моего задурманенного мозга дошло, что я запихнулась в рубашку оборотня, а не в своё платье!