— Да, давай прогуляемся, а то вдруг там свекрови разрабатывают план, как проклятье снимать. «Шаг первый: встаньте лицом к северу, шаг второй: поклонитесь трижды, шаг третий: раздвиньте ноги».

Выйдя на улицу, мы с Людой прошлись по территории. Осмотрели огород — ряды аккуратных грядок, странные цветы и растения вдоль заборчика, пахнущие чем-то пряным, похожим на смесь мяты и лаванды с лёгким металлическим оттенком. Среди зелени виднелись странные фиолетовые цветы с серебристыми лепестками, которые слегка подрагивали, будто реагируя на наше присутствие. Где-то вдалеке слышалось пение птиц и шелест молодой листвы. Пройдя чуть дальше, мы уселись под большое дерево, облокотившись на него.

— Знаешь, — тихо сказала Люда, — мне кажется, они нас недооценивают.

— Ну и пусть, — улыбнулась я. — Они просто не знают, кто такие земные женщины.

Люда рассмеялась:

— Это точно. Кстати, я вот всё думаю: почему на родовом древе появились не наши имена? Тебе не кажется это странным?

— Да-а, — протянула я. — Но, может, и правда нас так зовут в этом мире?

— Возможно… — ответила подруга задумчиво.

— Люд, смотри — нас нашли. Недолго счастье длилось.

— Да ладно тебе, может, ему тоже подышать захотелось. Кислород — штука полезная даже для вампира, — хихикнула она, откидывая прядь волос с лица.

— Дамы, — раздался голос вампира.

— Придумываете план побега? — неожиданно спросил Вольт, выходя из-за дерева.

— Не дождётесь! — фыркнула подруга и прикрыла глаза. — Просто наслаждаемся свежим воздухом.

— Впитываем энергию природы. Очень полезно, знаете ли, — добавила я.

— О, в следующий раз мы обязательно присоединимся, но сейчас по плану обед. Не желаете ли составить нам компанию? — спросил Ферд.

— Обед? — удивлённо посмотрела я на вампира. — Но… мы же только вышли подышать!

— Да, обед, — улыбнулся Фердинанд. — Повара накрыли пораньше в честь приезда родителей.

— А если мы не придём, это будет считаться за «бегство»? — спросила подруга.

— Думаю, да, — ответил Вольт, подавая мне руку.

— Так уж и быть. Обед так обед, — ответила подруга, вставая.

Мы не спеша направились в сторону дома. Усевшись за длинным дубовым столом, мы молча приступили к еде. Аромат запечённого мяса с пряными травами заполнил комнату, а на тарелках красовались яркие овощи и золотистые булочки.

То и дело мы замечали на себе недовольные взгляды свекровей. Их глаза сверкали, словно два разных вида молний: у Хантрис — жёлтые, хищные, у Ноктюрны — холодные, как лунный свет.

— Знаете, я думала, моему мальчику попадётся покорная и послушная дама, — с укором начала мама Вольта, аккуратно поддевая вилкой кусочек мяса. — У нас в стае все женщины угождают своим мужьям.

— А в нашем мире давно равноправие и отменили рабство, — ответила я, невозмутимо намазывая масло на булочку. — И покорность — это не про меня.

Ноктюрна резко подняла голову.

— Вот во что втянул твой сын моего! — твёрдо сказала она, посмотрев на Хантрис. — Я уверена, что богиню оскорбил волк. У вас в крови животные инстинкты.

— Да ты что? — Хантрис выпрямилась. — А может, это твой сынок захотел иссушить богиню, но зубки оказались молочные? Мой сын воспитанный и не будет набрасываться на женщину, как дикарь на кусок мяса.

— О-о-о, Люд, смотри, они, похоже, про нас забыли, — шёпотом сказала я, наклоняясь к подруге.

— Тише, а то ещё вспомнят, — усмехнулась она, делая глоток воды. — Молчим и слушаем.

Лестат откинулся на спинку стула и с явным удовольствием наблюдал за перепалкой. Затем не выдержал:

— Дорогие дамы, вы так увлечены выяснением, чьи манеры хуже, что забыли: ваши сыновья уже взрослые.

Хантрис метнула на него раздражённый взгляд:

— Альсид, не вмешивайся! Ты всегда был слишком мягок в вопросах воспитания.

— Зато мои дети меня хотя бы не боятся, — парировал Альсид с улыбкой. — Вольдемар, скажи хоть ты ей, чтобы не драматизировала.

— Мама, мы оба виноваты, — проговорил Вольдемар, кладя вилку на тарелку. — Тут нет чьей-то отдельной вины.

— И девушек мы сами призывали, — добавил Фердинанд, глядя прямо на мать.

— Ты хочешь сказать, что сам попросил такую жену — без покорности и с дерзким язычком? — удивлённо спросила мама оборотня сына.

— Она не такая, — резко произнёс Вольдемар. — Она… настоящая. И это мне в ней нравится.

— Ма-а-ма, поверьте, я знаю, как правильно применить свой дерзкий язычок, чтобы ваш сын был удовлетворён, — проговорила я, кокетливо посматривая на Вольдемара. — А покорность лучше проявлять в спальне и без свидетелей, — подмигнула я ему.

В зале повисла тишина. Затем Альсид громко расхохотался.

— Ха-а-а! Один-ноль в пользу дамочек! — воскликнул он, поднимая бокал и чокаясь с Лестатом. — Наконец-то хоть кто-то поставил наших жён на место!

Хантрис вспыхнула:

— Альсид, замолчи! Ты только подливаешь масла в огонь.

— А я и не против, — подмигнул он. — Огонь — это весело.

Вольдемар в этот момент смотрел на меня таким диким взглядом, что мне показалось: он прямо сейчас утащит меня из-за стола, чтобы проверить, что именно я умею делать язычком. Я слегка покраснела, но тут же взяла себя в руки.

— Как не стыдно? — проговорила Ноктюрна, с укором глядя на меня.

— Мама, девушки правда были призваны по нашему запросу, — чуть опустив взгляд, проговорил Фердинанд. — И мне нравится то, что я получил. — Он посмотрел на Люду так нежно, что та слегка улыбнулась и опустила глаза.

— Нравится? Да как так? Она не умеет держать язык за зубами! Где скромность? Покорность? Желание угодить мужу? — проговорила мама Фердинанда и с грохотом положила нож на стол.

Люда медленно подняла голову и ответила с дерзкой улыбкой:

— Я вижу, вы тоже не очень-то желаете угодить мужу, — она кивнула в сторону Лестата, который всё ещё улыбался. — Иначе не спорили бы так громко.

— Опа-на! А наша тоже с зубками, — сказал отец Ферда, после чего мужчины снова чокнулись бокалами.

Люда.

После моих слов произошло чудо, не иначе. Родительницы смутились! Смутились моих слов, переглянулись и продолжили есть молча, с достоинством обиженной королевы — в нашем случае двух королев. В дальнейшем обед прошёл гладко. Отцы оказались в меру приятными мужчинами. И если бы я не знала, никогда бы не подумала, что они воевали между собой много лет!

Мужчины травили шутки, рассказывали свои военные байки. Интересовались нами: кем мы были в своем мире, какой имели статус. Интересовались нашей системой правления, законами, правилами, устройством мира. В итоге мы так разговорились, что и не заметили, как закончился обед и мы все переместились на диванчик с вином, закусками и десертом.

Нам вшестером, не считая родительниц, было крайне интересно общаться. Иногда мы спорили, а иногда высмеивали правила или законы миров, так как что-то из ранее прочитанного всё-таки отложилось у нас в голове. Разговоры продолжались до конца ужина. Матери, всё это время сидевшие с нами в гостиной, смотрели на нас, как два коршуна на мышь. Ничего не говорили. Одна методично пила вино, вторая заливалась чаем. Но в конце концов наши мужья не выдержали и уволокли нас развеяться, правда по отдельности.

Вольдемар с Фаней скрылись за домом, о чем-то тихо переговариваясь. Сделав глубокий вдох, я улыбнулась:

— Как хорошо-о... Мне кажется, я наговорилась на день вперёд.

— Понимаю, я, кажется, тоже, — повисла короткая пауза. — Люда, ты не хотела бы прогуляться?

— О, с радостью, — ответила я, не переставая улыбаться.

После чего Фердинанд протянул мне свою ладонь. Вложив в неё свою, я почувствовала, как он переплел наши пальцы. Большая, горячая мужская ладонь приятно согревала, даря уют. Будто в зимнюю стужу остался дома, завернулся в любимый плед и, попивая горячее какао, смотришь на всё через окно своей квартирки.