Спустя месяц внутри меня всё перевернулось. Я ведь привык: рыкнул — подчинились, ударил — зауважали. А тут… тишина. И эта тишина давила сильнее, чем любой серебряный ошейник. Я вдруг вспомнил свою мать, сестёр, самок из стаи. Мы ведь, правда, считали их фоном для своих великих битв. «Подай, принеси, роди щенков, уйди — не мешай». Идиоты.

Я сел на хвост, задрал морду к облакам и заговорил — не воем, а человеческим голосом, честно и горько.

— Слышишь, Аглая! Мы признаем: мы — стадо самовлюблённых баранов. Если в этом мире нам нет прощения, если местные девушки теперь за версту нас обходить будут — дай знак! Мы на край света пойдём, в другие миры запрыгнем, если они есть. На коленях приползём, зубы на полку положим, лишь бы найти тех, кто рискнёт с нами жизнь делить не по нужде, а по любви. Клянусь своей шкурой — я за свою будущую жену глотку любому перегрызу, даже самому себе.

Бледный рядом шмыгнул носом и добавил что-то пафосное про «искупление кровью и честью». И, клянусь луной, небеса нас услышали. Воздух вдруг стал сладким, как патока. Аглая соткалась из тумана прямо перед моим носом. Я даже пасть закрыть забыл.

— Другие миры? — она прищурилась, и в её глазах промелькнула искра. — Смелое заявление. Значит, готовы созидать, а не только разрушать?

— Всё сделаем, Хозяйка, — прохрипел я, положив ладонь на сердце.

— Хорошо, для начала докажите, что вы и вправду стали командой. Постройте здесь дом. Общий. Крепкий. Чтобы стены стояли века. И самое главное — сделайте в нём алтарную комнату в мою честь. Сердце дома. Сделаете на совесть — подскажу, как найти ваше счастье. Удачи, мальчики.

Она исчезла, а я остался стоять, глядя на свои лапы. Дом. Я, вожак вольной стаи, должен строить стены? Я повернулся к вампиру. Тот смотрел на свои тонкие пальцы так, будто видел их впервые.

— Ну что, «Ваше Сиятельство», — я оскалился, но уже без злобы. — Снимай свои тряпки. Будем фундамент закладывать.

Я всегда считал вампиров чем-то вроде экзотических паразитов: много пафоса, мало толку и вечная жажда прилечь в антикварный ящик. Но Ферд… этот клыкастый меня удивил. Когда Богиня испарилась, оставив нас, он постоял минут пять, глядя на свои холеные руки. Я уже приготовился к новой порции нытья про сломанные ногти, но он вдруг глубоко выдохнул, стянул свои серые кружевные манжеты и швырнул их в кусты.

— Вольд, — сказал он голосом, в котором вместо паники прорезался металл. — У меня в роду были отличные архитекторы, пока их всех не съели на банкете, так что я в деле. – добавил он с усмешкой.

И мы начали. Боги, как мы ругались! Я хотел просторные залы, чтобы было где развернуться в прыжке, а этот эстет требовал «высокие потолки для лучшей акустики».

— Ты строишь замок или будку?! — орал он, когда я пытался сложить стену из необработанных валунов.

— Я строю дом! — рычал я в ответ. — А твои тонкие перегородки рухнут, когда я просто чихну!

Но дело, как ни странно, шло. Клыкастый, оказался, на редкость дотошным. Он вычерчивал планы щепкой на песке, высчитывал углы и заставлял меня перекладывать камни по десять раз, пока они не вставали идеально. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что он почти… нормальный. Ну, если не считать того, что он шипит на солнце и питается раз в три дня. Так мы закладывали фундамент. Сперва вырыли траншею — копали, правда, кто, чем мог, и времени это заняло много, но мы справились. А потом уже пошли валуны.

А потом случился прорыв.

Мои ребята из стаи, те, что остались верны, в очередной раз приволокли к куполу еду и смотрели за нашей работой. Один из молодых щенков не мог усидеть на месте и крутил в руке небольшой топорик. Подкинул его, и тот неудачно полетел в сторону купола — и прошёл сквозь него! Мы оба зажмурились, ожидая вспышки или пепла (мало ли что?), но… металл прошёл сквозь барьер, как нож сквозь масло. Тишина. Все молчали с ужасом, восхищением и надеждой.

— Ты видел?! — Ферд аж подпрыгнул, забыв про достоинство. — Инструменты! Она пропускает инструменты!

Видимо, Аглая решила, что смотреть на то, как мы пытаемся воздвигнуть алтарь голыми руками и зубами, — это слишком даже для неё.

Вот тут и началась настоящая жара. Через час у купола выстроилась очередь. Мои тащили пилы, топоры и тяжёлые молоты. Гвардейцы Ферда, утирая пот, передавали через «границу» уровни, отвесы и какие-то хитрые вампирские штуковины для полировки дерева, да и сами брусья, растворы и много, много чего ещё.

Работа закипела так, что пыль столбом стояла. Я таскал бревна, от которых у любого другого хребет бы лопнул, а Клыкастый… Клыкастый виртуозно орудовал стамеской, вырезая на алтаре такие узоры, что у меня дух захватывало.

— Вольд, — позвал он меня как-то вечером, отирая пот со лба (да, вампиры, оказывается, тоже могут потеть, если их заставить работать). — Как думаешь, в других мирах любят… витражи?

— В других мирах? — хмыкнул я. — Думаю, любят, когда у мужика руки из плеч растут, а остальное не важно.

В этот момент, связавшая нас прозрачная цепь, будто треснула и исчезла.

Глава 3.

Люда.

А как хорошо всё начиналось! Огород, банька, настоечка и верная, любимая боевая подруга рядом — что ещё надо для счастья? А ничего и не надо, а оно привалило, «счастье» это. Стоит вон, лупает своими глазёнками.

Мужчины красивые, бесспорно, но на кой они нам нужны?

Нет, ну в принципе они нужны — ячейку построить и всё такое, но мы-то в этом процессе не участвовали. Да и «строить» так быстро ничего не собирались, пока что.

Стоим мы, значит, в лосинах леопардовых, на рынке когда-то импульсивно купленных, львицы-тигрицы, прости хосподи, в футболках растянутых, с масочкой зелёненькой из глины, сделанной на лице, на ногах галоши, а нас красавицами обзывают. Издевается ирод, точно издевается!

Обряд, жёны, постель... Ага, а ключи дать от квартиры, где деньги лежат?

Ситуация начала выходить за пределы абсурда, а это говорит лишь о том, что пора делать ноги и брать всё в свои руки.

Например, во-он тот чудесный, на вид увесистый подсвечник отлично подойдёт!

Серебристый антиквариат в руку лёг как родной.

Загорелый приближался.

— Ещё один шаг, и тебя настигнет карательная длань! — пригрозила я.

Мужчина хищно оскалился, демонстрируя клыки.

— Милая, ты даже не представляешь, с кем имеешь дело, — он сделал быстрый шаг, но я оказалась проворнее и взмахнула подсвечником, целясь ему в плечо. Загорелый отпрянул, чуть не опрокинув дюжину свечей.

— Эй, поосторожней! — воскликнул Бледный. — Это антиквариат.

Фаня, заметив мой манёвр, перешла к активным боевым действиям. На этот раз она схватила пучок сушёных трав с алтаря и швырнула его прямо в лицо Бледному.

— А-а-а, апчхи! — чихнул тот, отмахиваясь от опавших листьев. — Ну знаете...

Тем временем Загорелый пытался обойти Фаню, но она разбежалась и ловко перепрыгнула через низкий столик. Эх, Григорич гордился бы ей: сколько раз он её на физре гонял с этими прыжками, а глядишь ты — и через столько лет тело помнит.

— Люда, слева! — крикнула мне подруга.

Я резко развернулась и замахнулась подсвечником. Загорелый пригнулся, а затем сделал молниеносный рывок, но не ко мне, а к стене, где висел гобелен. Одним движением он его сдёрнул и накинул на меня. Я запуталась в тяжёлой ткани и едва не упала.

— Эй! Так нечестно! Свободу попугаям! Сво-бо-ду по-пу-га-ям! Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо, пусть всегда будет Вовка, пусть всегда буду я! (Прим. авт.: м/ф «Возвращение блудного попугая») — орала я, пытаясь выбраться из этого доисторического ковра, извиваясь словно гусеница.

Тем временем Бледный, оправившись от травяной атаки, осторожно приблизился к Фане.

— Послушайте, — тихо сказал он. — Вам выпал шанс стать нашими жёнами.

— Выпал шанс? — переспросила подруга, явно надеясь, что ей только послышалось.

— Да, вы должны быть рады, быть покорными и послушными, мы ведь сами просили об этом, — ответил уже Загорелый, отпуская меня.