Закончив, Люда подняла глаза от книги и с серьёзным видом произнесла:
— Ну что скажете? По-моему, это вершина романтического искусства!
Я и мужчины переглянулись и разразились хохотом. Я сквозь смех выдавила:
— Люда, это не искусство, это стихийное бедствие! Цунами, ураганы, реки, океаны… У них там что, гидрометцентр страсти?
Оборотень, откинувшись на спинку кресла, подхватил:
— Представляю: стоит пара на балконе, она роняет ложечку, он вещает про цунами… А внизу люди кричат: «Опять эти двое наводнение устраивают! Когда они уже успокоятся?!»
Вампир, приподняв бровь, с притворной серьёзностью заметил:
— На самом деле, это очень символично. Чай — символ повседневности, цунами — символ страсти. Герои пытаются соединить обыденное и возвышенное.
Люда, не выдержав, бросила в него подушкой.
— Вам бы только всё анализировать! Тут же ясно: автор просто перечитал морских романов и решил, что если добавить побольше воды — получится страсть.
— И получилось, — хихикнула я. — Теперь у нас есть рецепт идеального романа: берём одну ложечку, добавляем цунами, перемешиваем с ураганом, украшаем реками… Подавать горячим, но осторожно — может затопить читателя!
Я с ухмылкой посмотрела на Фёдора и заговорщически понизила голос:
— А вампиры на свиданиях тоже ведут себя странно? Например, вместо комплиментов шепчут: «Какой у вас прекрасный пульс…»?
Фёдор вздохнул, провёл рукой по волосам и слегка покраснел — хотя на его бледной коже это было почти незаметно.
— Иногда дамы сами пугаются, когда я слишком внимательно смотрю на их шеи. Но я же просто любуюсь линией подбородка!
— Конечно-конечно, — Люда хихикнула и ткнула пальцем в сторону вампира. — А потом «случайно» кусаете за мочку уха?
Фёдор сделал вид, что возмущён, но не смог сдержать улыбку.
— Это называется вампирский поцелуй. Очень интимно, — проговорил он, поиграв бровями.
— И это очень кровопролит… то есть кровоснабжаемо, — театрально вздыхая и закатывая глаза, подытожила я.
Мужчины ухмыльнулись и вернулись к своему занятию: сверяли какие-то записи в свитках, что-то отмечали, тихо переговаривались и время от времени кидали любопытные взгляды в нашу сторону. Мы с Людой продолжили чтение. Я углубилась в свой роман, а Людка, полистав свой, вдруг оживилась:
— Вот, послушай! «Она вздохнула, и её грудь вздымалась так бурно, словно внутри неё бушевал шторм. "Веди меня, мой капитан", — прошептала она. — "Пусть наш корабль страсти разобьётся о скалы наслаждения"». — Прочитав, Люда тут же скривилась: — Какой кошмар…
Я оторвалась от книги и прыснула.
— Серьёзно? Так и написано?
— Да, вот, смотри! — Люда протянула мне книгу, тыча пальцем в страницу. — И дальше ещё лучше: «Его взгляд, тяжёлый, как якорь, приковал её к палубе судьбы…»
— У меня не лучше, — отозвалась я. — «Они упали на пушистый ковёр, сплетясь в объятиях, как два снежных комочка, которые вот-вот растают от жара чувств».
Люда фыркнула:
— Снежные комочки? Серьёзно?
— Подожди, это ещё не всё! — я продолжила читать: — «"Мы — как лавина", — задыхаясь, прошептал он. — "Несёмся вниз, сметая все преграды!"»
Люда усмехнулась:
— О боже, лавина! Это что, горнолыжный курорт страсти?
— Дальше хуже, — я закатила глаза, но всё равно продолжила: — «Она хихикнула, укусив его за мочку уха: "Тогда давай скатимся прямо в пропасть блаженства!" Их смех смешался со стонами, а волосы разметались по ковру, будто снежинки в метель».
Фёдор, до этого сосредоточенно чертивший что-то, не выдержал:
— Снежные комочки, лавина, метель… Это не сцена страсти, а прогноз погоды в горах!
Вовчик, оторвавшись от свитка, с интересом поднял голову:
— Погодите, что там про снежные комочки? Звучит уютно. Я бы не отказался поваляться на ковре в обнимку с… — он осёкся под нашим с Людкой испепеляющим взглядом и поспешно добавил: — …с хорошей книгой!
Усмехнувшись, продолжили чтение.
— Люд, — шепотом начала я. — Представь такую сцену. Ты в сексуальном пеньюаре, он, горячий и сильный, прижимает тебя к кровати и страстно разрывает на тебе одежду…
— Что?! Убила бы! — с возмущением проговорила подруга, всплеснув руками так, что её книга чуть не улетела на пол. — Не он покупал — не ему рвать! И вообще, кто так делает? Это же порча имущества!
— Да подожди ты! — отмахнулась я от неё, с трудом сдерживая смех. — Начинает целовать тебя медленно и страстно по шее, спускаясь всё ниже и ниже… Дойдя до груди, он медленно берёт в рот…
— Кхм-кхм. Мы вам не мешаем? — раздался голос оборотня. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и с явным любопытством наблюдал за нами.
— А, ой… Мысли вслух, — смущённо проговорила я. — Простите. Не обращайте на нас внимания! — Улыбаясь, я поспешно спряталась за книгой так, что виднелась одна макушка.
— Вот и помечтали, — хихикая, сказала подруга и тоже скрылась за своим томиком.
Мягкий свет от цветов озарял гостиную, смешиваясь с отблесками камина. Тени танцевали причудливые танцы, а мы с Людой дочитывали свои романы, уже не комментируя пикантные сцены — просто наслаждались спокойствием вечера.
Какое-то время мы читали в тишине, а после я заметила, как оборотень встал и подошёл к окну. Задумчиво глядя на ночное небо:
— Уже глубокая ночь. Луна почти в зените…
— Время повыть наступило? — не удержалась я от подкола, хитро прищурившись.
Оборотень посмотрел на меня и загадочно покачал головой, а в глазах его заплясали смешинки.
Мы посмотрели в окно. Действительно, ночь раскинулась над долиной во всей своей красе: луна заливала всё вокруг мягким светом, а деревья отбрасывали длинные чернильные тени. В воздухе витало ощущение волшебства, будто сам лес затаил дыхание.
Я вздохнула и закрыла книгу:
— Как же красиво…
Глава 8
Люда.
Мы снова спали! Крепко, сладко, мягко и до обеда!
Кошма-ар!
Да я со студенческих времен не помню, когда я столько спала и так поздно ложилась!
Правда, книгу дочитала и расстроилась. Может, парочку своих написать? А то все «откровенные» сцены заканчивались: «Они слились в страстном танце любви!»
Тю-ю...
А где подробности, а?
Где «нефритовые жезлы» и «пик удовольствия»?
Где разврат и похабщина?
Мой в меру развращенный мозг требует зрелищ! Ибо чем здесь можно еще заняться?
Читать, гулять и предаться страсти с «мужем»?
Нет, Фердинанд был хорош, этого не отнять. В меру юмора, в меру заносчивости, да и чего греха таить? Привлекал, чертяка, привлекал, но! Я так не могу!
Надо же узнать челове... вампира. Время с ним провести, притереться, и не важно, что мы уже женаты! 💍 Это вообще не от меня зависело.
А еще мне никуда отсюда не деться, пока брак не консумируем, но, с другой стороны, Ферд особо и не настаивает...
А если бы настоял?
Дала бы по морде!
Блин... А странно получается.
Не пристает — плохо, приставал бы — тоже плохо.
Тогда чего мне надо?
Шо-ко-ла-да!
И завтрак!
И кофе!
Для начала, а там как пойдет.
— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я сладкий на все сто, о-о-о. Я шоколадный заяц и, губ твоих касаясь, я таю так легко, о-о-о, — (Прим. автора: Пьер Нарцисс, «Шоколадный заяц») напевала я, ковыряясь в шкафу и ритмично пританцовывая.
— Лю-юда, ты чего такая энергичная? Будто мы вчера раздельно вечер проводили, — раздался голос Фани со стороны кровати.
— Утречко, засоня. Я тут планирую совершить акт намеренного вандализма, хочешь присоединиться?
— Конечно, хочу! Что делать?
Я усмехнулась.
— Для начала оставайся на месте, а я сейчас вернусь.
Растрепав волосы, придала им объем, поправила ночную сорочку и, гордо шлепая босыми пятками, вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.
Сделав десяток шагов, остановилась и постучала в другую дверь.
