Но другой голос внутри шептал: «Ты здесь, потому что ты больше не хочешь страдать. Ты выбрала себя. Впервые за двадцать лет».

Она закрыла глаза и заснула, не заметив, как слёзы текут по щекам

Утром она проснулась от солнечного света, который пробивался сквозь плотные шторы. На мгновение она забыла, где находится, а потом вспомнила — и сердце забилось быстрее. Она встала, подошла к окну, раздвинула шторы.

Город просыпался, на набережной бегали люди с собаками. Она стояла, прижимая ладонь к стеклу, и чувствовала себя нереальной.

В ванной она нашла халат, тапочки, косметику — всё было новым, в упаковках. Она умылась, нанесла крем и посмотрела на себя в зеркало.

Синяк на щеке уже проявился — желтовато-фиолетовый, заметный. Но глаза были другими: не тусклыми, а с каким-то огоньком. Она оделась в чистую блузку, оставшуюся в сумке, и поехала в ресторан. Сердце колотилось, как у школьницы на экзамене.

Когда она зашла в ресторан через чёрный ход, Борис Иванович посмотрел на неё и присвистнул:

— Ого, Нина, ты что, в драку ввязалась? — он указал на её щёку.

— Упала, — соврала она, опуская глаза.

— Ага, упала, — хмыкнул он, но ничего больше не сказал.

Она уже собиралась надеть фартук и встать за мойку, как в цех вошёл Сергей. Он был в светло-сером костюме, с папкой в руках. Он взглянул на Нину, задержал взгляд на синяке, но промолчал.

— Нина, идёмте со мной, — сказал он громко при всех. — У меня к вам дело.

Она почувствовала на себе любопытные взгляды поваров. Она вышла за ним в коридор.

— Поможете мне разобрать новую посуду, — сказал он, когда они отошли. — Поставщик привёз хрусталь для банкетного зала. Надо проверить качество. Я знаю, что вы разбираетесь.

— Я? — удивилась она. — Я никогда не работала с хрусталём.

— Зато вы учились на искусствоведа, — сказал он спокойно. — Я видел в вашем личном деле, когда оформлял перевод.

Она покраснела. Она и забыла, что когда-то заполняла анкету с образованием.

Они прошли на склад — большое помещение, заставленное коробками. Сергей открыл одну из них и достал бокал из тонкого стекла, с гравировкой.

— Вот, посмотрите. В партии есть брак. Нужно отобрать.

Она взяла бокал в руки. Пальцы у неё всё ещё были красными, с трещинками, но она держала стекло бережно, как драгоценность. Она поднесла его к свету, повертела, провела пальцем по краю.

— Здесь микроволна, — сказала она неожиданно для себя. — Видите, у края небольшая неровность. Если налить вино, край может треснуть от перепада температур.

Он удивлённо поднял бровь.

— Откуда вы знаете?

Она смутилась.

— Я… в училище нам рассказывали про обработку стекла. Я запомнила.

Он засмеялся — тихо, но искренне.

— Вы — клад, Нина. Настоящий клад.

Она потупилась. Она не привыкла к комплиментам. Он подвинул к ней ящик с бокалами, и они вместе начали перебирать. Она откладывала бракованные в сторону, он записывал. Руки их иногда соприкасались — она вздрагивала и отводила руку. Но он не замечал или делал вид.

Через час работы она почувствовала усталость в плечах, но ей нравилось. Нравилось делать что-то красивое, умное, а не просто мыть грязную посуду.

— У вас есть вкус, — сказал он, когда они закончили. — Вам нужно работать с людьми, с интерьерами.

Она вздохнула.

— Это была мечта, Сергей Викторович. Давно.

— Мечты возвращаются, — сказал он и положил руку на её плечо на секунду. Она замерла, чувствуя его тепло через ткань.

Они собрались уходить, и она заметила на столе свой блокнот — тот самый, с набросками, которые она делала, сидя вечерами в одиночестве. Она всегда носила его с собой, но сегодня забыла в кармане куртки и оставила на складе. Сергей взял его, пролистал.

— Это вы рисовали? — спросил он, и голос его изменился — стал мягче.

Она хотела выхватить блокнот, но он держал его крепко.

— Да, просто так, — пробормотала она. — Ерунда.

— Ерунда? — он открыл разворот, где был набросок интерьера с большими окнами и камином. — Это прекрасно. Это стиль «прованс»? Вы изучали?

Она не знала, куда деть глаза.

— Да. Я люблю этот стиль. Уютный, тёплый. Я мечтала о таком доме.

Он вернул ей блокнот, но его взгляд стал задумчивым.

— Знаете, Нина, мне кажется, вы не там работаете. Вы не для мойки.

Она спрятала блокнот в карман и выбежала со склада, чтобы он не видел её слёз.

Прошло два дня. Нина уже привыкала к новой роли — она стажировалась в зале, училась принимать заказы, разбираться в винном ассортименте. Ей было трудно, но она впитывала знания, как губка. Сергей часто подходил к ней, поправлял, показывал. Она чувствовала его присутствие, его дыхание рядом.

Но вечером, когда она уже собиралась уходить, в ресторан ворвался Виктор. Он был пьян, небрит, в драной куртке. Охрана на входе не успела его перехватить — он прорвался в зал, где ещё сидели несколько посетителей. Он огляделся, увидел Нину — она стояла с подносом у столика — и направился к ней.

— А вот и она! — заорал он, размахивая руками. — Моя благоверная! Где ты шляешься, а? Дома тебя нет, ночевать у хозяина пошла, шлюха!

Нина застыла. В зале повисла гробовая тишина. Гости обернулись. У неё подкосились ноги. Она хотела что-то сказать, но язык прилип к нёбу. Виктор подошёл к ней, схватил за руку, потащил к выходу.

— Пошли домой! Живо!

— Отпустите меня! — вырвалось у неё, но голос был слабым.

В ту же секунду из-за стойки администратора выскочил Сергей. Он был бледен, его глаза горели. Он подошёл к Виктору и взял его за запястье, разжал пальцы.

— Вы в ресторане, — сказал он ледяным тоном. — Уберите руки от персонала.

— А ты кто такой? — Виктор пытался вырваться, но Сергей держал крепко. — Ты её хозяин, да? Трахаешь её за тарелку супа?

— Ещё одно слово, и я вызову полицию, — спокойно ответил Сергей. — И охрану. Вы уходите сами или вас выведут?

Виктор оглянулся — позади стояли два здоровых охранника. Он сплюнул на пол, повернулся к Нине и прошипел:

— Ты ещё пожалеешь, сука. — И вышел, громко хлопнув дверью.

Нина стояла как вкопанная, её трясло. Гости перешёптывались. Сергей подошёл к ней, взял её под руку и вывел в коридор.

— Всё хорошо, — сказал он. — Дышите.

Она не могла дышать. Она прислонилась к стене и сползла на пол. Он присел перед ней на корточки, взял её руки в свои.

— Посмотрите на меня, — приказал он мягко. — Он ушёл. Он не вернётся. Охрана больше не пустит его.

— Он меня убьёт, — прошептала она. — Он придёт домой и убьёт меня.

— Вы не вернётесь домой, — сказал Сергей. — Вы останетесь здесь, в гостинице, сколько нужно. Я найму адвоката, мы подадим на развод. Всё будет хорошо.

Она заплакала — громко, взахлёб, уткнувшись ему в плечо. Он гладил её по голове, и она не отстранялась. Ей было всё равно. Ей было тепло и безопасно впервые за долгие-долгие годы.

На следующий день Сергей вызвал Нину к себе в кабинет. Она зашла с опаской, но он выглядел спокойным. Перед ним на столе лежал её блокнот — тот самый, который она забыла на складе.

— Садитесь, — сказал он, жестом указывая на стул. Она села, не зная, что ожидать.

— Я хочу вам кое-что предложить, — начал он. — Я уже говорил о должности администратора. Но теперь я думаю иначе.

Она напряглась.

— У нас в ресторане скоро будет ремонт в малом зале. Я хочу сделать его в стиле «прованс». И я хочу, чтобы вы занялись дизайном. Я готов выделить бюджет, а вы будете работать над концепцией. Это отдельный проект, и он будет оплачиваться отдельно.

Нина раскрыла рот. Она не верила своим ушам.

— Но я… я никогда не делала этого профессионально. У меня нет образования.

— У вас есть талант, — сказал он. — Я видел ваши наброски. Этого достаточно. Я куплю вам программы, оплачу курсы, если хотите. Но я хочу, чтобы вы попробовали. Поверьте мне, Нина, вы можете.