Андрей быстро привыкал к новому месту. Он уже мог сидеть в кресле-каталке, которое Нина заказала по интернету, и даже делал первые попытки вставать с ней за руку. Он был упрямым, как его отец, и не сдавался. Нина каждый день занималась с ним — делала лёгкую гимнастику, массировала ноги, водила на прогулки в сад. Она стала для него не просто новой мамой, а настоящим другом.

Но между ней и Сергеем всё ещё висела недосказанность. Он так и не объяснил ей до конца, почему оттолкнул её в тот день, когда сказал, что она «ошибка» и «не на своём месте». Эти слова ранили её до сих пор, хотя она простила его. Ей нужно было услышать объяснение, чтобы двигаться дальше.

В субботу вечером, когда Андрей уже спал, они сидели на веранде, пили чай с мятой и смотрели на звёзды. Стояла тишина, лишь сверчки стрекотали в траве. Нина накрыла его руку своей и сказала:

— Серёж, я хочу поговорить с тобой.

Он повернулся к ней, и она увидела в его глазах тревогу.

— О чём?

— О том дне, — сказала она. — Когда ты сказал, что я ошибка. Что я не на своём месте. Ты оттолкнул меня, и это было самым больным моментом в моей жизни. Даже больнее, чем когда Виктор ударил меня. Потому что это сказал ты. Человек, которого я люблю.

Он опустил голову, провёл рукой по лицу. Она видела, как он борется с собой, как ему трудно говорить об этом.

— Прости меня, — сказал он, и голос его дрожал. — Я был трусом. Я испугался. Я не хотел тебя терять, поэтому я решил потерять тебя первым.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

Он глубоко вздохнул и начал рассказывать:

— Когда Ирина пришла в ресторан и устроила ту сцену, я понял, что она не остановится. Она будет мстить нам, будет портить твою репутацию, будет вмешиваться в мою жизнь, как она делала всегда. В тот же день я получил звонок от кредиторов — они требовали погасить долг за полгода, иначе они подадут в суд и отнимут ресторан. Я посчитал, сколько мне нужно, и понял, что не смогу собрать эту сумму. Я подумал: если я потеряю бизнес, я останусь ни с чем. Мне будет нечем платить за лечение Андрея, я не смогу содержать тебя. Ты заслуживаешь лучшего, чем разорившийся должник. Поэтому я решил оттолкнуть тебя. Я думал, что так будет легче для тебя. Я ошибался.

Нина смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. Она не знала, что он прошёл через это в одиночестве.

— Почему ты не рассказал мне? — спросила она. — Почему ты решил, что я не выдержу?

— Потому что я боялся, — признался он. — Я боялся, что ты уйдёшь, узнав правду. Что ты не захочешь связываться с человеком, у которого горы долгов. Я боялся, что ты скажешь: «Я не для этого». Я не знал, что ты настолько сильная.

Она взяла его лицо в свои ладони и заставила посмотреть на неё.

— Я — женщина, которая прошла через ад, — сказала она. — Через побои, через измены, через нищету. Через суды, через сплетни, через потерю квартиры. И ты думаешь, что я испугаюсь каких-то долгов? Я испугаюсь, что мой мужчина борется за своего сына и за свой бизнес? Нет, Серёжа. Я не из таких. Я с тобой до конца. Всегда.

Он притянул её к себе и поцеловал, крепко, со всей страстью, которую он сдерживал. Она чувствовала, как он дрожит.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я никогда больше не допущу, чтобы ты сомневалась в этом. Ты — моя жизнь.

Они сидели в обнимку до полуночи, разговаривая о будущем. Он рассказал ей, что нашёл инвестора, который готов вложить деньги в ресторан, если они предоставят интересную концепцию. Нина показала ему свои эскизы, и он был поражён.

— Это гениально, — сказал он. — Ты — талант. Я всегда знал это.

— Мы сделаем это вместе, — сказала она. — Я разработаю дизайн, ты будешь управлять бизнесом. Мы будем командой.

Он улыбнулся и поцеловал её в лоб.

— Мы будем командой. Навсегда.

Прошёл месяц. Жизнь налаживалась. Андрей уже мог передвигаться с помощью ходунков, делая несколько шагов с поддержкой. Он сиял от счастья, когда Нина хвалила его. Он называл её «мама Нина», и она таяла от этого.

Нина каждый день ездила в ресторан — теперь она работала над дизайн-проектом нового зала. Она вдохновлялась природой, светом, уютом. Она хотела создать пространство, в котором каждый гость чувствовал бы себя как дома. Её эскизы были наполнены тёплыми тонами, живыми цветами, мягкими текстурами. Она вкладывала в них всю свою душу.

Но в один из дней раздался звонок от Екатерины Андреевны. Голос адвоката был серьёзным.

— Нина Сергеевна, у меня новости. Ваш бывший муж подал новое заявление. Он требует признать сделку по продаже квартиры недействительной, утверждая, что вы продали её по заниженной цене, нарушив его права. Суд назначен на следующую неделю. Нам придётся готовиться.

Нина почувствовала, как внутри холодеет. Виктор не успокаивался. Он продолжал мстить, продолжал тянуть её по судам. Она не знала, сколько ещё это продлится. Но она не хотела тратить свои силы на бесконечные судебные тяжбы. Она поняла, что должна закончить это раз и навсегда.

Она обсудила это с Сергеем. Он был разгневан.

— Этот человек не оставит тебя в покое. Я найму лучших адвокатов, мы подадим встречный иск. Мы его уничтожим в суде.

— Нет, — сказала она. — Я хочу сделать это по-другому. Я хочу поговорить с ним сама. По-человечески.

Сергей удивился, но не стал спорить. Он знал, что она должна сделать это сама.

На следующий день Нина позвонила Виктору. Её голос был спокойным, ровным.

— Витя, мы должны встретиться. Поговорим. Как два взрослых человека.

Он долго молчал, потом согласился.

Они встретились в парке, на той самой скамейке, где он когда-то угрожал ей. Он выглядел постаревшим, осунувшимся, с потухшим взглядом. Он сидел, сжимая бутылку пива, и не смотрел на неё.

— Зачем ты позвала меня? — спросил он. — Чтобы снова унизить?

— Нет, — сказала она. — Чтобы сказать тебе кое-что. Я продала квартиру не из мести. Я продала её, потому что мне нужны были деньги, чтобы улететь в Швейцарию, к моему любимому человеку, у которого сын был в реанимации. Я не хотела делать тебе больно. Я просто хотела быть рядом с ним.

Виктор поднял на неё глаза. В них была растерянность.

— Ты уехала за границу ради него? — спросил он.

— Да, — сказала она. — И я не жалею. Ты всю жизнь унижал меня, бил меня, изменял мне. А он дал мне любовь, заботу, уважение. Я не хочу с тобой воевать. Я хочу мира. Давай закончим это. Я не буду претендовать на твои деньги. Я оставлю тебе всё. Просто подпиши отказ от претензий, и мы разойдёмся навсегда.

Он молчал, глядя в землю. Потом он выдавил:

— Она бросила меня. Лариса. Узнала, что я потерял квартиру, и ушла. Я остался один. В Сургуте, в общаге. Я всё проиграл. Я думал, что если отберу у тебя квартиру, то верну её. Но это было глупо.

Нина почувствовала, как внутри шевельнулась жалость. Она не любила его, но она понимала его боль.

— Витя, ты не один, — сказала она. — У тебя есть Алиса. Она тебя любит. Начни новую жизнь. Перестань пить, найди работу. Ты ещё не старый.

Он поднял на неё глаза, и в них блеснули слёзы.

— Ты прощаешь меня? — спросил он.

Она смотрела на него долго. Потом она сказала:

— Я прощаю тебя. Ради себя. Ради нашего будущего. Давай закончим это.

Он кивнул, взял её руку и сжал. Она не отняла руки. Она чувствовала, как внутри неё отпускает прошлое. Она сделала это — она простила его. И это было освобождением.

Через две недели после разговора с Виктором Нина получила документы — он подписал отказ от претензий. Суд закрыли. Она была свободна окончательно и бесповоротно. Внутри неё разлилось чувство лёгкости, которого она не испытывала никогда в жизни.

Она вернулась к работе с новыми силами. Её дизайн-проект был готов, и она представила его Сергею и инвесторам. Они были поражены. Комната была оформлена в стиле «прованс» — с деревянными балками, живыми цветами, мягкими диванами, старинными люстрами. Это было уютно, романтично и одновременно дорого. Инвестор, пожилой мужчина с седой бородой, сказал: