Приехав домой, она заперлась в ванной, открыла тюбик, выдавила немного крема на руку. Он пах лавандой и чем-то сладким. Она медленно втирала его в красную, воспалённую кожу, и чувствовала, как он впитывается, как боль уходит. Глаза защипало от слёз. Она плакала от какого-то странного, незнакомого чувства — благодарности. Или надежды. Она сама не знала.

Она легла спать, смазав руки на ночь. Впервые за много лет она не заснула сразу — она лежала и думала о Сергее. О том, как он смотрел на её руки, как он произнёс её имя. Это было глупо, по-детски. Он просто проявил вежливость. Но она ухватилась за это, как утопающий за соломинку.

Ночью она снова видела сон, но в этот раз он был другим. Она была в красивом платье, стояла в зале ресторана, и Сергей танцевал с ней. Он что-то говорил ей, она смеялась. Она проснулась с улыбкой — и тут же разозлилась на себя. «Прекрати, дура. Ты старая, грязная, у тебя муж-алкоголик. Тебе не до сказок».

Но крем на руках всё ещё пах. И от этого было тепло.

Через два дня после того, как она получила крем, её мир снова рухнул. Потому что приехал муж.

Она знала, что это должно было случиться — он звонил накануне вечером, сказал, что выезжает, и чтобы ужин был готов. Нина подготовилась: сварила суп, пожарила котлеты, убрала в доме, чтобы не было повода для скандала. Но она знала — повод всегда найдётся.

Он появился около восьми вечера, когда она уже сидела в кресле и смотрела телевизор, пытаясь не думать о том, что будет дальше. Ключ заскрежетал в замке, дверь распахнулась, и в прихожую ввалился Виктор — высокий, широкоплечий, с красным лицом, пропахший перегаром и дешёвым табаком. На нём была старой дублёнка, и он с трудом снял её, чуть не упав.

— Нина! — рявкнул он, как всегда, с порога. — Жрать давай!

Она встала, пошла на кухню, поставила перед ним тарелку супа и котлеты. Он сел, не помыв руки, начал хлебать, чавкать, чавкать так громко, что она слышала это даже из гостиной. Она стояла у плиты, сжимая край фартука.

— Деньги где? — спросил он, не поднимая глаз от тарелки. — Зарплата?

— Завтра должны дать, — сказала она сухо.

— Врёшь, — он отодвинул тарелку, встал, подошёл к ней. — Я знаю, у тебя есть заначка. Давай её, мне надо с мужиками посидеть.

Нина молчала. Она знала, что если отдаст, то завтра не на что будет купить хлеб. Но у неё не было заначки — все деньги она перевела дочери. Но он не поверит.

— Я тебя спрашиваю, — его голос стал тише, отчего стало ещё страшнее. Он взял её за плечо, сжал. — Где деньги?

— Нет денег, Витя, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я всё отправила Алисе на портфолио.

Он замер. Потом его рука сжала сильнее, и он развернул её к себе. Его глаза были налиты кровью, он дышал в лицо перегаром. Она почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Ты что, совсем дура? — прошипел он. — Она там с какими-то богатыми уродцами трахается, а ты ей последние гроши носишь? А я — я тут вкалываю на севере, в холоде, в грязи, чтобы ты сидела в тепле, а ты транжиришь!

— Я работаю, Витя, — тихо сказала она. — Я тоже зарабатываю. И дочке надо помочь.

— Помочь? — он засмеялся, но смех был злым. — Моей дочке? Она меня даже не поздравила с днём рождения, сучка неблагодарная. А ты её оправдываешь.

Она хотела сказать, что он сам не поздравил Алису с днём рождения, но промолчала. Не стоило.

Он отпустил её плечо, толкнул так, что она ударилась спиной о шкаф. Потом пошёл в комнату, рухнул на диван, и через минуту она услышала его храп. Он не поужинал. Он даже не вымыл руки.

Нина вытерла слёзы, которые так и не пролились, и начала мыть посуду. Потом она села на кухне и просто смотрела в стену. Ей было всё равно. Её пустота, которая была внутри, заполнилась чем-то тяжёлым, свинцовым.

Она вспомнила, как они познакомились. Ей было двадцать, он был моряком, красивым, с густыми чёрными бровями. Он танцевал на дискотеке, она влюбилась с первого взгляда. Он обещал ей море, горы, красивые платья. Она родила ему дочь через год, и он уехал в рейс на полгода. Она ждала. Писала ему письма — настоящие бумажные письма. А он приезжал, выпивал, и говорил, что она «раскормилась». Она сбрасывала вес, сидела на голодных диетах, а он всё равно не замечал её. Потом он перестал замечать окончательно. А теперь он пил, бил посуду, кричал. И она терпела.

«Почему я терплю?» — спросила она себя в очередной раз. Ответа не было.

Она легла на диван в гостиной, так как спать с ним в одной кровати было невыносимо. Заснуть она не могла — ворочалась, прислушивалась к его храпу. Вдруг её телефон завибрировал. СМС от незнакомого номера. Она открыла: «Нина, это Сергей. Прошу прощения за беспокойство в такое время. Я хотел предложить вам должность администратора зала. Обратите внимание, это не шутка. Завтра жду вас в кабинете в 9:00. С уважением, Сергей Викторович».

Она прочитала раз, второй, третий. У неё потемнело в глазах. Администратор зала? Она? Она не знала, что ответить. Она смотрела на экран, и её пальцы дрожали. Может, это розыгрыш? Может, он ошибся номером? Но он назвал её по имени.

Она просидела в темноте минут десять, не в силах написать ответ. Потом она написала коротко: «Я подумаю. Спасибо». Она боялась, что муж услышит, как она нажимает на кнопки. Боялась, что он заберёт её телефон и увидит. Боялась, что Сергей просто смеётся над ней.

Но где-то глубоко внутри, в той маленькой, забытой части души, которая всё ещё верила в чудеса, затеплился крошечный огонёк

Наутро у неё не было сил. Весь следующий день она ходила как зомби. Мысли о смс от Сергея не выходили из головы, но она запрещала себе воспринимать это всерьёз. Администратор зала — это уровень, где нужно улыбаться гостям, знать вина, принимать заказы, разбираться в сервировке. Она умела только чистить картошку и мыть тарелки. К тому же, что скажет муж? Он узнает — будет скандал. Он не позволит ей «высовываться». Он считал, что её место — на кухне, с кастрюлями.

Но утром она всё равно пришла на работу пораньше, в 8:45. Она надела свою лучшую блузку (ту, что с кружевом, которую купила на распродаже, но так ни разу и не надела), подвела глаза старой тушью, которую нашла в глубине косметички. Выглядела она всё равно плохо, но хотя бы не как уборщица. Когда она зашла в ресторан, её остановила администратор Ирина.

— Ой, Нина, а ты сегодня нарядная, — удивилась та. — Ты на собеседование что ли?

Нина смутилась, ничего не ответила, прошла к кабинету Сергея. Сердце колотилось, ладони вспотели. Она постучала.

— Войдите, — услышала она его низкий голос.

Она открыла дверь. Кабинет был большим, с панорамным окном, выходящим на улицу, с массивным дубовым столом, кожаными креслами. Сергей сидел за столом, перед ним стояла чашка кофе. Он поднял глаза, посмотрел на неё. И в его взгляде промелькнуло что-то — он словно оценивал её. Она застыла в дверях, чувствуя себя неловко.

— Садитесь, — сказал он, указав на кресло напротив.

Она села на самый край, скрестила руки на коленях. Она смотрела на стол, на бумаги, на его пальцы — они были красивыми, ухоженными. Он был воплощением успеха. А она — воплощением провала.

— Я вчера писал вам, — начал он, без предисловий. — Нам нужен администратор в новом зале, который откроется через месяц. Я искал человека, который понимает кухню изнутри, знает, что такое заготовки, контроль порций. Таких людей мало. Я наблюдал за вами несколько недель. Вы работаете аккуратно, дисциплинированно, не суетитесь. И у вас есть опыт общения с людьми, я видел, как вы успокаивали поваров в стрессовых ситуациях.

Она не поверила своим ушам. Он что, серьёзно? Она пыталась найти подвох, но его лицо было невозмутимым.

— Но я… — начала она, — я не умею обслуживать гостей. Я никогда не работала в зале.

— Научитесь, — отрезал он. — У вас есть месяц. Пройдёте стажировку. Если не справитесь, вернётесь к мойке. Но я думаю, вы справитесь. У вас хорошие руки.