–Да,—сказал он. –Однако же, любопытно: это было на вечеринке в посольстве; меня туда приглашают не слишком часто. Там был человек, который интересовался почтой до востребования, поскольку ждал сообщения с Оукли-стрит; а тот, у кого он это спрашивал, поджал губы и слегка покачал головой. Я не мог этого не заметить. И, судя по тому, что я слышал о том втором человеке, мне кажется, он мог быть связан с разведкой. Ну, вы понимаете: шпионаж. Но наверняка я не знал. Их разговор тут же прервался, но…—Он пожал плечами. –Что там ещё… люди в горах?

–Люди с гор. Радикальная религиозная группа.

–Нет, простите,—сказал он, вздохнув. –Боюсь, здесь я не помощник. Я живу замкнуто. Газеты читаю иногда, но в последнее время всё реже.

–Да, и вот ещё что. Вам не случалось слышать слово «алкагест»?

–Забавное слово. Оно арабское?

–Не знаю. «Разрушитель связей»—так ещё о нём говорили.

–Я заинтригован. Дайте-ка взгляну…

Он снял с полки огромный ветхий том старинной многотомной энциклопедии.

–Алкагест… Так, вот он. Это термин из алхимии. «Алкагест, или универсальный растворитель: одно из веществ, которые искали алхимики; воображаемая субстанция, способная растворять все прочие вещества». Тут есть продолжение, но оно мало что добавляет к сути. Видимо, потому, что его так никогда и не нашли. Вот вам ваш «разрушитель связей». Молекулярных связей, полагаю, в числе прочих.

–Спасибо,—сказала Лира. –Вообще-то, я не уверена, что поняла, но… Теперь, во всяком случае, я знаю чуть больше.

–Это что-то из того, что вы ищете?—спросил он, возвращая том на полку.

–Полагаю, да. Только не знаю, зачем.

–И куда вы дальше?

–На восток, далеко на восток. Только вот на моём пути море, и…

–Через него ходят паромы. Регулярно, три раза в неделю. До Красноводска, кажется; а если капитан решит или ему заплатят, то и дальше. А потом?

–О, потом вперёд, только вперёд. Вы слыхали про Мустафу-Бея? Знаете это имя?

–О боже, конечно, знаю. Он большой человек. Ни разу с ним не встречался. Не думаю, что он заинтересован в изучении французского. Наверное, уже его знает. Очень богатый, очень влиятельный. Почему вы о нём спрашиваете?

–Мы ехали из Алеппо в автобусе принадлежащей ему компании. Очень комфортабельном. Мне интересно, ходят ли его автобусы дальше на восток.

–Я не знаю, простите.

–Можно, я тоже вас кое о чём спрошу?—раздался с подлокотника голос Асты.

Лира видела, как она туда переместилась, когда речь зашла про Оукли-стрит, и была уверена, что деймон не пропускает ни слова. Грин тоже.

–Конечно,—сказал он. –Не знаю, смогу ли я ответить, но попытаюсь.

–Грифоны. Что вы о них знаете?

Вопрос его явно удивил. Он моргнул и провел рукою по лбу.

–Ну… Почти ничего. Думаю, они всё же существуют, но имеют так мало общего с людьми… Изредка их можно увидеть высоко в горах, как я понимаю, но мне самому не доводилось. Они относятся к тем полумифическим вещам из диких уголков мира, которые с трудом поддаются проверке. И они принадлежат к другому царству, другому типу существ, другому порядку вещей… Я не знаю никого, кто имел бы о них какие-то сведения. Большинство людей, образованных людей, вообще не станут их с вами обсуждать, как не обсуждают призраков или привидения. Просто сочтут, что вы слегка не в себе.

–Спасибо—сказала Аста.

–Почему вы это спросили?

–Мы видели одного.

–А-а,—сказал он, вежливо улыбнувшись.

–Думаю, нам пора дать вам заняться работой,—сказала Лира. –Вам, наверное, нужно готовиться к урокам. Ваши ученики, они в основном молодые, или студенческого возраста?

–По-разному. Есть школьники, которые готовятся к экзаменам. Есть взрослые, которые интересуются французской культурой, и у них появилось на это время. Есть несколько бизнесменов, желающих работать с франкоязычными странами.

Лира встала и пожала ему руку. «Меланхоличный человек»,—подумала она, и Пан бы с ней согласился.

Грин проводил их до выхода, и по пути вниз Аста сказала:

–Хороший человек. Поглощённый своей утратой, но стойкий. Жаль, он рассказал нам не слишком много.

–О, думаю, достаточно,—сказала Лира.

Выйдя наружу и потратив некоторое время, чтобы перейти оживлённую улицу, они обнаружили Ионидеса читающим персидскую газету на террасе кафе. Он заметил их приближение, но не поднял глаз.

–Не смотрите на меня,—тихо сказал он, когда Лира достаточно приблизилась. –Зайдите внутрь и пробудьте там минут пять. Потом идите по улице в ту сторону, встретимся чуть дальше.

Коротким кивком он указал направление. Не подавая никаких знаков, Лира прошла мимо в двери кафе, которое было вдобавок булочной и кондитерской. Она сделала вид, что долго выбирает, что купить, и наконец, расплатившись за небольшую булочку, не спеша, прогулочным шагом вышла на проспект Хусейна Джавида.

–Он заметил слежку,—сказала Аста.

–Я не могу всё время оглядываться. Ты не видишь, чтобы кто-то бесцельно шатался?

–С земли—нет. Слишком людно.

Стараясь не крутить головой, Лира стала следить за улицей хотя бы спереди и слева. У магазина одежды она остановилась, якобы затем, чтобы рассмотреть витрину, но в реальности изучая отражение тех, кто шёл позади. Затем медленно направилась дальше. Примерно через четверть мили она увидела пешеходный переход, у которого скопилось человек пять, ожидая сигнала светофора, чтобы перейти улицу.

Среди них был Ионидес. Лира и Аста подошли к светофору как раз в момент, когда зажёгся зелёный. Ионидес не оглянулся, и они последовали за ним в узкую улицу на другой стороне.

Он встал у книжного магазина и стал рассматривать витрину. Лира сделала то же самое.

–Этот ваш Грин, профессор французского, сказал что-то путное?

–Не насущное, но интересное. За нами следят?

–Да. Дом под наблюдением. Когда вы вошли, тот человек сделал пометку в блокноте и стал ждать. Он очень долго ждал, мисс Сильвер.

–Когда мы вышли, он был ещё там?

–Да. И снова сделал пометку. Но ни за вами, ни за мной он не пошёл. Остался там. Может, следил за этим вашим Грином.

–Надеюсь, не за нами. Мистер Ионидес, где тут можно получить почту до востребования? Не знаете, здесь есть почтамт?

–Неплохое начало. Думаете, там для вас что-то будет?

–Ну, за спрос денег не берут.

–Для мисс Сильвер или для королевы Татьяны?

Лира повернулась к нему и рассмеялась.

–Об этом я не подумала. Лучше для обеих.

–У вас там спросят документ.

–С тех пор, как Мустафа-Бей выписал мне пропуск на имя королевы Татьяны, я могу назваться и так.

–Придётся выбрать что-то одно,—заметила Аста. –Назвавшись одним именем, ты уже не сможешь использовать другое. Но кто вообще мог тебе что-то прислать сюда, в Баку?

–Хм… Никогда не знаешь. Но попробовать стоит; давайте найдём почту. А потом купим билеты на паром.

–На паром куда?—спросил Ионидес.

–Куда получится: главное, переплыть море. Мистер Грин говорил, до Красноводска. Что скажете?

–Надо подумать. Давайте сперва на почту, а там решим.

Мог ли кто-то прислать ей сюда письмо? Лира задумалась. Эта идея казалась глупой; но утренний разговор про Оукли-стрит никак не выходил у неё из головы, вместе с ощущением, что вещи могут влиять друг на друга через Тайную страну, минуя обычные причинно-следственные связи. Пока они шли по людным улицами туда, где, по мнению Ионидеса, был почтамт, Лира чувствовала одновременно и предвкушение, и тревогу. Это было, как если бы она решала сложную математическую задачу, и поняла, что ответ близок, но она пока ещё не способна его разглядеть. «Или вообразить»,—подумала она. Ей страшно захотелось вновь поговорить с Паном про то, как можно что-то вообразить.

Но если она позволит себе тосковать о пропавшем деймоне, ушедшем в поход за её воображением, её затянет в водоворот горя, самобичевания и страха. «Плыви вперёд»,—сказала она себе. «Держись подальше от этого течения. Доверяй себе и миру, но плыви вперёд».