–К примеру, эти люди с гор,—продолжал Деламар. –Я хочу знать, кто ими командует, как вы с ними контактируете, и что вы будете делать, когда они начнут действовать самостоятельно.

–Что касается последнего вопроса: мы решительно от них избавимся. Это скопище сброда. Они заявляют, что у них коллективное руководство, но наиболее видного их деятеля зовут Зафар Саедов. Говорят, он из Азербайджана, но полной уверенности ни у кого нет. Также имеется женщина…

–Женщина? В руководстве?

–Нам не до конца ясна её роль, но она, безусловно, значительна. Её зовут Лейла Первани. До того, как примкнуть к этому движению, она занималась академической наукой в университете Александрии. Один из разделов экспериментальной теологии.

Деламар сделал пометку в блокноте.

–Как вы с ними контактируете?

–Это происходит через сеть ремесленников, торговцев, погонщиков верблюдов, причём один и тот же человек никогда не используется дважды. Они очень изобретательны и порой неожиданно дисциплинированы, но фундаментально, как я уже говорил, это скопище сброда.

Неожиданно дисциплинированы? Деламар полагал, что понятия «неожиданно» для человека в ранге Сандерса не должно существовать в принципе. Президент позволил своему мозгу начать развивать две небольших мысленных цепочки: одна касалась необходимости установить с «людьми с гор» собственные контакты, другая рассматривала варианты отстранения «Тюрингия поташ» от грядущего конфликта, когда придет время. Это просто не их масштаб: слишком ограниченные у них амбиции.

–Спасибо,—сказал он. С нетерпением жду встречи с вашими коллегами, где-то через час.

Деламар встал, протянув собеседнику руку с выражением почти доброжелательным. Сандберг пожал её и вышел с ощущением, что провёл разговор в высшей степени искусно.

* * *

Исполнив приказ сделать так, чтобы Хьюго Бимиш после ареста «исчез», полковник Шрайбер повторно отправился в Ле-Диаблере, чтобы испытать, как подействует взрыв на открытый там в воздухе проход. Сам он считал ошибкой избавляться от проводника, поскольку тот ещё мог быть полезен: но у них, в конце концов, остались его подробные записи, а полученные приказы полковник никогда не обсуждал.

Ему было сказано «уничтожить» проход, и первой его проблемой было понять, что Деламар под этим подразумевал. Если бы Шрайберу нужно было уничтожить материальный объект (скажем, деревянный ящик шириной в метр и высотой в два), он бы точно знал, сколько и какой взять взрывчатки: это определяется с помощью формул и таблиц в соответствующих пособиях и руководствах. Полковник изучал подрывное дело в военном училище и мог с большим искусством взорвать любой предмет: деревянный, металлический, монолитный, полый: взрыв, клубы дыма, и объект мгновенно превращается в груду обломков.

Но взрывать пустоту—совсем другое дело. Можно, конечно, устроить взрывы вокруг, со всех сторон; но где гарантия, что, когда дым рассеется, пустота не останется тем же, чем и была до этого—пустотой?

–Однако же, суть задачи,—сказала его деймон-дикобраз, когда они это обдумывали,—состоит не столько в том, чтобы полностью его уничтожить, сколько в том, чтобы сделать прохождение через него невозможным. Можно разжижить воздух внутри него, чтобы он сжался—это сработает, не так ли?

–Разжижить воздух?—усмехнулся полковник.

–Да ладно, ты же знаешь, о чём я. Теромобарический взрыв.

–Сложность в том, что проверить это мы можем на единственном объекте. Вот это да, реальная проблема.

Но были и другие проблемы. Например, где лучше производить взрыв: с этой стороны (вернее, в этом мире), или в другом? Не расширит ли взрыв проход вместо того, чтобы его закрыть? Что, если дым и звук взрыва привлекут внимание властей в том «другом мире»? Они ведь могут провести расследование и потребовать возмещения ущерба, если не хуже! А может, есть какой-то простой способ закрыть эту проклятую штуку, о котором он никогда не думал? Его деймон предложила аналогию с дикарём или древним человеком, который нашёл куртку на молнии, но носит её расстегнутой, поскольку про молнию никогда не слышал, а ряды металлических зубчиков считает просто украшением.

–В общем, что-то наподобие,—сказала она.

Полковник её вкуса к аналогиям не разделял. На то они и деймоны, в конце концов: редко от них услышишь что-нибудь путное. Теромобарический? В этом, пожалуй, что-то есть. Такой взрыв идёт в два этапа: вначале воздух наполняют особым туманом или газом, делая из него взрывчатую смесь, а затем поджигают. Именно такой взрыв устроила Лира с помощью обычной муки, когда много лет назад спасала детей из Больвангара—хотя полковник Шрайбер, конечно, ничего об этом не знал. Он думал о боеприпасе, известном как «двойной гром», военное использование которого в цивилизованном мире было запрещено из-за его изуверского воздействия на жертву—вернее, на любое дышащее лёгкими существо, оказавшееся поблизости. «Запрещено» означало лишь то, что производители оружия не могли продавать его открыто. Исследования и разработки, конечно же, продолжались, и особые связи Шрайбера позволили ему без труда получить две новейших и наиболее подходящих по мощности мины «двойной гром».

Он вынул из рюкзака небольшие приземистые баллончики, подключил их к таймеру, чтобы обеспечить одновременный подрыв, и поместил один с своей стороны прохода, плотно прижав к его краю, а другой—в точности напротив, но… в другом мире.

–На сколько?—спросила его деймон.

–Десять минут. Уйма времени, чтобы добраться вон до той скалы, на которой растёт дерево.

Она запомнила направление и стала пробираться через мшистые камни и сплетенные корни, изо всех сил дёргая связывавшую её со Шрайбером невидимую нить, чтобы заставить его поторопиться.

За пять минут до назначенного времени они достигли скалы и расположились с противоположной стороны от прохода.

–Чем закончится, как думаешь?

Не успела она это сказать, как услышала, что кто-то приближается. Тропы, как таковой, здесь не было, так что ему (это был мужчина, что-то насвистывавший) приходилось, как и им до этого, пробираться в меру способностей по замшелым камням. Иглы деймона-дикобраза дрожали: она ничего не могла с этим поделать, и в стоявшем безмолвии их слабый дребезжащий звук казался и ей, и Шрайберу оглушающе громким.

Свист прервался, а вместе с ним и движение. Из-за скалы не было видно, но можно было представить, как мужчина озадаченно оглядывается по сторонам. Он что-то сказал своему деймону, и она ответила ему голубиным воркованием.

Несколько секунд спустя мужчина продолжил путь. Они слышали скрип его редких шагов на заснеженных прогалинах, шорох подлеска, лёгкое металлическое постукивание по камням наконечника его альпенштока. Положив руку деймону на спину, Шрайбер осторожно прижал её иглы к хвосту.

Если мужчина продолжит двигаться с той же скоростью в том же направлении, к моменту взрыва он окажется рядом с минами. После чего, если не удастся убрать останки, их обнаружат те, кто придёт сюда в его поисках—что, в свою очередь, привлечёт их внимание к проходу. Это было вовсе не то, чего желал Деламар. Но предупредить мужчину сейчас, чтобы он остался в живых, тоже означало раскрыть существование прохода—что, наверное, даже хуже.

«Просто гротескное невезение»,—заключила деймон-дикобраз, видевшая метание мыслей полковника.

Вскоре таймер в точности исполнил свою функцию, одновременно подорвав обе гранаты. Взрыв первой ступени был совсем слабым и позвучал скорее как мощный хлопок в ладоши; но звуки, раздавшиеся спустя доли секунды, были намного громче и начались (как показалось деймону) с удивленного крика мужчины, прерванного, однако, воспламенением облака взрывчатых паров.

Подождав, пока воздух немного очистится, а на землю, вперемешку с кусками человеческого тела, упадут последние обломки деревьев и камней, Шрайбер с деймоном осторожно вышли из-за скалы и направились к месту, где раньше был проход.