— Удивлен, что вылез сам, а не прислал очередную ручную тень.

— Эта ночь перестала быть делом для теней, господин Кроу. После того, как нижний контур откликнулся на всю площадь, работать придется уже не намеками.

Я почувствовала, как под плащом снова нагревается браслет.

Не так, как рядом с Кайраном. Хуже. Тревожнее.

— Вы были в нефе, — сказала я.

— Да.

— И наблюдали.

— Разумеется.

— Зачем?

Лорд Ретт посмотрел на меня с таким выражением, будто я наконец задала единственный стоящий вопрос за всю ночь.

— Потому что мне было нужно увидеть, кто именно в этой истории говорит правду. Дорен Эстель или огонь.

— И что решили? — спросил Кайран.

— Что огонь, к сожалению для многих, оказался убедительнее.

Слова прозвучали почти с сожалением. Но слишком гладко, чтобы в них поверить.

Северин медленно переместился чуть левее, отрезая ему часть отхода. Тот заметил. И явно не испугался.

— Не трудитесь, — сказал он. — Если бы я хотел вас убить, сделал бы это до выхода из собора. Сегодня я здесь не для этого.

— Тогда для чего? — спросила я.

Он посмотрел прямо на меня.

— Чтобы предложить вам сделку.

Конечно.

Что еще мне могут предложить после такой ночи? Только очередную клетку в более красивой упаковке.

— Не интересует, — сказала я.

— Прежде чем отказаться, выслушайте.

— Я устала слушать мужчин, которые начинают с полуправды.

— Тогда скажу полно. — Он слегка развел руками. — К утру совет расколется. Одна часть будет топить Эстелей, вторая — пытаться доказать, что нижний контур не завершает признание. Храм закрепит запись, но дворец попытается утянуть формулировки в разбирательство на недели. За это время вас либо снова попытаются убрать, либо вынудят исчезнуть "ради тишины". А генерала — разорвать между родом, армией и вами.

— И где здесь сделка? — спросил Кайран.

— Я могу остановить половину этого давления. Быстро. Если госпожа Нэйра до рассвета окажется под моей охраной, а не под вашей.

На секунду мне показалось, что я ослышалась.

Нет.

Не ослышалась.

Северин тихо засмеялся. Очень нехорошо.

Кайран даже не пошевелился.

Именно это было самым опасным. Он стоял слишком неподвижно.

— Повтори, — сказал он.

Лорд Ретт не изменился в лице.

— Под моей охраной. В доме, который совет официально не тронет. Я вывожу ее из-под прямого удара, вы получаете время разобраться с храмом и дворцом, а госпожа Нэйра сохраняет жизнь.

— Как великодушно, — сказала я. — И что вы хотите взамен? Мое молчание? Свой доступ к браслету? Или право посадить меня в еще более дорогую клетку?

— Вашу жизнь, госпожа, на данный момент я ценю выше, чем ваши резкие формулировки.

— А я — нет.

Кайран шагнул вперед.

— Разговор окончен.

— Наоборот, генерал. Только начинается. — Лорд Ретт впервые посмотрел на него жестче. — Вы уже не можете защитить ее в одиночку. Это видели все. Связка нестабильна. Дворец течет. Храм течет. Ваш род течет. Если не хотите, чтобы к полудню за ней пришли уже не ряженые жрецы, а законная стража с бумагами на имя короны, выбирайте не гордость, а результат.

Я увидела, как у Кайрана побелели пальцы.

Северин произнес совсем тихо:

— Не слушай его.

— Почему? — так же тихо спросила я.

— Потому что люди вроде Ретта никогда не приходят спасать. Только вкладываться.

Лорд Ретт услышал. Улыбнулся одними губами.

— Разумеется. Я вообще не склонен к благотворительности.

Хотя бы честно.

Хотя бы в этом.

Я смотрела на него и понимала: опаснее всего не те, кто лжет грубо. Опаснее те, кто сразу признает, что их интересы холодны и расчетливы, а потом именно этим и выглядят надежнее половины окружающих.

Потому что ты хотя бы знаешь, где у них яд.

Под браслетом жар усилился.

Не от него. От Кайрана.

Я почувствовала это раньше, чем увидела. Тот самый сдвиг в воздухе, тот же, что уже случался сегодня ночью. Его дракон поднимал голову всякий раз, когда кто-то пытался увести меня, определить мое место или просто заговорить обо мне как о вещи, которую можно передать из рук в руки.

Я повернулась к Кайрану.

— Не надо.

Он не отвел взгляд от Ретта.

— Он хочет забрать тебя.

— Я знаю.

— И ты все еще стоишь спокойно?

— Потому что я не вещь, чтобы меня забрать. И ты это тоже сейчас вспомни.

Лорд Ретт перевел на меня взгляд.

— Вы умнее, чем о вас говорили.

— А вы поздно пришли с этим наблюдением.

Северин коротко хмыкнул.

— Госпожа, если хотите совет, не соглашайтесь ни на что прямо здесь.

— Я и не собираюсь.

Я вышла на полшага вперед. Теперь говорила уже не с Кайраном и не с Северином. С самим Реттом.

— Вы хотите сделку? Хорошо. Тогда услышите условия. Первое: я никуда не поеду с вами этой ночью. Второе: если у вас действительно есть способ удержать часть совета, вы докажете это не разговорами, а к утру. Третье: вы больше не будете обсуждать мою охрану так, словно я сундук с гербами.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом очень медленно склонил голову.

— Принимаю два первых пункта. Третий — постараюсь.

— Плохо стараетесь уже сейчас.

На этот раз даже Северин едва заметно улыбнулся.

Ретт поднял взгляд на Кайрана.

— До рассвета вас будут искать в трех местах: в западном городском доме Кроу, в резиденции рода и в старом арсенале за рекой. Значит, вы не должны быть ни в одном из них.

Северин резко посмотрел на него.

— Откуда вы знаете про дом?

— Потому что я не зря наблюдал за вами давно.

— Мерзавец, — спокойно сказал Северин.

— Профессионал, — так же спокойно уточнил Ретт.

Мне стало холодно. Потому что это значило: нас читали задолго до сегодняшней ночи.

— Тогда где? — спросил Кайран.

Ретт на секунду замолчал. А потом сказал то, чего я не ожидала услышать:

— В доме вдовы Эллен на улице часовщиков.

Северин выругался первым. Очень тихо. Очень выразительно.

— Что? — спросила я.

Он перевел взгляд на меня.

— Это один из старых безопасных домов моего отца. О нем не знает дворец. Почти.

— Значит, теперь знает он, — кивнула я на Ретта.

— Да.

Лорд Ретт развел руками.

— Именно поэтому место все еще годится. Никто не поверит, что я сам его вам назвал, если захочу перехватить позже. Слишком невыгодно.

Проклятая логика. Проклято разумная.

Кайран молчал.

Я знала это молчание. Он сейчас оценивал не удобство. Риск. Цена. Вероятность моей смерти на каждом маршруте.

И мне вдруг стало так невыносимо от того, что все снова сводится к тому, где меня лучше спрятать, что я резко сказала:

— Хватит.

Все замолчали.

— Мы поедем туда, — сказала я. — Но не потому, что кто-то из вас троих решил это за меня. А потому что это единственное место, о котором сейчас знают слишком много людей, чтобы оно выглядело правдоподобным.

Северин посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом кивнул.

— Согласен.

— Я нет, — сказал Кайран.

Я повернулась к нему.

— Конечно. Ты бы вообще предпочел сунуть меня под броню и держать у себя на руках до утра.

Что-то темное мелькнуло в его лице.

— Да.

Простое слово. Без стыда. Без оправдания.

У меня перехватило дыхание на секунду.

Проклятие.

Нельзя так отвечать. Нельзя говорить правду именно в те моменты, когда я и без того держусь из последних сил.

Я заставила себя смотреть на него ровно.

— Но так не будет.

Он долго молчал. Потом сказал:

— Тогда я еду с тобой.

— Нет, — тут же вмешался Ретт.

Кайран медленно повернул голову.

— Попробуй закончить эту фразу.

— Если вы будете рядом с ней до рассвета без перерыва, совет увидит это как открытое признание не только связки, но и немедленного восстановления брака. Политически это удобно далеко не всем. Вам нужно время.