Карета снова дёрнулась.

Снаружи послышался свист — короткий, условный.

Северин.

Ещё один ответный сигнал сзади.

Похоже, его люди или тайные посты.

Я устало прикрыла глаза и прислонилась виском к холодной стенке кареты.

Только бы доехать. Только бы до этого дома. Только бы на пару часов тишины.

Но, кажется, боги этой ночью были не в том настроении.

Потому что карета вдруг резко встала.

Лошади заржали. Мира охнула. Кайран одним движением потянулся к двери.

Снаружи раздался голос Северина:

— Не выходи. Там сюрприз.

Кайран всё равно открыл дверцу.

Я подалась вперёд и увидела узкую улицу, блестящую от дождя. По обе стороны — старые каменные дома, слепые окна, низкие арки. Прямо перед лошадьми лежал перевёрнутый пустой возок, нарочно поставленный поперёк дороги.

А на мокрой доске, прибитой к его боку, в свете фонаря чернели выведенные углём слова:

НЕ ВЕЗИТЕ ЧУЖУЮ ЖЕНУ В ДОМ КРОУ

У меня внутри всё оборвалось.

Северин поднял голову к окнам тёмных домов.

— Похоже, — сказал он очень спокойно, — нас уже ждут и там тоже.

Я смотрела на черные буквы на мокрой доске и чувствовала, как внутри становится пусто.

Не страшно. Не холодно. Именно пусто.

Слишком много людей за одну ночь успели узнать, куда мы собирались. Или сделали вид, что знают, чтобы посмотреть, как мы дернемся. И в обоих случаях это значило одно: круг тех, кто сидел у нас на хвосте, был шире, чем мне хотелось думать.

Северин спрыгнул с козел первым. Дождь сразу намочил его плащ, но он, кажется, даже не заметил. Подошел к перевернутому возку, провел пальцами по мокрой доске и тихо выругался.

Кайран уже стоял у открытой дверцы кареты.

— Не выходи.

Я посмотрела на него в упор.

— Даже не начинай.

И все же наружу я выбралась осторожно, придерживаясь за край дверцы. Мира выскользнула следом и тут же прижалась ко мне плечом. Улица была узкая, почти слепая, зажатая между темными домами. В окнах ни огня. Ни одного любопытного лица. Только дождь, мокрый камень и этот возок, поставленный поперек дороги как насмешка.

— Это не просто предупреждение, — сказал Северин, не оборачиваясь. — Это проверка.

— На что? — спросила я.

Он провел ладонью по боку возка и показал мне свежие полосы на мокром дереве.

— Его поставили минут десять назад. Не больше. Значит, тот, кто писал, ждал, что мы увидим это сами.

Кайран обошел возок справа, присел, коснулся земли и поднял пальцы. На них осталась грязь, смешанная с чем-то темным.

— Смола, — сказал он. — Колеса специально залили, чтобы мы не оттащили быстро.

— И чтобы не проскочили, — добавил Северин.

Я подняла голову к окнам ближайшего дома.

Там было темно. Но я больше не верила темноте.

— Нас здесь держат? — спросила я.

— Не обязательно, — ответил Северин. — Возможно, просто толкают назад. Туда, где им удобнее.

Кайран выпрямился.

— Значит, вперед не идем. Уходим через переулок к старому складу и дальше на набережную.

— А если это и есть их цель? — тихо сказал Северин.

Они посмотрели друг на друга так, будто спор между ними начался задолго до этой улицы и продолжался с тех пор при каждом удобном случае.

— У тебя есть предложение лучше? — спросил Кайран.

— Да. Не думать, что нас обязательно хотят взять здесь. Скорее хотят разделить. Вывести тебя вперед, меня вбок, ее оставить посередине.

Он не сказал мое имя. Но я сразу поняла, что речь идет именно обо мне. Как о точке. Как о центре, вокруг которого сейчас строили чужую охоту.

Мне стало противно.

— Тогда перестаньте говорить так, будто меня тут нет, — сказала я.

Оба замолчали.

Я подошла ближе к возку. Дождь стекал по доскам, по грубо выведенным словам, и черные полосы медленно расплывались. Я протянула руку и коснулась мокрой поверхности.

Чужую жену.

Какая-то часть меня даже хотела рассмеяться. После тронного зала, развода, подложных бумаг и браслета, который не давал мне уехать от бывшего мужа дальше нескольких шагов, кто-то все еще пытался назвать меня чужой. Словно достаточно написать это на дереве, и реальность согласится.

Под рукавом шевельнулся жар.

Сначала тихо, как раньше. Потом сильнее.

Я резко отняла руку.

— Что? — сразу спросил Кайран.

— Браслет.

Северин уже был рядом.

— Боль?

— Нет. Не совсем.

Я прислушалась к себе.

Не боль. Скорее отклик. Как будто от этих слов, от доски, от смолы на колесах, от самого этого места под кожей натянулась невидимая струна.

Кайран шагнул ближе.

— Нэйра.

— Подожди.

Я закрыла глаза.

Дождь бил по крыше кареты. Лошади нервно переступали. Где-то дальше по улице со стуком захлопнулась ставня. Я пыталась поймать не чувство даже, а направление. И вдруг поняла.

— Не вперед, — сказала я.

Открыла глаза и посмотрела налево, на узкий проход между домами.

— Оттуда.

Северин повернул голову.

— Почему?

— Не знаю. — Я сама слышала, как дико это звучит. — Просто знаю. Там.

Кайран мрачно посмотрел на проем между домами, куда стекала вода с крыш.

— Это может быть ловушка.

— Все может быть ловушкой, — сказала я. — Но браслет дернулся не от дороги впереди. Оттуда.

Северин присел у края переулка, коснулся мокрого камня и снова поднялся.

— Там недавно проходили двое. Один тяжелый, второй легче. Ищущие не скрывались, скорее торопились.

— К нам? — спросила я.

— Или от нас. Пока неясно.

Кайран уже принял решение. Я увидела это по лицу.

— Идем туда. Карету бросаем.

Возница Северина что-то тихо сказал из темноты. Тот коротко кивнул и бросил ему поводья.

— Уводи лошадей к южной арке. Если через полчаса нас не будет, уходи сам.

— А вы, милорд?..

— Я сказал, уходи сам.

Мужчина больше не спорил. Я отметила это почти машинально. Люди Северина, похоже, умели слушаться без лишних сцен. Это раздражало меня уже не так сильно, как раньше. Скорее настораживало.

Мы двинулись быстро.

Кайран впереди. Я сразу за ним. Мира вцепилась в мой рукав. Северин прикрывал сзади.

Узкий проход оказался еще уже, чем выглядел с улицы. Камень по обеим сторонам был мокрым, в выбоинах стояла вода. Под ногами хрустел песок и мелкий щебень. Вверху почти не было видно неба, только черные полосы крыш. Через несколько шагов переулок свернул вправо и вывел к крохотному внутреннему двору, заросшему сорной травой.

Там стояла дверь.

Старая, деревянная, с железной ручкой и свежей царапиной на замке.

Северин тихо сказал:

— Сюда.

— Ты знаешь это место? — спросил Кайран.

— Нет. Но теперь уже хочу узнать.

Он подошел первым, тронул ручку и отдернул руку.

— Нить.

— Что? — не поняла я.

Кайран уже был рядом. Повернул запястье Северина к свету от дальнего фонаря. На коже тонко блеснуло что-то почти невидимое.

— Режущая проволока, — сказал Кайран. — Для ладони не смертельно. Для горла в темноте — вполне.

Северин усмехнулся одним углом рта.

— Люблю заботливых людей.

— Тише, — бросил Кайран.

Он опустился на корточки, осмотрел замок, потом боковую раму. Я ждала, что он попробует снять нить сам, но он вдруг поднял голову ко мне.

— Нэйра.

— Что?

— Подойди.

Я медленно подошла.

— Ты издеваешься? — тихо спросил Северин.

— Замолчи.

Кайран смотрел на мой рукав.

— Положи руку на косяк. Здесь.

— Ты хоть иногда что-то объясняешь заранее?

— Сейчас нет времени.

Я положила ладонь туда, куда он указал.

Жар под браслетом вспыхнул сразу. Не больно. Глухо. Как ответ.

И в тот же миг тонкая проволока на ручке тихо лопнула.

Я выдохнула.

Северин выругался уже без всякой сдержанности.

— Вот теперь мне это совсем не нравится.