— Почему вы были в храме? — спросила я шёпотом.

— Следил, — так же тихо ответил он, не оборачиваясь.

— За мной?

— Не только.

Кайран за спиной сказал холодно:

— Ещё слово — и я оставлю тебя здесь.

— Не оставишь, — так же спокойно ответил Северин. — Слишком хочешь знать то же, что и я.

Я могла бы поклясться, что в темноте Кайран действительно сжал зубы.

Мы спустились по винтовой лестнице. На повороте Мира чуть не оступилась, я успела подхватить её за локоть. Внизу, у низкой дверцы прачечной, Северин остановился и приложил палец к губам.

Где-то совсем рядом слышались голоса.

Мужские.

Двое. Один ругался вполголоса. Второй отвечал слишком лениво для стражника на службе.

Северин наклонился к щели в двери, посмотрел и едва заметно кивнул сам себе.

Потом повернулся к Кайрану.

— Правый твой?

— Нет.

— Тогда левого бери живым.

И всё произошло так быстро, что я успела только вжаться в стену.

Северин распахнул дверь и вышел первым — как тень, почти без звука. Кайран следом, уже не с мечом, а с коротким клинком. Снаружи послышалось резкое «кто—», оборвалось глухим ударом. Потом хрип. Ещё один удар. И тишина.

Когда мне позволили выйти, один человек уже лежал лицом вниз в мокрой соломе, второй стоял на коленях с вывернутой рукой, а Кайран держал его так жёстко, что я невольно отвела взгляд.

— Кто послал? — спросил он.

Человек молчал.

Кайран нажал сильнее. Тот зашипел.

— Кто.

— Не знаю имени, милорд…

— Врёшь.

— Клянусь…

Северин присел перед пленным на корточки, как будто вовсе не спешил.

— Тогда я помогу, — сказал он почти дружелюбно. — Был посредник? Знак? Сколько обещали?

Пленный перевёл взгляд на него.

И, к моему изумлению, заговорил сразу:

— Через северный двор… велели задержать до рассвета… женщину не трогать по лицу…

Меня передёрнуло.

Женщину не трогать по лицу.

Будто речь шла не обо мне, а о товаре, который нужно доставить без заметных повреждений.

Кайран, кажется, подумал о том же. В его лице не осталось ничего человеческого.

— Кто велел? — спросил Северин.

— Человек в тёмно-синем… с кольцом совета… я не видел лица…

Кайран рванул пленного на себя.

— Какого совета?

Тот побледнел.

И в ту же секунду дёрнулся слишком резко.

Я не сразу поняла, что произошло.

Только увидела, как у него между зубами что-то лопнуло, как из уголка рта потекла тёмная пена и как тело обмякло раньше, чем Кайран успел встряхнуть его ещё раз.

— Проклятье, — тихо сказал Северин.

Я стояла неподвижно, глядя на мёртвого человека у ног своего бывшего мужа.

Он убил себя быстрее, чем назвал имя.

Кайран выпрямился медленно. Очень медленно.

Потом повернулся ко мне.

И в этот момент я окончательно поняла: ничего из того, что происходило сегодня, больше не помещается в красивую историю про развод и новую истинную.

Слишком много крови для обычного унижения.

Слишком много страха для простой придворной замены.

— Теперь ты поедешь, — сказал Кайран.

Я не успела ответить.

Северин Кроу поднялся и спокойно произнёс:

— Нет.

Мы оба посмотрели на него.

Он вытер лезвие о плащ мертвеца и убрал нож за пояс.

— Не в вашу резиденцию, генерал. Туда она не доедет.

— Ты забываешься.

— А ты слишком давно привык, что тебя слушаются по инерции.

Кайран шагнул к нему.

Я инстинктивно сделала то, чего от себя не ожидала.

Встала между ними.

Оба замерли.

Я чувствовала на себе их взгляды, их злость, их волю, и от этого хотелось выдохнуть что-нибудь грубое, усталое, настоящее. Вместо этого я сказала ровно:

— Хватит. Я больше никуда не пойду, как слепую вещь между двумя мужчинами, которые считают, что им лучше знать. Вы сейчас оба скажете мне правду. Столько, сколько можете. Или я клянусь, что исчезну сама раньше, чем один из вас снова успеет принять за меня решение.

Кайран смотрел на меня так, будто я только что подошла к краю башни.

Северин — иначе. Внимательно. Почти с уважением.

И именно он заговорил первым.

— Хорошо, госпожа Нэйра, — сказал он. — Тогда начну с малого. Вас пытались не убить. Вас пытались изъять. Это значит, что вы нужны живой. А если ритуальный браслет действительно проснулся, цена у этой необходимости такая, что ваш развод — лишь удобная ширма.

По коже прошёл холод.

Я перевела взгляд на Кайрана.

— Это правда?

Он выдержал паузу.

Потом, неохотно, тяжело, словно каждое слово приходилось вытаскивать у себя из горла, ответил:

— Да.

И с этого момента я поняла: назад к прежней жизни дороги уже не будет.

Мы двинулись сразу.

Не потому, что договорились. Не потому, что я вдруг начала доверять Кайрану или Северину Кроу. Просто в нижнем проходе пахло мёртвым телом, сырой соломой и слишком близкой опасностью, а спорить на месте, где минуту назад кто-то проглотил яд, чтобы не назвать имя заказчика, было уже не упрямством, а глупостью.

Кайран шёл справа от меня. Северин — впереди. Мира держалась за мой локоть так крепко, будто стоило ей отпустить, и меня снова вырвут из темноты чьи-то чужие руки.

Мы поднимались не к моему крылу и не к восточной башне, где, по словам Северина, нас уже ждали. Он вёл нас через старые служебные переходы, про которые, кажется, помнил весь этот проклятый дом, кроме тех, кто должен был их охранять. Узкие лестницы, низкие своды, стены, пахнущие сыростью и старым известковым раствором. Где-то за камнем шумела вода — должно быть, рядом проходила старая отводная шахта. Пару раз мы замирали, когда наверху слышались шаги. Один раз Кайран остановил меня рукой у плеча, и от этого лёгкого касания браслет под рукавом снова отозвался тёплой болью.

Он тоже это почувствовал.

Я не смотрела на него, но слышала, как у него меняется дыхание. Слишком резко для человека, который привык держать себя в узде.

Наконец Северин остановился у неприметной двери в толще стены. На первый взгляд — просто кладовая для угля или инвентаря. Он дважды коротко стукнул костяшками по железной накладке, подождал, потом отворил.

За дверью оказалась не кладовая.

Старая карта́льная комната западного бастиона — я бывала здесь однажды, ещё в первый год брака. Тогда Кайран привёл меня сюда после совета с военными, потому что в большом зале было душно, а мне от запаха свечного дыма стало дурно. Я помнила длинный стол, старые карты на стенах, ящики с печатями, небольшой камин и узкое окно-бойницу, из которого почти ничего не было видно, кроме полосы ночного неба.

Теперь комната выглядела почти так же, только холоднее.

На столе горели две лампы. У камина тлели угли. У стены стоял один-единственный человек — седой капитан в чёрном плаще рода Варгрейм. Из тех, кому доверяют не потому, что они любят, а потому, что умеют молчать.

Он вскинул голову, увидев нас, и коротко поклонился.

— Милорд.

Потом перевёл взгляд на меня.

— Госпожа.

В этом обращении ещё было старое уважение. И от этого мне на секунду стало почти больно.

— Никто не входил? — спросил Кайран.

— Только я, милорд. Всё проверено.

Кайран кивнул.

— Запри снаружи и никого не впускай, кроме меня.

Капитан чуть замешкался, скользнул взглядом по Северину.

— Даже его людей?

— У него здесь нет людей, — сухо отрезал Кайран.

Северин усмехнулся едва заметно.

Мне уже начинало казаться, что эти двое способны разговаривать нормально только с оружием в руках.

Капитан вышел, дверь закрылась. Щёлкнул засов.

Мира сразу пошла к камину и опустилась на низкую скамью, будто ноги перестали держать её только теперь, когда стало относительно безопасно. Лицо у неё было серым от страха. Я подошла, коснулась её плеча, и она торопливо кивнула, показывая, что держится.