— Тогда я не пойду рядом.

Рэн нахмурился.

— Что ты задумала?

— Пока ничего.

— Врёшь.

— Да.

Хана посмотрела на дочь.

— Айко.

— Я не собираюсь лезть в суд клана без плана.

— Уже лучше.

Рэн сказал:

— Я запрещаю.

Все посмотрели на него.

Он понял ошибку.

— Нет. Не так.

Сота откинулся на стуле.

— Поздно. Прозвучало.

Рэн выдохнул.

— Я прошу тебя не приходить.

— Почему?

— Потому что завтра Совет будет решать не только мою судьбу. Если они признают добровольную связь нарушением, то попытаются разорвать её через закон клана.

— Могут?

— После полного обряда — не силой. Но могут потребовать испытание.

— Какое?

Рэн молчал.

Айко почувствовала, что он снова выбирает, сколько рассказать.

Она подняла брови.

— Вся правда.

— Нас разделят границей. Если связь держится только на печати, она исчезнет. Если на добровольном выборе — останется.

Рина осторожно спросила:

— Звучит не так страшно.

— Испытание показывает каждому жизнь без другого.

Айко вспомнила пять секунд в храме метро. Свободную себя в зеркале. Ложного Рэна, говорящего нужные слова.

— Иллюзия?

— Не совсем. Возможное будущее.

— И что нужно сделать?

— Выбрать выйти из него.

— Просто?

— Внутри никто не помнит, что это испытание.

Тишина стала тяжёлой.

Сота медленно сказал:

— То есть Айко может прожить целую жизнь, где не встретила Кудзэ, и не знать, что должна уйти?

— В человеческом времени пройдёт несколько минут. Для неё — годы.

Хана побледнела.

— Нет.

Айко смотрела на Рэна.

— А вы?

— Увижу свою жизнь без тебя.

— И тоже не будете помнить?

— Да.

— Тогда почему Совет уверен, что вы согласитесь?

— Потому что если хотя бы один выберет остаться в возможном будущем, связь разорвётся.

— А что будет с замками?

— Они уже не зависят от связи. Ты сохранишь новую границу.

— Значит, опасности для мира не будет.

— Нет.

— Только для нас.

Рэн кивнул.

Айко почувствовала странное спокойствие.

Совет наконец предлагал не жертву, не подчинение и не уничтожение имени. Выбор. Жестокий. Но настоящий.

— Я пройду, — сказала она.

— Нет, — ответил Рэн.

— Это наша связь.

— Ты не обязана доказывать её Совету.

— Я доказываю не им.

— Тогда кому?

Айко посмотрела на него.

— Себе.

Красная нить отозвалась тихим теплом.

— После всего, что произошло, я не знаю, где мои чувства, а где страх потерять то, ради чего столько пережила, — продолжила она. — Я слышала ваши мысли во время обряда. Вы слышали мои. Но это была магия, боль и открытые врата. Я хочу знать, выберу ли вас там, где ничего этого нет.

Рэн смотрел на неё долго.

— А если не выберешь?

Вопрос прозвучал без обвинения.

Почти без страха.

— Тогда это тоже будет правда.

Он опустил глаза.

— Я не хочу такую правду.

— Я тоже.

— Но всё равно пойдёшь.

— Да.

Хана встала.

— Нет. Вы оба говорите об этом так, будто расстаться — худшее, что может случиться. А если вы не выйдете из иллюзии?

— Мы проснёмся отдельно, — ответил Рэн. — Живыми.

— И забудете друг друга?

— Не полностью. Воспоминания останутся. Исчезнет добровольная связь и то, что она удерживает между нами.

— То есть вы будете помнить, но перестанете чувствовать?

— Возможно.

Мама посмотрела на Айко.

— Ты действительно хочешь рисковать этим?

Айко подумала о жизни без печати. Без духов. Без ночных голосов. Без опасности. Обычная школа, экзамены, прогулки с друзьями, мама, работа, будущее.

И о Рэне, который никогда не сидел на их кухне, не писал правила в шкафу, не ждал сорок минут у ворот.

— Нет, — сказала она. — Но если связь настоящая, она не должна держаться только потому, что мы боимся проверить.

Сота тихо произнёс:

— Это очень взросло и очень глупо.

Рина кивнула.

— Полностью согласна.

Рэн поднял голову.

— Я пройду испытание.

— Вместе, — сказала Айко.

— В разных будущих.

— Но войдём вместе.

Он протянул руку через стол. Не требуя. Не торопя.

Айко посмотрела на ладонь. Взяла её не сразу.

Сначала спросила:

— Если завтра я выйду, это не значит, что простила.

— Знаю.

— И не значит, что мы автоматически будем вместе.

— Знаю.

— Тогда зачем вы соглашаетесь?

— Потому что тоже хочу понять, выберу ли тебя без печати, долга, страха и необходимости спасать.

— А если нет?

Рэн сжал пальцы.

— Тогда хотя бы впервые решение будет только моим.

Айко вложила руку в его ладонь.

— И моим.

Телефон снова завибрировал.

Третье сообщение:

«Отказ будет считаться признанием связи принудительной».

Ниже появился знак Западных ворот и время.

Завтра. Закат.

Рэн выключил экран.

— Значит, решено.

— Нет, — сказала Хана. — Решено только то, что вы оба слишком упрямые.

Сота поднял чашку.

— Это мы знали с первой главы.

Все посмотрели на него.

— С какого первого чего? — спросила Рина.

— Неважно. Я устал.

Айко рассмеялась.

На этот раз к ней присоединилась Рина. Потом Сота. Даже Хана улыбнулась, хотя тревога никуда не исчезла.

Рэн сидел молча.

Айко посмотрела на него.

— Что?

— Запоминаю.

— Зачем?

— На случай, если завтра окажусь в мире, где этого не было.

Она перестала улыбаться.

— Не надо прощаться заранее.

— Я не прощаюсь.

— Тогда что?

Рэн посмотрел на неё так спокойно, что все остальные голоса в комнате будто отступили.

— Выбираю помнить сейчас.

Красная нить между их руками вспыхнула мягко и ровно. Впервые она не предупреждала об опасности, не связывала боль и не открывала врата. Просто хранила мгновение.

Тёплую кухню. Маму, которая делала вид, что не плачет. Соту и Рину, спорящих над булочками. Две чашки чая. Перевязанные руки Рэна в ладонях Айко. И вечер перед испытанием, где им предстояло забыть друг друга, чтобы понять, смогут ли они выбрать снова.

Айко проснулась раньше будильника. Комната ещё оставалась тёмной, но за шторами уже проступал серый утренний свет. Несколько секунд она лежала неподвижно, слушая тишину квартиры. Из кухни не доносилось ни звука. Мама, вероятно, тоже почти не спала, но решила не будить её раньше времени. В гостиной было тихо.

Рэн остался там на диване.

Мысль о нём пришла сразу, раньше воспоминания о Западных воротах, испытании и возможной жизни, в которой они не узнают друг друга.

Красная нить под кожей ответила спокойным теплом.

Айко закрыла глаза. Она не знала, сохранится ли это тепло к вечеру. Не знала, какой окажется жизнь без Рэна и захочет ли она из неё выйти. Совет обещал показать не страшную иллюзию, не кошмар и не мир, где всё разрушено. Наоборот. Самое удобное будущее. Такое, в котором нет причин искать другую дорогу.

Именно поэтому испытание пугало сильнее любой битвы.

От чудовища можно убежать. С духом — договориться или сразиться. Ложь можно разоблачить.

Но как отказаться от счастливой жизни, если не помнишь, что она ложная?

Айко села, опустила ноги на пол и посмотрела на школьную форму, приготовленную на стуле. Сегодня занятий не было. Госпожа Кавасаки официально объявила дополнительный выходной из-за проверки электропроводки. Однако Айко решила надеть форму.

Она не хотела входить в Западные ворота в церемониальной одежде, которую мог предложить клан. Не хотела выглядеть ни невестой, ни носительницей древней печати, ни участницей суда.

Она пойдёт туда как Айко Морита.

Обычная школьница, которая несколько недель назад выбрала неправильную дорогу через старый храм и встретила там самого невозможного человека в своей жизни.