Мэйра шагнула к реке. Серебряный свет поднялся у её ног, превратился в тонкий туман. Через секунду её уже не было.

Они остались вчетвером. Сота первым нарушил тишину:

— Значит, в школе шпион.

Рина поёжилась.

— Ненавижу это слово.

— Наблюдатель, — сказал Рэн.

— Ещё хуже.

Айко посмотрела на тёмную реку.

— Он должен быть рядом достаточно долго.

— Кто-то из класса, — сказал Сота.

— Не обязательно, — возразила Рина. — Учитель. Медсестра. Уборщица. Ученик из другого класса, который постоянно проходит мимо.

Рэн спросил:

— Кто первым заговорил о фотографии?

Рина задумалась.

— В чат её скиннул анонимный аккаунт. Но до этого Рика из соседнего класса спросила меня, правда ли Кудзэ провожает Айко.

— Она могла просто увидеть, — сказала Айко.

Сота нахмурился.

— А мальчик у лестницы? Посланник, которого вы видели в первый день.

— Он не был человеком, — ответил Рэн. — Но мог оставить метку на ком-то.

Айко почувствовала, как амулет становится теплее. Не опасность. Скорее мысль, которая складывалась в правильную форму.

— Наблюдатель знает школьное расписание, — сказала она. — Знал, когда мы были в старом корпусе. Знал про контрольную. Снял нас у дома утром, значит, знает адрес. И фотография из архива появилась только сегодня, хотя сделана вчера.

— Он выбирает время, — сказала Рина.

— Когда Айко уже уязвима, — добавил Рэн.

Сота посмотрел на неё.

— Кто знал про вчерашнее сомнение?

— Только мы, Мэйра и тот, кто писал.

— Тогда фотографию с Мэйрой выложили, чтобы продолжить ту же тему.

Рэн кивнул.

— Наблюдатель почувствовал, что первое сообщение не открыло замок.

Айко сжала ремень сумки.

— Завтра он попробует снова.

— Да, — сказал Рэн. — Но теперь мы будем готовы.

Они дошли до станции. Сота и Рина спорили, стоит ли составить список подозреваемых прямо в метро. Рэн шёл рядом с Айко молча.

Нить между ними оставалась тёплой, но напряжённой. Спор о боли никуда не исчез.

У входа на станцию Айко остановилась.

— Вы всё ещё злитесь?

— Да.

Она не ожидала честности и чуть растерялась.

— Я тоже.

— Знаю.

— Но не сомневаюсь в вас.

Рэн посмотрел на неё.

— Я сомневаюсь в себе.

Айко вспомнила послание. «На этот раз сомневаться стоит ему».

— В чём?

— Смогу ли ждать, если увижу, что тебе больно.

— Это не слабость.

— Для меня — новая.

— Тогда учитесь.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Нет. Просто у вас нет выбора.

Уголок его губ дрогнул.

— Это почти угроза.

— Предупреждение.

Он кивнул.

— Хорошо.

Они спустились в метро. В вагоне Айко оказалась у двери, Рэн рядом. Сота и Рина обсуждали список подозреваемых в телефоне. В стекле отражались усталые пассажиры, реклама, тёмный туннель.

На следующей станции вошла госпожа Кавасаки. Айко удивлённо подняла голову.

— Сенсей?

Учительница тоже заметила их.

— Морита? Кудзэ? Накамура? И Рина. Вы все вместе?

— Готовили школьный проект, — быстро сказала Рина.

Сота посмотрел на неё с уважением.

— Очень убедительно.

Госпожа Кавасаки подошла ближе.

— Какой проект?

Рина замерла.

— По… истории района.

— У нас нет такого задания.

Айко уже собиралась вмешаться, когда амулет на груди стал ледяным. Рэн напрягся. Госпожа Кавасаки улыбнулась. Слишком медленно.

— Впрочем, это неважно.

Поезд вошёл в туннель. Свет в вагоне мигнул. На секунду лицо учительницы отразилось в стекле. В отражении у неё не было глаз. Только белая лисья маска.

Айко перестала дышать. Рэн шагнул перед ней. Но настоящая госпожа Кавасаки продолжала улыбаться, а вокруг сидели люди, ничего не замечавшие.

— Завтра после уроков, — сказала она обычным голосом. — Я жду вас в старом корпусе.

— Зачем? — спросила Айко.

Учительница наклонила голову.

— Обсудить твоё будущее.

Двери поезда открылись на следующей станции. Госпожа Кавасаки вышла. Айко бросилась следом, но Рэн удержал её.

— Стой.

— Это была она?

— Не знаю.

На платформе учительница обернулась. Теперь её лицо было обычным. Она помахала Айко рукой и пошла к выходу вместе с толпой.

Рина побледнела.

— Я тоже видела маску.

Сота сжал металлическую пластину.

— Значит, наблюдатель — она?

Рэн смотрел вслед учительнице.

— Или тот, кто хочет, чтобы мы так подумали.

Двери закрылись. Поезд тронулся. Айко почувствовала, как первый замок внутри неё оживает. Из глубины поднялся шёпот. Сначала один голос. Потом второй. Потом десятки. И среди них отчётливо прозвучало её собственное имя. Не голосом духа. Голосом Рэна.

— Айко, — сказал шёпот внутри неё. — Не верь мне.

Она резко повернулась к нему. Настоящий Рэн стоял рядом и молчал. Но его лицо изменилось. Потому что по добровольной связи он услышал то же самое.

Чужой голос прозвучал внутри Айко так ясно, будто Рэн наклонился к самому её уху.

«Не верь мне».

Она резко повернулась.

Настоящий Рэн стоял рядом, держась одной рукой за поручень. Его губы были сжаты, золотые глаза смотрели прямо на неё. Он ничего не произносил, но по тому, как напряглось его лицо, Айко поняла: он тоже услышал.

Поезд нырнул в тоннель.

За окнами потянулась чёрная стена, прерываемая редкими вспышками служебных ламп. Вагон покачнулся, пассажиры плотнее придвинулись друг к другу. Кто-то листал телефон, мужчина у двери дремал стоя, женщина с маленькой девочкой обсуждала покупки. Никто не заметил ни маски в отражении, ни шёпота, прошедшего по красной нити.

— Это был ты? — спросила Айко, хотя уже знала ответ.

— Нет.

Сота шагнул ближе.

— Что вы услышали?

Рэн не отрывал взгляда от Айко.

— Мой голос.

— Что он сказал? — спросила Рина.

Айко сжала ремень сумки.

— Чтобы я ему не верила.

Сота тихо выругался.

Рина оглянулась на остальных пассажиров.

— Мы можем обсудить это не в вагоне?

— Пока нельзя оставаться в тишине, — сказал Рэн.

— Почему? — спросила Айко.

— Если голос вошёл в добровольную связь, он попытается заговорить снова. Ему проще закрепиться, когда мы замолкаем и слушаем.

Сота сразу сказал:

— Отлично. Тогда я буду говорить. Морита, ты всё ещё должна мне за кофе. Рина всё ещё считает списывание сверкой подхода. Кудзэ всё ещё носит одну и ту же мрачную куртку и почему-то думает, что это нормально.

Рэн посмотрел на него.

— У меня несколько одинаковых.

Сота замер.

— Это ещё хуже.

Рина нервно рассмеялась. Айко попыталась подхватить обычность разговора.

— Вы правда купили несколько одинаковых курток?

— Их выдали.

— Кто?

— Дом клана.

— У вас даже одежда по приказу?

— Частично.

— Теперь понятно, почему вы не умеете выбирать зонты.

— Мне не нужен зонт.

— Вам постоянно нужен мой.

— Потому что ты предлагаешь.

— Потому что вы промокаете.

— Я не болею от дождя.

Сота посмотрел на Рину.

— Они снова спорят. Значит, пока живы.

Рина кивнула.

— Думаю, это их способ держать связь закрытой.

Айко почувствовала, как напряжение немного ослабевает. Чужой голос не повторялся, но ощущение его присутствия осталось. Словно кто-то стоял по ту сторону двери и ждал, когда разговор оборвётся.

Рэн наклонился ближе, чтобы не слышали пассажиры.

— Скажи что-нибудь, что знаю только я.

Айко нахмурилась.

— Зачем?

— Если голос снова заговорит от моего имени, тебе нужно отличить его.

— У нас не так много общих воспоминаний.

— Достаточно.

Она задумалась.

— В первую ночь вы спрятались в моём шкафу.

Сота резко повернулся.

— Что?

Рина распахнула глаза.