— Ты поздно.
— Задержалась после школы.
— С Рэнем?
Айко застыла.
— Почему сразу с Рэнем?
Мама посмотрела на неё очень спокойно.
— Потому что ты спрашиваешь так, будто ответ да.
Айко сняла обувь.
— Мы были не одни.
— Это должно меня успокоить?
— Наверное.
— Не очень помогло.
Айко прошла на кухню, налила воды и почувствовала, как усталость накрывает плечи. Она не могла рассказать правду. Но после всего, что сказала в чайном доме, врать стало тяжелее.
— Мам, — произнесла она осторожно. — Если я иногда буду задерживаться после школы, ты можешь не волноваться сразу?
Мама сложила руки на груди.
— Нет.
— Честно.
— Я твоя мать. Волноваться — часть должности.
Айко слабо улыбнулась. Мама подошла ближе.
— У тебя что-то происходит?
— Да.
Слово вырвалось само. Мама замерла. Айко тоже. Назад его уже было не забрать.
— Это связано с Рэнем? — спросила мама.
Айко помолчала.
— Частично.
Мама глубоко вдохнула.
— Он тебя обижает?
— Нет. Никогда.
Ответ вышел слишком быстрым, но правдивым.
— Тогда что?
Айко посмотрела на свои руки. На рукав, под которым скрывался знак. На амулет под воротником. На красную нить, которую мама не видела.
— Я пока не могу объяснить. Но я не одна. Со мной Сота. Рина. И Рэн.
— Это не ответ, Айко.
— Знаю.
Мама долго смотрела на неё. Потом тихо сказала:
— Ты стала другой за эти дни.
Айко почувствовала, как защипало глаза.
— Я стараюсь остаться собой.
Мама мягко коснулась её щеки.
— Тогда не старайся одна.
Эти слова ударили почти больнее, чем магия. Айко кивнула.
— Хорошо.
Она не знала, как выполнит это обещание. Но впервые захотела попытаться.
Позже, уже в комнате, Айко достала деревянную дощечку. Знаки на ней больше не горели, но если смотреть долго, казалось, что красные линии движутся под поверхностью.
На телефоне было сообщение от Рины: «Я дома. Сота проводил. Он по дороге трижды сказал, что Кудзэ бесит, и один раз — что, возможно, не совсем плохой».
Следом сообщение от Соты: «Я дома. Если второй замок начнёт сомневаться, скажи ему, что я против».
Айко улыбнулась. Потом пришло сообщение от Рэна. «Снаружи чисто. Наблюдатель ушёл».
Она набрала: «Вы тоже идите отдыхать».
Ответ: «После проверки крыши».
Айко закатила глаза. «Рэн». Пауза. «Хорошо. После крыши — отдыхать».
Она смотрела на экран, потом написала: «Сегодня вы сказали, что выбираете идти рядом».
Ответ пришёл не сразу. «Да».
Айко долго не решалась набрать следующее. Пальцы зависали над буквами, стирали, писали снова. Наконец она отправила: «Не передумайте».
Почти сразу: «Не собирался».
Айко прижала телефон к груди и закрыла глаза. В комнате было тихо. Лампа горела мягким жёлтым светом. За окном шуршал город. Никаких имён. Никаких голосов. Только слабое тепло под кожей.
Она уже собиралась лечь, когда дощечка на столе вдруг вспыхнула. Одна красная линия. Потом вторая. Потом на дереве проступили новые слова.
«Второй замок откроется там, где родится первое сомнение».
Айко почувствовала, как всё тепло исчезает. Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Не от Рэна.
«А ты уверена, что он выбрал тебя, а не способ спастись от клана?»
Айко сидела неподвижно, глядя на экран. Красная нить на запястье дрогнула. И впервые за вечер стала холодной.
Глава 8. Первое сомнение
Айко перечитала сообщение трижды.
«А ты уверена, что он выбрал тебя, а не способ спастись от клана?»
Слова не менялись. Не исчезали. Не расползались чернилами по экрану и не превращались в предупреждающие знаки. Они выглядели как обычное сообщение с неизвестного номера — короткое, спокойное, почти небрежное.
И именно поэтому пугали сильнее.
Красная нить под кожей оставалась холодной. Айко положила телефон на стол, но через секунду снова взяла его. Открыла чат с Рэнем. Последнее сообщение от него всё ещё светилось на экране.
«Не собирался».
Он не собирался передумывать. Она сама попросила его не делать этого.
Несколько минут назад этих двух слов было достаточно, чтобы внутри стало тепло. Теперь они казались слишком короткими. Слишком удобными. Рэн вообще часто отвечал коротко, когда не хотел говорить больше.
Айко стиснула телефон.
— Нет, — произнесла она вслух. — Даже не начинай.
Нить не потеплела. На деревянной дощечке всё ещё горела фраза: «Второй замок откроется там, где родится первое сомнение».
Айко подошла к столу и перевернула дощечку знаками вниз. Это не помогло. Она снова посмотрела на сообщение. Номер был скрыт. Позвонить нельзя. Поле для ответа оставалось активным. Айко набрала:
«Кто это?»
Сообщение не отправилось. Рядом с ним появился серый значок ошибки. Она попробовала снова. Безрезультатно.
Телефон завибрировал.
«Ты задаёшь неправильный вопрос».
Айко резко выпрямилась. Теперь сомнений не было: тот, кто писал, видел её ответ.
Она набрала:
«Тогда какой правильный?»
Снова ошибка.
Новое сообщение пришло почти сразу:
«Что Рэн получил в архиве кроме способа укрепить печать?»
Айко медленно опустилась на стул. В архиве Рэн нашёл запись о добровольной связке. Он вынес деревянную дощечку, заплатил за неё силой и едва не потерял сознание. Потом они вместе приняли связь.
Всё было понятно. Почти. Но в чайном доме он не сказал, зачем эта связь нужна ему самому. Только объяснил, что она перестанет подчиняться клану и Нижнему двору. Что добровольность укрепляет печать. Что сила теперь распределяется между ними.
Между ними.
Айко посмотрела на запястье. Если связь стала добровольной, Рэн тоже что-то получил. Свободу от клана? Защиту от обряда подчинения? Возможность отказаться от Мэйры окончательно?
Она вспомнила слова неизвестного номера.
«Способ спастись от клана».
— Это не значит, что он солгал, — сказала Айко.
В комнате было тихо. Нить стала ещё холоднее. Айко схватила телефон и открыла чат с Рэнем.
«Вы не спите?»
Ответ пришёл быстро.
«Нет».
Она долго смотрела на пустое поле. Можно было спросить прямо. Что ты получил от добровольной связи? Знал ли заранее, что она поможет тебе избавиться от власти клана? Почему не сказал?
Простой разговор. Так поступают нормальные люди. Но перед глазами стояло его лицо в чайном доме. Бледное, усталое, открытое настолько, насколько он вообще умел. Его слова: «Я не назову её своей, потому что она принадлежит себе».
Разве человек, который хотел использовать её, сказал бы так?
Возможно, если ему было нужно её согласие.
Айко резко отложила телефон.
— Замолчи.
Теперь она говорила уже не дощечке и не сообщению. Собственным мыслям.
Телефон снова завибрировал.
«Всё хорошо?»
Рэн.
Айко набрала:
«Да».
Отправила. И сразу почувствовала себя хуже. Она солгала. Не духу. Не матери, которую пыталась защитить. Не учителю.
Ему.
Ответ пришёл через несколько секунд:
«Нить холодная».
Айко застыла. Он чувствовал. Конечно, чувствовал. Добровольная связь распределяла отклик. Красная нить больше не была только её тревогой. Он знал, что что-то изменилось.
«Просто устала».
Палец завис над отправкой. На этот раз она не нажала. Рэн написал первым:
«Открой окно».
Айко резко посмотрела на стекло. За ним был тёмный двор, несколько освещённых окон соседнего дома и пустая крыша пристройки. Никаких золотых глаз на карнизе. Никаких силуэтов.
Она подошла ближе, но окно не открыла. Телефон завибрировал снова.
«Я у двери».
Айко замерла. Через несколько секунд из коридора донёсся тихий звонок. Она выглянула из комнаты. В квартире было темно. Мама уже спала. Айко быстро накинула кофту, спрятала дощечку в ящик и на цыпочках вышла в прихожую.
