Айко услышала его. Не человеческое. Короткое, режущее, как треск льда. Имя рвалось на язык. Произносить нельзя. Но ей не нужно было произносить. Она могла отдать его. Только каменной чаши рядом не было.

Айко посмотрела на школьный звонок над входом. Металлический колокол. Предмет, который каждый день звал учеников по расписанию. Называл время, но не имена.

— Рэн, звонок!

Он понял мгновенно. Поднял руку и направил золотой свет к колоколу. Сота бросился к стене, где висела верёвка аварийного ручного сигнала.

— Дёргать?

— Да! — крикнула Айко.

Сота потянул. Звонок ударил. Один раз. Звук прошёл по двору, разрезая тени. Двойник закричал.

Айко мысленно схватила его имя и бросила в металлический звон. Второй удар. Имя потеряло форму. Третий. Ледяная нить треснула. Двойник рухнул на колени. Его лицо окончательно распалось. Половина оставалась лицом Рэна, половина превратилась в белую маску с чёрной пустотой вместо глаза.

— Ты не знаешь, что делаешь, — прохрипел он.

— Знаю достаточно.

— Если уничтожишь меня, не узнаешь, кто носит второе лицо.

Айко замерла. Рэн шагнул ближе, но не заслонил её.

— Какое второе лицо? — спросил он.

Двойник засмеялся.

— Школа уже впустила нас двоих.

Рина побледнела.

— Кто второй?

— Тот, кому вы доверились раньше, чем начали искать.

Айко почувствовала холод. Госпожа Кавасаки? Медсестра? Кто-то из учеников?

— Имя, — сказал Рэн.

— Ты не можешь приказать мне, наследник без кольца.

Двойник посмотрел на Айко единственным золотым глазом Рэна.

— А она может спросить.

Айко поняла: он хочет разговора. Хочет закрепиться снова.

— Не буду.

— Тогда останетесь слепыми.

— Лучше, чем впустить тебя обратно.

Сота дёрнул верёвку ещё раз. Колокол ударил в четвёртый раз. Двойник выгнулся. Айко отпустила ледяную нить. Рэн поднял обе руки.

Золотой огонь сомкнулся вокруг существа. Не обжигая школьный двор, не задевая стены. Огонь шёл по контуру украденного лица, стирая его слой за слоем.

Двойник закричал десятками голосов.

Рэна. Айко. Мэйры. Госпожи Кавасаки. Мамы. Соты. Рины.

Последним прозвучал голос мальчика-посланника:

— Второе лицо уже рядом.

Огонь вспыхнул ярче. Существо рассыпалось пеплом. Белая маска упала на асфальт. Несколько секунд никто не двигался. Потом Рэн подошёл к Айко. Остановился перед ней.

— Ты ранена?

Она посмотрела на ладонь. На коже осталась тонкая синяя линия от ледяной нити. Пальцы болели, но двигались.

— Немного.

Он протянул руку. И замер, ожидая разрешения. Айко сама вложила ладонь в его пальцы. Рэн провёл большим пальцем над синей линией. Золотое тепло прошло по коже. Боль ослабла.

— Вы не вмешались, — сказала она.

— Хотел.

— Я чувствовала.

— Это было ужасно.

— Для меня тоже.

— Больше так не делай.

Она подняла брови.

— Командуете?

— Прошу.

— Тогда постараюсь.

Сота отпустил верёвку.

— Простите, но можно обсудить второе лицо?

Рина стояла у маски, не приближаясь.

— И почему оно уже рядом.

Рэн отпустил руку Айко и наклонился к пеплу.

— Не трогайте.

— Даже не собиралась, — сказала Рина.

Белая маска треснула сама. Изнутри выпала маленькая фотография. Школьный снимок класса. Все ученики стояли у доски после начала учебного года. Айко была у окна, Сота рядом, Рина и Маю впереди. Место Рэна тогда ещё пустовало.

На фотографии одно лицо было зачёркнуто чёрными линиями. Госпожа Минамото. Школьная медсестра.

Айко вспомнила день, когда иней появился на окне медкабинета. Как Рэн отвёл внимание женщины. Как она очнулась и решила, что у неё мигрень.

— Она? — спросил Сота.

Рэн поднял фотографию, не касаясь голыми пальцами.

— Или нас хотят заставить думать, что она.

— Двойник сказал, второе лицо уже рядом, — произнесла Рина. — Медсестра рядом каждый день.

Айко посмотрела на окна главного корпуса.

— Госпожа Кавасаки сейчас внутри.

Все замерли. Рэн быстро достал телефон и набрал учительницу. Гудок. Второй. Третий. Никто не ответил.

— Она была в кабинете директора, — сказала Айко.

Они побежали. До обещанных маме шестнадцати минут оставалось меньше пяти.

Главный вход оказался заперт. Рэн приложил ладонь к стеклу, и замок щёлкнул. Внутри школа была полутёмной. Красный аварийный свет мигал вдоль коридора.

— К кабинету директора, — сказал он.

Они поднялись на второй этаж. Шаги гулко разносились в пустом здании. Айко чувствовала только тёплую нить Рэна. Второй холодной больше не было.

У кабинета директора дверь была открыта. Внутри никого. На полу лежал телефон госпожи Кавасаки. Экран разбит.

Рина подняла его через платок. Последний исходящий звонок — Айко. Последнее сообщение — «Не входи туда ни при каких обстоятельствах».

Сота оглядел комнату.

— Где она?

На стене за директорским столом висела большая фотография школьного коллектива.

Айко подошла ближе.

В центре стояла госпожа Кавасаки. Рядом — медсестра Минамото. Лицо медсестры на фотографии медленно повернулось к ним.

Рина вскрикнула. Рэн ударил по снимку золотым светом. Стекло треснуло, но изображение не исчезло. Медсестра улыбнулась и приложила палец к губам.

Из коридора донёсся голос госпожи Кавасаки:

— Айко?

Все обернулись. Учительница стояла у лестницы. Живая. Без маски. Бледная и растрёпанная.

— Сенсей! — Айко сделала шаг.

Рэн схватил её за плечо.

— Стой.

Учительница посмотрела на него с ужасом.

— Что вы делаете? Здесь кто-то есть. Я слышала шаги в старом корпусе.

— Сколько я ждала у двери, когда вы говорили со мной после фотографии? — спросила Айко.

Госпожа Кавасаки растерялась.

— Что?

— Вчера. Вы оставили меня после урока. Что сказали про красивых мальчиков?

Учительница нахмурилась.

— Что не стоит приходить в школу за два часа до занятий ради разговоров с ними.

Айко выдохнула.

Настоящая. Но пароль уже не был надёжным.

Она смотрела на поведение.

Госпожа Кавасаки не улыбалась идеально. Не говорила то, что удобно. Она была раздражена, испуганна и явно не понимала половины происходящего.

Настоящая.

— Где медсестра? — спросил Рэн.

— В лазарете. Она сказала, что нашла ученика без сознания у старого корпуса.

— Какого ученика?

— Накамуру.

Все посмотрели на Соту. Он стоял рядом. Госпожа Кавасаки побледнела ещё сильнее.

— Тогда кто…

Из динамиков школьного оповещения раздался голос Соты:

— Морита, помоги мне.

Настоящий Сота медленно поднял голову к потолку.

— Это уже не смешно.

Голос повторил:

— Я в медкабинете.

Рина схватила его за рукав.

— Ты здесь.

— Я заметил.

Рэн посмотрел на фотографию коллектива. Лицо медсестры исчезло. На его месте осталось белое пятно.

— Второе лицо не Минамото, — сказал он.

— А кто? — спросила Айко.

Из динамика ответил её собственный голос:

— Тот, кого вы уже впустили в круг.

Красная нить между Айко и Рэнем вспыхнула. Сота замер. Рина отступила. Госпожа Кавасаки смотрела на них, не понимая.

Голос Айко продолжил:

— Один из четверых уже не тот, кем кажется.

В коридоре стало ледяно. Айко медленно посмотрела на Соту. Потом на Рину. Они смотрели на неё так же.

Рэн шагнул к ней, но остановился прежде, чем коснуться. Потому что теперь каждый из них понимал одно: двойник мог копировать лицо, голос и воспоминания. А существо само сказало, что их было двое. И никто не знал, когда второе успело занять чужое место.

Никто не двигался.

Красный аварийный свет вспыхивал вдоль коридора, на мгновение окрашивая лица, а затем снова оставлял их в сером утреннем полумраке. Айко стояла рядом с Рэнем, но впервые не чувствовала себя спокойнее от его близости.