Потому что голос из школьных динамиков сказал:

«Один из четверых уже не тот, кем кажется».

Сота всё ещё держал в руке металлическую пластину вызова. Рина вцепилась пальцами в его рукав. Рэн смотрел на них обоих слишком внимательно.

И они смотрели на него так же.

Госпожа Кавасаки стояла у лестницы и переводила взгляд с одного ученика на другого.

— Я хочу понять, что происходит, — сказала она.

Никто не ответил.

Из динамика донёсся тихий смешок.

Голос был голосом Айко.

— Начните с простого. Спросите друг друга о том, чего никто не знает.

Сота поднял голову к потолку.

— Очень полезный совет от существа, которое читает воспоминания.

Рина отпустила его рукав.

— Значит, воспоминания не подойдут.

— Пароли тоже, — сказала Айко. — Оно услышало про сорок минут.

Рэн посмотрел на неё.

— Может быть, услышало не всё.

— Мы не можем рисковать.

Госпожа Кавасаки подошла ближе.

— Вы говорите о человеке, который может принимать чужой облик?

— Да, — ответила Айко.

Учительница побледнела, но не отступила.

— И вы думаете, что один из вас…

— Мы пока ничего не думаем, — резко сказала Рина.

Слишком резко.

Айко невольно посмотрела на неё.

Рина заметила взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Ты посмотрела так, будто уже решила.

— Я не решила.

— Тогда не смотри так.

Сота шагнул между ними.

— Прекратите. Именно этого оно хочет.

— Как удобно, — тихо сказала Рина. — Каждый раз, когда кто-то начинает сомневаться, можно сказать: «Оно этого хочет».

— Потому что так и есть, — ответил Рэн.

Рина повернулась к нему.

— А откуда нам знать, что настоящий Рэн сейчас ты?

Красная нить между ним и Айко вспыхнула. Тёплая. Но ледяной двойник тоже сумел создать ложную связь.

Рэн посмотрел на нить, словно впервые не доверял даже ей.

— Не знаем, — сказал он.

Айко резко подняла голову.

— Что?

— Нельзя считать связь доказательством. Не после того, как в неё проникли.

Его спокойствие пугало сильнее, чем если бы он начал спорить.

Голос из динамика прошептал:

— Правильно, наследник.

Рэн выбросил руку. Золотой свет ударил в ближайший громкоговоритель. Пластиковая решётка треснула, посыпались искры.

Голос продолжил уже из другого конца коридора:

— Можно сломать все. Я всё равно останусь среди вас.

Сота стиснул зубы.

— Как его найти?

— Не «его», — сказал Рэн. — У этих существ нет пола. Только форма.

— Сейчас форма либо моя, либо Рины, либо твоя, — ответил Сота. — Поэтому мне всё равно, как правильно называть.

Госпожа Кавасаки подошла к двери кабинета директора.

— Здесь нельзя оставаться. Скоро приедет охрана, потом директор. Если занятия отменены, появятся родители.

— Это хорошо, — сказала Рина. — Среди людей оно не нападёт.

— Нападёт, — возразил Рэн. — Просто незаметнее.

Айко посмотрела на пустой коридор.

— Старый корпус.

— Нет, — сказал Рэн.

— Оно само зовёт нас туда. Значит, там есть что-то, что ему нужно.

— Или место, где нас легче разделить.

— Но сейчас мы и так стоим и подозреваем друг друга.

Сота мрачно усмехнулся.

— Она права. Хуже уже сложно.

Из динамика раздался голос Рины:

— Сложно, но возможно.

Настоящая Рина вздрогнула. Айко увидела это. Не просто испуг. Что-то сильнее. Будто чужой голос коснулся места, о котором никто не знал.

— Рина? — спросила она.

— Всё нормально.

— Врёшь, — сказал Сота.

Рина резко посмотрела на него.

— Не сейчас.

— Именно сейчас нельзя врать.

— Я сказала, всё нормально.

— А я говорю, что нет.

Голос в динамике произнёс:

— Спроси её, почему она пришла к школе раньше Соты.

Рина побелела.

Сота нахмурился.

— Ты сказала, что мы встретились у станции.

— Так и было.

— Ты пришла первой?

— На несколько минут.

— Почему?

— Какая разница?

— Сейчас — большая.

Айко почувствовала, как внутри поднимается холод. Не по красной нити. По первому замку.

Чужие имена зашевелились на границе слуха, будто существа Нижнего двора собрались вокруг их недоверия.

Рэн тоже почувствовал.

— Не давите друг на друга, — сказал он. — Оно ищет сильную эмоцию.

— Тогда как мы проверим? — спросила Рина. — Будем вежливо ждать, пока кто-нибудь превратится в маску?

— Есть способ, — произнесла госпожа Кавасаки.

Все посмотрели на неё.

Учительница держалась за дверную ручку, но голос стал увереннее.

— Вы говорили, что эти существа копируют память, голос и лицо.

— Да, — ответил Рэн.

— Но понимают ли они чувства?

Айко вспомнила двойника. Он знал события, но не понимал, почему шкаф стал смешным, почему неудобные ошибки Рэна помогали отличить его от идеальной подделки.

— Не полностью, — сказала она.

— Тогда задавайте не вопросы о прошлом. Пусть каждый сделает выбор сейчас.

Сота нахмурился.

— Какой?

Госпожа Кавасаки оглядела коридор.

— Тот, который невозможно заранее украсть.

Рэн посмотрел на неё внимательнее.

— Это может сработать.

Голос из динамика засмеялся.

— Человеческая учительница решила стать мудрой.

Госпожа Кавасаки подняла голову.

— А ты решило, что учителя только проверяют домашние задания?

Сота тихо сказал:

— Она мне всё больше нравится.

Рина не улыбнулась.

Айко шагнула ближе к ней.

— Что случилось утром?

— Ничего.

— Оно знает.

— Пусть знает.

— А мы нет.

Рина сжала губы.

Сота сказал мягче:

— Расскажи.

Она долго молчала. Потом достала телефон.

— Мне пришло сообщение перед тем, как я вышла из дома.

— От неизвестного номера? — спросила Айко.

— Нет. От тебя.

Рина открыла чат и показала экран. Сообщение действительно было отправлено с аккаунта Айко:

«Приходи раньше. Не говори Соте. Мне нужно проверить, настоящий ли он».

Айко почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я этого не писала.

— Теперь знаю.

— Почему не сказала?

— Потому что сообщение исчезло, когда я пришла к школе. А потом увидела второго Рэна и решила, что не стоит добавлять ещё одну проблему.

Сота резко выдохнул.

— Ты пришла проверять меня?

— Я пришла помочь Айко.

— Не сказав мне.

— Потому что в сообщении было написано не говорить!

— И ты послушалась неизвестно кого?

— Сообщение было от неё!

— После всего, что происходило?

Рина подняла подбородок.

— А ты бы не пришёл, если бы Айко написала, что сомневается во мне?

Сота замолчал. Ответ был очевиден. Он бы пришёл.

Айко вспомнила, как сама едва не поверила посланию Мэйры. Как решила рассказать Рэну только потому, что они уже успели заключить договор о правде.

— Это не делает Рину двойником, — сказала она.

— Но объясняет, почему существо её выбрало, — ответил Рэн. — Она уже вошла в школу с сомнением.

Рина побледнела.

— Выбрало для чего?

Динамики зашипели. На этот раз заговорил голос Соты:

— Чтобы надеть её лицо.

Настоящий Сота резко повернулся к Рине. Она отступила.

— Не смотри на меня так.

— Я не…

— Смотришь.

Айко встала между ними.

— Хватит.

— А если это не она? — спросил Сота.

— А если не ты? — бросила Рина.

— Я был рядом с вами всё время.

— Второй двойник мог заменить тебя до школы.

— Когда?

— По дороге к моему дому вчера. В метро. На станции. Когда угодно!

Красный свет снова вспыхнул. На долю секунды Айко увидела за Риной белую маску. Она моргнула. Маски не было.

Первый замок начинал искажать зрение или показывал правду — понять было невозможно.

— Рэн, — сказала она тихо.

— Вижу.

Значит, не показалось.

Рина услышала.