— Ничего необратимого.

— Ужасный ответ.

— Я знаю.

Хана протянула ему чистый платок из сумки.

— Прижми.

Рэн послушался.

Айко смотрела на него и чувствовала странную смесь облегчения, злости и усталости.

Он был рядом. Но разговор никуда не исчез.

Мама заметила напряжение.

— Домой.

— Мне нельзя к вам, — сказал Рэн.

Айко посмотрела на него.

— Почему?

— Ты сказала ждать, пока позовёшь. Ты позвала к воротам. Не домой.

Он действительно не собирался использовать один зов как разрешение вернуться во все части её жизни.

Айко почувствовала, как внутри что-то смягчается.

Не прощение. Пока нет. Но уважение.

— Я позвала вас не только к воротам, — сказала она.

Рэн замер.

— Айко.

— Нам нужно поговорить. И обработать руки. Мама всё равно не отпустит вас в таком виде.

Хана кивнула.

— Даже не обсуждается.

— Значит, домой? — уточнил Рэн.

— Да, — сказала Айко. — Но это не значит, что всё стало как раньше.

— Понимаю.

— И не значит, что я простила.

— Понимаю.

— И вы расскажете всё о первом человеке, плане Совета и том, что нашли в архиве.

— Всё, что знаю.

Айко посмотрела ему в глаза.

Второй замок позволял слышать мысли, но Рэн снова поставил внутреннюю стену. Не чтобы обмануть. Чтобы дать словам прозвучать раньше чувств.

— Хорошо, — сказала она.

Они пошли к дороге втроём.

Мама впереди вызывала такси. Рэн держался рядом, но не касался Айко. Красная нить между ними всё ещё была тонкой и неровной.

Однако теперь она снова согревала. Совсем немного.

У машины Рэн вдруг остановился.

— Что? — спросила Айко.

Он посмотрел на её шею.

— Лунное серебро.

Айко вспомнила. Амулет был у мамы в руке. Хана подняла подвеску.

— Этот?

Рэн резко шагнул к ней. Полумесяц стал ледяным. Серебряный свет вырвался из цепочки и потянулся в сторону Восточных ворот.

— Мама, брось! — крикнула Айко.

Хана разжала пальцы. Амулет упал на асфальт. Свет ударил вверх. Над переулком появилась огромная серебряная арка, которой раньше не было. Внутри неё колыхалась чёрная вода. Из глубины донёсся женский голос. Слабый. Далёки й.

— Харуто…

Рэн побледнел. Айко услышала имя и зажала рот рукой. Из арки показалась ладонь. Человеческая. Почти прозрачная. Пальцы вцепились в край прохода.

Рэн схватил Айко за плечи и оттащил назад.

— Не слушай.

Но женский голос уже произносил другое имя. Не Харуто. Имя первого человеческого носителя печати. То самое, которое Айко услышала во дворе Совета. Первый замок раскрылся внутри неё навстречу звуку.

Второй отозвался чужой тоской. Айко поняла: лунный амулет не просто указал Нижнему двору путь.

Кто-то по ту сторону ждал именно её. И знал правду, которую Совет стирал много лет.

Чёрная вода внутри арки дрогнула. Из неё медленно поднялось женское лицо. Закрытые глаза. Бледные губы. Красная печать на лбу. Такая же, как у Айко.

Женщина открыла глаза и прошептала:

— Наконец-то ты меня услышала.

Женщина смотрела на Айко из чёрной воды. Её лицо оставалось почти человеческим, но прозрачная кожа мерцала серебром, а тёмные волосы двигались вокруг головы так, словно она находилась не в вертикальном проходе посреди торгового квартала, а глубоко под водой. Красная печать на её лбу повторяла знак на запястье Айко, только была сложнее: несколько замкнутых линий расходились от центра, переплетались и исчезали под волосами.

— Наконец-то ты меня услышала, — повторила она.

Голос звучал одновременно из арки и внутри головы Айко.

Первый замок распахнулся ему навстречу. Поток имён поднялся из глубины сознания, но теперь среди них было одно, яркое и почти знакомое. То, которое она услышала во дворе Совета и едва не произнесла.

Айко прижала ладонь ко рту.

— Не называй её, — сказал Рэн.

Он держал Айко за плечи и медленно отступал, увлекая её подальше от арки. Кровь всё ещё проступала сквозь платок на его руках, но пальцы оставались твёрдыми.

— Я знаю, — прошептала она.

Женщина в чёрной воде улыбнулась.

— Он всё ещё боится имён.

Рэн замер.

— Кто ты?

— Ты знаешь.

— Я знаю только то, что Совет позволил оставить в записях.

— Значит, не знаешь ничего.

Хана стояла в нескольких шагах, прижимая обе ладони к груди. Упавший амулет лежал на асфальте между ними и аркой. Серебряная цепочка вытянулась в сторону прохода, словно её тянули невидимой рукой.

Мимо переулка шли люди.

Никто не замечал ни чёрной воды, ни прозрачной женщины. Прохожие огибали вход, неосознанно выбирая другую сторону улицы. Кто-то замедлялся, хмурился и тут же забывал, почему посмотрел в переулок.

— Нам нужно уйти отсюда, — сказала Хана. — Здесь люди.

— Они не видят, — ответил Рэн.

— Это не значит, что безопасно.

Из арки высунулась вторая рука женщины. Прозрачные пальцы легли на серебряный край прохода. Вода вокруг них пошла кругами.

— Люди всегда так говорят, — произнесла она. — Будто невидимое менее опасно.

Айко почувствовала её мысль. Не отдельную фразу. Тоску.

Огромную, неподвижную, накопившуюся за столько лет, что она уже перестала быть обычным чувством. За ней скрывались одиночество, гнев и надежда, которая слишком долго не умирала.

Второй замок отозвался болью.

Айко невольно сделала шаг к арке.

Рэн удержал.

— Не подходи.

— Она не нападает.

— Пока.

Женщина посмотрела на его руки.

— Ты повторяешь его ошибки.

— Чьи?

— Того, кто держал меня так же.

Красная нить между Айко и Рэнем вспыхнула.

Женщина заметила и тихо рассмеялась.

— Даже цвет тот же.

— Вы были связаны с наследником Кицунэ, — сказала Айко.

Рэн сжал её плечо.

— Не задавай вопросы через открытый проход.

— Если закроем, она исчезнет.

— Именно этого мы и добиваемся.

Женщина перестала улыбаться.

— Ты хочешь закрыть меня, наследник?

— Я хочу закрыть врата.

— Для вашего клана это всегда было одним и тем же.

В её голосе впервые появилась злость. Чёрная вода поднялась выше, достигнув края серебряной арки. Вместе с ней из прохода потянуло холодом, от которого на асфальте проступил иней.

Хана отступила.

— Айко.

Мысль матери пришла одновременно со словами: «Забери её отсюда».

Айко коснулась шеи и только теперь вспомнила, что лунный амулет снят. Все мысли снова звучали открыто. Страх матери, настороженность Рэна, холодный расчёт существ по ту сторону арки.

И ещё одна мысль. Чужая. Мужская.

«Она ответила».

Айко резко оглянулась.

— Здесь кто-то есть.

Рэн повернулся к выходу из переулка.

— Где?

— Не знаю. Я услышала мужчину.

Женщина в арке закрыла глаза.

— Он близко.

— Харуто? — спросила Айко.

Рэн резко посмотрел на неё.

— Не произноси полное имя.

— Я не произнесла.

— Даже сокращение может привлечь его, если врата открыты.

Поздно.

На крыше магазина керамики появился мужчина.

Он стоял у самого края, не обращая внимания на ветер. Светлое кимоно резко выделялось на фоне серого неба, длинные тёмные волосы были распущены, а лицо оказалось тем самым, что Айко видела в отражении на фотографии из архива.

Дядя Рэна.

Изгнанник.

Его взгляд был прикован к женщине в арке.

— Аяно, — произнёс он.

Имя ударило в переулок.

Первый замок раскрылся шире.

Айко вскрикнула и схватилась за запястье. Печать вспыхнула так ярко, что красный свет прошёл сквозь рукав.

Рэн резко закрыл её собой.

— Я же говорил не называть!

Харуто перевёл на него взгляд.

— Я ждал слишком долго, чтобы снова молчать.

Женщина в арке подняла лицо.

— Харуто.

В её голосе было столько боли, что Айко согнулась, ощущая её через второй замок. Воспоминания ворвались без предупреждения.